Измена. По нотам любви (СИ)

— Ну мало ли, — хмыкает он, — С него станется!
Юрка, допив, прижимает затылок к стене:
— А Наташка решилась однажды. Перед тем, как со мной развестись. Уже знала, что разведётся, потому и решилась.
— На что? — я шепчу.
— На аборт, — отвечает Юрец.
— Ты… никогда не рассказывал, — с замиранием сердца смотрю на него.
Брат вздыхает:
— Ага. Не самая приятная тема. Предпочитаю её не касаться, — он усмехается, — Вот всё я могу ей простить, а вот это…
  
Он отрицательно машет, как будто не в силах сказать.
— Всё думаю, кто там мог быть, — добавляет, — А что, если девочка?
— А если бы вы всё равно развелись. Или ты полагаешь, она бы передумала из-за ребёнка? — пытаюсь «примерить» ситуацию брата.
Юрка задумчиво щупает влажный стакан:
— Какая разница? Всё равно это нечестно, вот так! Объявлять мне постфактум. Ведь я же тоже имел право голоса, правда? Ведь я же — отец!
Меня пробирает озноб. Я отвожу глаза в сторону, словно стыжусь тех мыслей, в которых я только что была так уверена. Сказать, не сказать?
«Я решу это завтра», — даю себе фору.
В этот момент в дверь звонят.
— О! Наш ужин приехал! — радостно восклицает Юрка. Идёт открывать.
Моцарт уже наелся. Теперь умывается.
— Эй, полосатая морда? — зову я его.
Острый глаз с зеленцой недоверчиво смотрит.
— Хорошо тебе, да? — говорю, — Я бы тоже хотела быть кошкой.
  
Глава 33
 
Конечно, все тесты я делать не стала. В конце концов, в этом нет смысла. После пятого я успокоилась. И приняла это как данность. Да, я беременна! И что с этим делать, пока не решила. Но Юркина фраза вчера… Она так задела меня, что я не сдержалась. Я написала Артуру. И предложила ему встретиться.
И вот. Я сижу в нашем кафе. Оно наше, пока ещё наше! Пока есть мы.
Он приходит вовремя. Это я пришла раньше. Как обычно, красив. В длинном тёмном пальто. Шарф намотан вокруг крепкой шеи. Волосы сбились, пока шёл от машины. Он не любит шапок! Даже зимой редко носит. Хотя я всё время дарю…
— Привет, — говорю без улыбки.
Артур снимает пальто и садится:
— Привет! Опоздал?
— Нет, это я пришла раньше.
— Как ты? — берёт со стола мою руку, сжимает.
— Нормально, — киваю. И слёз уже нет.
Артур смотрит долго и пристально. Словно хочет запомнить.
— Чёрт! — опускает глаза, — Столько слов было, когда собирался к тебе. А теперь…
Я тихо шепчу:
— Не осталось?
Он выдыхает, опять поднимает глаза на меня:
— Теперь просто хочется сидеть вот так, и смотреть на тебя. Любоваться. Соскучился очень. А ты?
— Артур, — забираю я руку из его тёплых ладоней, хотя так не хочется, — Артур, давай без сантиментов, ладно? Нам нужно поговорить.
— О разводе, — он хмыкает, — Тебе это правда так нужно?
— Не совсем об этом, — отвергаю я тему. Потом. Не сейчас.
— А о чём? — он смотрит с надеждой.
Я закрываю глаза:
— Артур, я беременна.
Тишина. И, прежде, чем открыть их, я думаю — вдруг он ушёл? Вот сейчас я открою глаза и его не увижу. Сбежал! Испугался? А, может, его здесь и не было? Мне показалось. То был лишь мираж. И это кафе, оно больше не наше…
— Что? — шепчет он, призывая смотреть.
Открыв глаза, вижу его удивление:
— Но это… это невозможно, — мускул на его лице дёргается и трудно сказать сейчас, что он чувствует. Словно я озвучила что-то такое, чего и в самом деле не может быть.
— Почему? — машинально шепчу.
Он закрывает глаза на мгновение, дышит натужно, кусает губу. А открыв, трёт ладонями:
— Ульян. Я должен сказать кое-что. Кое-что очень важное.
Моё сердце замедлило бег. Я молчу. Молча жду, что он скажет.
Артур наклоняется, чуб опадает на лоб. Он сминает салфетку в руках:
— Это было давно, ещё в детстве. Я тогда помогал оттащить пианино в музшколе. Ну и надорвался. Был малой ещё, глупый! У меня была грыжа в паху. Потом обострение. Помнишь, я говорил, что лежал в больнице?
— Да, — отвечаю я, — Помню. С аппендицитом?
Артур машет коротко:
— Это был не аппендицит. Мне вырезали грыжу. Операцию делал хороший хирург. Но даже у таких бывают ошибки! Он задел что-то там, семенные протоки. В общем, стало известно позднее. Когда я уже подрос и схватил ЗПП, — он прячет в ладони лицо.
— Вот об этом ты мне не рассказывал, — замечаю.
— Об этом точно нет, — усмехается Артур, — Но к нашей встрече с тобой я уже пролечился. Только вот… Доктор сказал, что моя детородная функция в полной отключке.
— В смысле? Как? — непонимающе хмурюсь.
— Ну, вот так, — машет он головой, — Найти бы того хирурга и отрезать ему яйца напрочь! Только вот я не такой? Я же добрый.
— Подожди, — говорю, — Ты о чём? Ты имеешь ввиду, что…
— Я бесплоден, — бросает Артур, так смиренно, как будто давно принял это.
— А я? — не могу уложить это в своей голове, — Ты… Ты никогда не говорил мне об этом…
У меня перехватывает дыхание, я хватаю ртом воздух.
— Ульяш, как я мог? — стонет он, — Если бы я рассказал, то… То ты бы ушла от меня, правда?
— Нет! — отрицаю, — Не правда. Это не правда, Артур!
— Я бы понял, — он словно не слышит.
— Но я же… Таблетки пила! Зачем? Я всё это время пила противозачаточные! — мой голос становится выше, и я не могу удержать эту боль, — Что ещё я не знаю?
Артур избегает смотреть на меня, смотрит в сторону. Салфетка в его ладони уже так помята, но он продолжает её разминать:
— Я думал, что мы начнём, ну… пытаться. И у нас не получится. А потом мы пойдём в больницу, там скажут. Врачи, понимаешь? Не я! И ты уже примешь решение, как быть дальше.
— Врачи? Скажут? — смотрю на него во все глаза, — Ничего, что мне уже тридцать три года? Когда они скажут? Ещё лет через пять? Когда мне уже и пытаться будет бессмысленно? Ты понимаешь, что ты обрёк меня на бездетность своим молчанием! Ты лишил меня права выбора, Артур!
Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Но слёзы текут по щекам. Да кто же он, чёрт подери? Этот мужчина, которого я так любила. Люблю. Которого, как мне казалось, знаю, как свои десять пальцев. Кто он такой? Он чужой! Незнакомый. Таинственный.
— Но ведь, — шепчет Артур, — Ведь у нас получилось.
— Что получилось⁈ — бросаю я гневно.
— Ребёнок, Ульян, — отвечает он тихо.
И я в тот же момент вспоминаю, зачем я здесь. Я беременна! Всё, что он рассказал тут же меркнет под тяжестью этого факта. Ведь я же беременна.
— Как? — хмурюсь я.
Артур отвечает, сглотнув:
— Это чудо.
Повернувшись к нему, вижу слёзы в глазах. Он, быстро сморгнув их, смеётся. Тянет воздух ноздрями:
— А я ведь молился! Просил столько раз. Умолял. Даже хотел променять это всё… — смотрит он на свои пальцы, — На семью. Настоящую, Уль. Настоящую.
— И что, — усмехаюсь я, — Пальцем пожертвовал бы?
Артур закрывает глаза и смеётся.
— Каким? — настойчиво требую я.
Он демонстрирует крайний:
— Вот этим!
— Мизинчиком? — хмыкаю, — И не жалко его?
Он тянет мизинчик ко мне, предлагая мириться. Я противлюсь, но потом разжимаю кулак. Наши пальцы встречаются.
— Я так счастлив, — в сердцах шепчет он.
— Я не знаю, что дальше, Артур, — говорю.
— Как, что? — говорит, подтянув мою руку к себе, — Переезжаешь обратно. Развода не будет.
— Да что ты? — бросаю язвительно, — Это не меняет того факта, что ты изменил.
— Уль, — озадаченно хмурится он, — На фоне того, что случилось этот факт уже не имеет значения.
— Имеет! — пытаюсь отнять свою руку, но он не даёт.
Он подносит к губам мои пальцы:
— Ульян, ты серьёзно? Ведь ты же беременна. У нас будет малыш. Представляешь?
— А ты серьёзно? — удивляюсь такому спокойствию, — Нет, этот факт тебе на руку! Только я не намерена возвращаться к тебе.
  
— А что… ты намерена делать? — пытается он прояснить.
«Аборт», — говорю про себя. Но теперь уже как-то не очень уверенно.