"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Молодой человек, вам же сказали оставить дома свои доспехи и оружие! — сказал полковник, который сидел рядом с генералом так же, как и в кабинете главного целителя.
— Если мне дадут другие доспехи, то свои я временно оставлю здесь, — спокойно ответил я. У меня не было в крови подобострастия к высшим чинам, и я разговаривал с ними почти на равных.
— И где вы собираетесь их оставить? — ухмыльнулся полковник. — В кустах?
  
— Но мы же с вами сейчас не в кустах разговариваем, — спокойно возразил я.
— А он дерзкий, — ухмыльнулся майор, под командованием которого и пойдёт на спецзадание особый отряд. В его взгляде промелькнуло довольство.
— Вот ты и храни тогда его панцирь, где хочешь! — рыкнул на него полковник, недовольно нахмурившись.
— Господа, давайте вернёмся к обсуждению операции! — прикрикнул на них генерал. — Майор, распорядитесь, чтобы вашего целителя обеспечили всем необходимым.
Майор бросил взгляд на стоявшего в стороне бойца и кивнул на меня. Тот отделился от стойки шатра и направился к выходу.
— Идём, — бросил он мне на ходу.
Военные не любят много разговаривать, особенно с посторонними, а я для них явно не был своим. По крайней мере, пока, а там видно будет.
В лагере царила суета, но суета упорядоченная. Живая сила и техника передвигались с точностью скользящих по лабиринтам процессора электронов. Жизнь бурлила, но не переливалась бесконтрольно через край, всё шло своим чередом.
Мы прошли чуть ли не половину лагеря, когда остановились у входа в длинный шатёр, возле которого стоял один часовой. Нас он пропустил, даже не моргнув.
— Это целитель-доброволец, — сказал мой провожатый уставившемуся в записи в журнале прапорщику. — Надо снарядить, как следует. Майор Федулов сказал, что лично всё проверит.
— Проверит он, — произнёс прапорщик с тяжёлым вздохом, оторвал взгляд от журнала и устало посмотрел на меня. — Да ты же молодой совсем. Ты точно целитель?
— Точнее не бывает, — спокойно ответил я, стараясь не обращать внимания на неприязнь и недоверие в его взгляде.
Такое впечатление, что сама мысль о том, что надо встать и пойти искать для меня обмундирование, причиняет ему боль и страдание. Забавные все же люди бывают.
— Ну пошли, целитель, — последнее слово он произнёс с усмешкой. — Будем делать из тебя человека.
Прапорщик, непрерывно продолжая ворчать и жаловаться на тяготы военной службы, без особого труда и перенапряжения находил на стеллажах всё, что необходимо. Мои доспехи, одежду и ботинки я сложил в выданный мне мешок, который затем был закинут на самую верхнюю полку.
Я надел точно подошедшую по размеру военную форму, высокие берцы с автошнуровкой и усиленной защитой, потом почти вся форма скрылась под сплошным лёгким доспехом. Шлем на голове сидел идеально, не ограничивая движения и обзор. Несмотря на всё нежелание совершать лишние телодвижения, прапорщик своё дело знал и ни разу не ошибся с размером.
Свой рюкзак мне тоже пришлось отправить на верхнюю полку. Мне был выдан специальный рюкзак армейского целителя. Странная конструкция распласталась на спине, легла на плечи и широкими лапами обхватила живот. Что самое удивительное, его вес я почувствовал только ногами, двигаться он не мешал.
Интересно, такое снаряжение только у спецназа? Наверно да, подобного снаряжения я у стоявших у ворот Каменска солдат ни разу не видел.
Напоследок он выдал мне пояс, на котором висели две кобуры с пистолетами и запасными обоймами. В прорезях на рукоятках я увидел светящиеся голубым магические патроны — дорогая вещь, между прочим. В довершение ко всему я получил короткий автомат с таким же боеприпасом.
— А палку свою в угол куда-нибудь поставь, — буркнул прапорщик, возвращаясь к своему ненаглядному журналу учёта.
— Это не палка, а усиленный магией протазан, — пояснил ему тоном, как ребёнку говорят о вреде пихания пальцев в розетку. — Он не раз мне жизнь спасал и ещё спасёт.
— Ну-ну, — усмехнулся прапорщик, бросив короткий взгляд на протазан, потом снова вернулся к журналу. — Бери с собой, будешь от майора комаров отгонять.
— Главное, чтобы от тебя мух не пришлось, — буркнул я себе под нос, выходя из шатра.
Надеюсь, что он не услышал.
Я оглянулся и не увидел солдата, который меня сюда привёл. Сначала я решил подождать, уперев древко протазана в землю, положив вторую руку на висевший на плече автомат. Наверно со стороны смотрится довольно гротескно сочетание ультрасовременной амуниции и копья, но мне удивлённые взгляды проходивших мимо военных были до лампочки.
Поняв, что сопровождавший меня боец не вернётся за мной, я нашёл взглядом реющий над шатром главнокомандующего флаг и двинулся в ту сторону.
  
Глава 9
 
Пока я шёл к шатру главнокомандующего, неоднократно слышал смешки и неоднозначные комментарии в свой адрес. Смейтесь, мне не жалко, зато хоть кому-то настроение поднял, а то все хмурые ходят. По движениям масс я понял, что готовятся к масштабной операции и большинству реально не до смеха.
Часовые возле входа в штабной шатёр меня узнали чисто по копью. О моём прибытии оповестили и попросили подождать. Около получаса я продолжал изображать фигуру парня с веслом. Ну то есть с копьём, потешая всех проходивших мимо. Скорее всего, экипировка спецназа на мне не давала высказываться прямо в лицо, а лишь издалека.
Внутри шатра продолжалось совещание, подробности которого были, видимо, не для моих ушей.
Я бы прилёг прямо здесь отдохнуть, но ведь советами замучают. Поэтому закрыл глаза прямо стоя, начал медитировать, наполняя до отказа энергией четыре круга маны, проверяя каналы передачи этой самой энергии. Ну и, разумеется, гоняя энергию как по каналам, так и по самим кругам, проверяя на микроразрывы и увеличивая прочность. Кажется, мелочь, но на прочном фундаменте стоят самые стойкие строения.
В любом случае это хоть какая-то польза от вынужденного безделья. Немного времени осталось и на просмотр кратких выводов нейроинтерфейса после его анализа учебника по военно-полевой медицине.
Через полчаса из шатра вышел майор, подошёл ко мне и, увидев мои закрытые глаза, сделал не совсем правильные выводы.
— Эй, студент, ты чего, стоя спишь? — то ли с удивлением, то ли с восхищением спросил он. — Настоящий десантник, переходи к нам на постоянку.
— Спасибо за предложение, — сказал я, открывая глаза. — Я подумаю.
— Пойдём перекусим, потом я расскажу вкратце суть дела.
Майор твёрдым шагом направился вглубь лагеря, я старался не отставать и никого не поранить протазаном, который из руки так и не выпускал, хотя пальцы уже начинало немного сводить. Я так увлёкся разглядыванием происходящего вокруг, что чуть не упустил из вида, как майор резко повернул и нырнул в одну из палаток. Чуть не распахав протазаном полог палатки, я юркнул следом.
— Копьё положи вдоль стеночки, автомат на вешалку и садись за стол, — сказал мужчина, показав пример.
Похоже, эта палатка — что-то типа офицерской столовой, только за длинным столом мы были одни и накрыто было для двоих. Неужели это чисто из-за меня поздний обед организовали? Из желудка ещё не окончательно провалился гуляш, но аромат каши с тушёным мясом неожиданно привлёк моё внимание и стимулировал слюноотделение.
— Почему именно протазан? — спросил майор, с аппетитом уплетая содержимое своей тарелки.
— Дистанция, — коротко ответил я, стараясь не отставать в темпе поглощения пищи.
— Понимаю, — кивнул он, не останавливая движение столовых приборов.
Главное, чтобы в привычку не вошло махать ложкой с такой скоростью. Вот майор наверняка именно поэтому старается в высшем обществе не обедать. После скоропостижно завершившегося перекуса, майор начал меня инструктировать прямо здесь, отодвинув миску в сторону. Вот что значит сама непосредственность.
  
— Все приказы выполняются мгновенно и беспрекословно, — ровным уверенным тоном начал он вещать, доводя до моего сознания прописные истины. — Операция — это не светская вечеринка и это тебе не девок в баре клеить. Секундная задержка исполнения приказа может стоить тебе жизни или жизни других бойцов, которые погибнут по твоей вине. В шлеме есть встроенные динамики рации. Слышат приказ только те, кого они касаются, поэтому не надо думать, что это обращаются не к тебе. При перемещении по открытой местности или по лесу, держаться так, чтобы бойцы находились между тобой и противником. Потерять целителя из-за его безрассудного геройства — непозволительная роскошь, так как мёртвый целитель никого не спасёт. Я пока всё понятно говорю?