"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Пирсу это не понравится, — пробормотал он себе под нос.
Нахрен Пирса. И всех остальных вместе с ним.
Вслух я, однако, сказал другое.
— Зависит от того, как ему это представить. Советы дадут легитимность нашей власти, не мнимую, как сейчас, а настоящую, — сказал я. — Если правильно подать, он сам издаст указ о проведении всеобщих выборов и первым запишется в депутаты.
  
Джеймс Коннолли остановился и снова посмотрел на меня. Чёрные зрачки вдруг напомнили мне пистолетные дула, и от него вполне явственно дохнуло опасностью.
— Где вы этого нахватались, Майкл? Бригада клепальщиков это не юридический факультет, о нет, — сказал он.
— Самообразование. Переписка с друзьями. Выпивал с Гэри Бойлом, — не моргнув глазом, солгал я.
Не поверил. Это было заметно.
— Совет — это параллельная власть. Двоевластие нам только навредит, — возразил Коннолли.
Вот бы кто-то сказал это во время Февральской революции…
— В Лимерике советская власть уже установлена. Вслед за ним будут и другие, и если мы не предложим им всем форму, которая нас объединит, мы обречены на развал Ирландии. Будет десяток независимых образований, которые Британия проглотит по одному, — сказал я.
— И такой совет может объявить себя выше Временного правительства, — добавил Коннолли. — Якобы декларируя волю всего народа Ирландии.
— Поэтому мы должны его возглавить, — заявил я.
— У вас, О’Хара, очень своеобразное понимание этики, — усмехнулся Коннолли. — Вы опасный человек.
— Хорошо, что мы на одной стороне, — улыбнулся я.
— И почему вы предлагаете это мне, а не Пирсу? — спросил он.
— Потому что Пирс захочет вынести это на всеобщее обсуждение, а затем три часа кряду обсуждать символику и оттенки флага, — честно признался я. — Вы же человек действия, как и я.
Коннолли рассмеялся.
— Что конкретно вы предлагаете, Майкл? Про советы я понял, это организовать не проблема. Депутат от каждого батальона, профсоюза, рабочего коллектива, это всё делается элементарно. Как это преподнести Пирсу и остальным? — сказал он.
Вопросы по существу это хорошо. Он уже согласен, осталось обговорить детали.
— Вы поговорите с Кларком. Сегодня, лучше прямо сейчас. Если он согласится, дело в шляпе, втроём мы уже перетянем всех, так или иначе, — сказал я. — Завтра утром объявим по городу, листовки напечатаем с вечера, организуем через ваших людей. Выборы прямые, голосование поднятием рук, по одному депутату от каждого предприятия, батальона, коллектива. К вечеру у нас будет дублинский совет, на первое голосование выносим вопрос о поддержке Временного правительства. Это даст Пирсу легитимность, а нам — реальную опору в народе.
Он поморгал, снова пригладил усы.
— А если совет вдруг проголосует за перемирие с британцами? — хмыкнул он.
— Ваша работа, Джеймс, объяснить рабочим, что светит им по возвращению британской администрации, и какие молочные реки с кисельными берегами их ждут при нашей власти, — сказал я. — Сторонники перемирия точно пройдут. Но надо сделать так, чтобы они оказались в меньшинстве. Вы умеете говорить с рабочими на их языке, больше никто другой.
— Сделать? — фыркнул Коннолли. — Подтасовать выборы? Или что вы имеете в виду?
Святая простота.
— Никаких подтасовок. Исключительно агитация, — улыбнулся я.
Это его полностью устраивало. Он снова начал ходить из угла в угол, активно обдумывая всё предложенное.
— Тогда ещё кое-что… Каждый депутат должен нести ответственность за свои решения. Держать ответ перед коллективом за свою позицию. Если голосует за перемирие, должен объяснить своим людям, почему он это сделал. Публично, — сказал Коннолли.
— Согласен, — сказал я.
Он вдруг протянул мне широкую лапищу, и я крепко пожал её.
— Идём к Кларку, — сказал он. — С ним придётся пободаться, он упрямый старик… Хочу, чтобы вы были рядом.
— Идём, — сказал я.
  
Глава 9
 
Том Кларк обнаружился на втором этаже Главпочтамта, в маленькой каморке, которую он оборудовал себе под рабочее место. Стол, заваленный бумагами, керосинка в опасной близости от них, пара табуретов, на которых стопками сложены книги. И вездесущий запах дешёвого курева, от которого хотелось поскорее выйти на свежий воздух.
Старик сидел за столом лицом к двери и что-то писал химическим карандашом, прикусив кончик языка от усердия, точно школьник на уроке правописания.
— Коннолли. О’Хара, — произнёс он, не отрываясь от процесса. — С чем пожаловали?
Присесть было некуда, оба табурета были заняты книжками. Я переложил их на пол и сел, Коннолли остался стоять, прислонившись к двери.
— Том, — начал он. — Нам нужен совет.
— Спрашивайте. Если вам вообще может пригодиться совет старого уголовника, — хмыкнул Кларк.
— Не в этом смысле. Нам нужен совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, — сказал Джеймс Коннолли.
Старик отложил карандаш, посмотрел внимательно на него, на меня, достал папиросу из портсигара, пододвинул к себе забитую окурками пепельницу, принялся искать спички.
— Мало вам одной говорильни? — хмыкнул он, хлопая себя по карманам. — Есть уже Военный совет, что ещё нужно?
Коннолли сжалился над ним и протянул коробок спичек.
— Спасибо, — буркнул фений, подкуривая вонючую папиросу.
Мог бы и форточку открыть.
— Нужна легитимность, пока не стало слишком поздно, совет даст эту легитимность. Народную поддержку, — сказал Коннолли.
— А если не даст? — проворчал Кларк.
— Тогда мы проиграем по-честному, — сказал я.
Кларк внимательно посмотрел на меня. Слово «честность» было для него отнюдь не пустым звуком.
— Правительство избрано и сформировано. По большей части. То, что вы предлагаете, может разрушить вообще всё, — пыхнул он папиросой.
— Или создать фундамент для прочной власти. Республика это дословно «власть народа». А не десятка заговорщиков, — возразил я.
Том Кларк поморщился. Ему хотелось верить, что весь остров поддерживает ИРБ, но разумом он понимал, что это не так. Ему хватало проницательности, чтобы понимать это и принимать, а не строить воздушные замки из собственных фантазий. В отличие от некоторых членов Военного совета.
— Это двоевластие, — произнёс он, но я понял — оборона треснула.
— Нет, если сделать всё правильно, — сказал Коннолли. — Мы объясним людям, что их ждёт по возвращению британцев. Если мы не сможем удержать остров. А без их поддержки мы не удержим.
— В Лимерике уже объявили советскую республику, — заявил Кларк. — Горстка профсоюзных активистов. Сильно сомневаюсь, что их поддерживает весь город. Тем более, всё графство.
Значит, он уже в курсе. И многие другие тоже.
— А в Ольстере никому не нужно ни самоуправление, ни независимость, они там хотят лобызать короля в задницу, так глубоко, что ни один язык не достанет. Если предположить, что выборные депутаты будут избираться от всей Ирландии, из каждой деревушки, с каждого хутора, Ольстер отложится на первом же собрании, — сказал Кларк. — А в Типперэри добровольцы объявили себя армией Республики и требуют теперь от нас решительных действий, бросить их против англичан, иначе они пойдут самочинно. Видите, в чём проблема?
Я кивнул. Коннолли хмыкнул и пригладил усы.
— У нас нет единого государства. У нас есть несколько тысяч вооружённых людей. Кто-то воюет за Республику, кто-то, — он кивнул в сторону Джеймса, — против буржуев и эксплуатации человека человеком. Кто-то просто хочет резать сассенах. Совет эту проблему не решит. Скорее даже наоборот.
— Совет даст всем что-то общее. Как минимум, площадку, где можно высказаться. Пусть даже слова будут разные, — сказал я.
  
— А потом эти слова разделят нас по разным лагерям, — фыркнул Кларк.
— Не разделят. Пока у нас всех есть общая цель. И общий враг, — возразил я.
Том Кларк загасил окурок в пепельнице, вздохнул.
— Идите к Пирсу. Скажете это всё ему. Я подойду, — сказал он.