"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

Гэри смотрел на меня, как на ожившую статую или на инопланетянина. Я быстро пожал ему руку и притянул к себе.
— Идём, есть разговор, — сказал я.
Он без лишних вопросов кивнул и мы быстро зашагали прочь из порта, где на ящик забрался уже следующий оратор.
— Я и не знал, что ты так умеешь, — сказал Гэри.
— Я и сам не знал, — сказал я.
— Что за разговор? — спросил он.
  
— Жрать охота, просто ужас, — произнёс я. — На голодный желудок не вспомню ничего, башка не варит.
Гэри усмехнулся.
— Пошли, поможем голодающим дублинским рабочим, — сказал он.
Я так понимаю, собранные средства до партии не дойдут. А если и дойдут, то не в полном объёме.
Мы зашли в один из государственных пабов, где подавали не только пиво и виски, но и недорогую еду, если конкретно, фиш-энд-чипс, рыбу с жареной на маргарине картошкой. Жирная и невкусная еда, но с пивом потянет, и Гэри заказал две порции и два пива. И даже пиво тут налили совершенно по-ублюдски, с высокой пенной шапкой, занимающей едва ли не две трети стакана.
— Бармен, ты лить не умеешь? — возмутился я.
— Успокойся, сейчас везде так, — бросил Гэри, спокойно забирая свой бокал. — Чтобы цены не поднимать.
Бармен, однако, скривился и долил мне ещё немного. Ладно, я всё равно пью бесплатно, грех жаловаться.
Мы с Гэри сели за стол, начали жадно уплетать картошку с рыбой. Вот уж воистину британцев морской нацией сделала английская еда и английские женщины. И от того, и от другого хочется уплыть на край света, как можно дальше, чтобы больше никогда не видеть.
— Что за разговор-то? — спросил Гэри, когда мы утолили первоначальный голод.
— О политике, конечно, — одними губами улыбнулся я.
Гэри Бойл на миг удивлённо вскинул брови, но тут же взял себя в руки и оглянулся по сторонам. В государственном пабе проще простого наткнуться на полицейского в штатском, они регулярно их посещали и следили за порядком.
— Раньше ты не интересовался политикой, — усмехнулся он.
— Это было раньше, — пожал я плечами. — Понял просто, что так продолжаться уже не может.
— Вот! А я сколько тебе говорил? Наконец-то ты понял, — сказал Гэри. — Приходи завтра к нам в профсоюз. Знаешь же, где он? Либерти-холл, на набережной. Дам тебе литературу, чего-нибудь попроще для начала, теорию подтянуть…
— Да я не за литературой, — слабо возразил я.
— Там суповая кухня работает, тебе бесплатно нальют, — вывалил железобетонный аргумент Гэри.
— Тогда приду. Но я вообще не об этом хотел спросить, — сказал я. — Просто введи в курс дела, кто тут есть кто.
Гэри охотно кивнул и отхлебнул пива прежде, чем начать.
— Ну, во-первых, Джеймс Коннолли. Глыба, а не человек, — начал он загибать пальцы. — Наш, социалист.
Фамилия казалась смутно знакомой. Но я мог путать его с каким-нибудь футболистом или актёром.
— Но тебе, судя по твоей речи, фении ближе, чем социалисты. Патрика Пирса ты и так, наверное, знаешь, — продолжил Бойл. — Ты же вступил в добровольцы?
— Гм… Нет, не вступил, — нахмурился я.
— Я не про армию! «Ирландские добровольцы», он их лидер, — пояснил Гэри. — Оуэн Макнил создал, а Пирс возглавил.
— Как всё запутанно, — хмыкнул я.
— Проще простого, на самом деле, — отмахнулся Гэри. — Из тех, кто реально делает политику на улицах, с народом, это всё. Ну, самые крупные фигуры.
— А не на улицах? — спросил я.
— Джон Редмонд, — без запинки ответил Гэри. — Ирландская парламентская партия. Но он выступает за войну с Германией, значит, он мерзавец по определению.
Примерно об этих же людях мне рассказывал экскурсовод в музее. Может, чуть более подробно и развёрнуто, про Коннолли и Пирса так точно, обоих расстреляют по итогам восстания. Видел памятники. На экскурсии, конечно, звучали и другие имена. Имон де Валера, Майкл Коллинз, Томас Кларк, но про этих Гэри, похоже, не знал. Или не считал их важными фигурами.
— Ты мне здорово помог, — сказал я.
Во всяком случае, напомнил, о ком рассказывали на экскурсии. Правда, там ещё говорили про Ирландское республиканское братство, но либо Гэри понятия не имел об этом тайном обществе, либо решил о нём ничего не рассказывать. На то оно и тайное.
— Всегда рад помочь своему брату-рабочему, — искренне улыбнулся Гэри. — Если пойдёшь к нам, готов за тебя поручиться при вступлении.
Присоединяться к социалистам я не был готов, даже ради бесплатного супа. Но заручиться их поддержкой стоило.
— Приду, послушаю, — кивнул я, допивая пиво.
— Ты сам-то как? — перевёл тему Гэри. — Я слышал, тебя из бригады хотят вытурить. Сколько ты уже пропустил, четыре дня?
Вот это для меня было новостью. Хрена лысого, а не больничный, прогулял — уволен.
— Уже лучше, башка заживает, — пожал я плечами.
Лучше не рассказывать всех подробностей. Ему лучше не знать, как я выл в подушку, не желая смиряться с попаданием сюда.
— Профсоюз пока не даёт тебя выгнать, но бесконечно это продолжаться не может, — обеспокоенно сказал Гэри.
— Пусть выгоняют, — сказал я. — Хотя нет. Я сам завтра приду и уволюсь.
— Даже так? Ну, как знаешь… — покачал головой друг.
— Нельзя же всю жизнь кувалдой махать, — сказал я. — Пора бы уже головой поработать, а не руками.
— Ну да! — рассмеялся Гэри, как будто я заявил ему, что намерен получить Нобелевскую премию.
Мы наконец покончили с едой и пивом, жить сразу стало лучше и веселее. Скептицизм Гэри я прекрасно понимал, здесь за хорошую работу держались изо всех сил, а работа в бригаде клепальщиков точно считалась хорошей. Иначе я не мог бы себе позволить жить в отдельной комнате и носить крепкие ещё ботинки. Жил бы в трущобах, как добрая половина портовых грузчиков.
Чем глубже задница, тем больше усилий требуется, чтобы из неё выбраться, и я определённо был в заднице, но не слишком глубоко.
Ничего, выберемся. И не из таких передряг выбирались.
Из паба мы вышли вместе с Гэри, болтая о всяких пустяках. Вспоминали ушедших на войну знакомых, тех, кто вернулся с войны, кого дождались, а кого нет, и так далее. Мы с ним сходились во мнении, что война с Германией — дело совершенно бесчеловечное, и что берлинский рабочий для нас обоих гораздо ближе британского пэра.
Вот только я знал, что на одной только классовой солидарности далеко не уехать. Интернационал так и останется утопией для горстки энтузиастов.
— Если и брать в руки оружие, то только для защиты своей страны, — сказал я.
Гэри покосился на меня, но ничего не сказал.
— Или для борьбы за свободу, — добавил я.
— Знаешь, Майк, если бы я не знал тебя с малых лет, то подумал бы, что ты — полицейский провокатор, — усмехнулся он.
Я картинно возмутился. Вот в сотрудничестве с полицией меня сложно было обвинить.
— Последние пару месяцев как раз бродят слухи… Ну, ты понимаешь, — понизив голос, сказал Гэри.
— Не понимаю, — сказал я.
— Что-то будет, — сказал он. — Не знаю, где и когда, но будет.
— Восстание? — решил я спросить прямо.
Гэри кивнул. Мимо по тротуару шли две какие-то дамы, и мы вынуждены были замолчать.
— Я чем-то могу помочь? — спросил я, когда мы разминулись с этими дамами.
— Приходи завтра, я тебя познакомлю кое с кем, — сказал Гэри.
Мне ничего не оставалось, кроме как ещё раз уверить его в том, что я обязательно приду. Хорошо, что у меня есть такие друзья. Гэри Бойл и Шеймус МакКормик были лучшими и единственными друзьями Майкла О’Хары, уже достаточно много лет, с тех времён, когда Майкл только-только приехал на заработки в Дублин. Оба — патриоты Ирландии.
Хотя Шеймус, в отличие от Гэри, выражал свою позицию только в сильном подпитии, и предпочитал выражать её не словом, а делом, поколачивая подвернувшихся под руку сассенах, протестантов, лоялистов и прочих глубоко неуважаемых им личностей.
  
Мы с Гэри прошлись ещё немного, больше не возвращаясь к этой теме, обсудили сдачу форта Дуомон во Франции. Над самой большой бетонной крепостью Вердена теперь развевался кайзеровский флаг, и хотя немецкое наступление увязло, были основания полагать, что французы не удержат фронт. А если фронт рухнет, Британия будет вынуждена объявить призыв, в том числе в Ирландии и доминионах.