«Мертвая голова»

— И что ты думаешь об этом? — спросил Паркер, беря письмо и вкладывая его в большой белый конверт.
— Настолько трогательно и банально, что могло бы быть правдивым, — пробормотал Джо. — «Чистую совесть нельзя купить ни за какие деньги…» — Очень правдиво, хотя стиль ужасный. — Он огляделся. Взгляд всюду натыкался на бабочек — с распростертыми крыльями и отдыхающих, больших и маленьких, темных и ярких, насаженных на булавки, мертвых как…
Он перевел взгляд на письменный стол.
— А что, тело находится точно в том же положении, в каком его нашли?
— Да. Если и есть какие-нибудь отклонения, то по фотографиям можно все восстановить в точности.
Джо обошел письменный стол и посмотрел вниз, куда указывала рука покойного. Под ней лежала разбитая чашка, на осколках которой виднелись остатки кофе. По другую сторону тела лежало разбитое блюдечко.
— И что ты об этом думаешь? — Алекс наклонился, понюхал чашку, потом показал на блюдечко и выпрямился.
— Ну что можно сказать? — Паркер пожал плечами. — Скорее всего он держал в руках чашку на блюдечке, как обычно делают все. Смерть наступила мгновенно. Чашку он держал в правой руке, а блюдечко в левой.
Алекс кивнул:
— Ты прав, но чашка выпала у него из руки, а блюдечко просто соскользнуло с колен, уже после смерти… Вот, смотри, — он показал на брюки покойного, — здесь след кофе… Да… — Он обошел кресло еще раз и снова наклонился. — Это должно было произойти именно так… Любопытно…
— Мне больше всего любопытно, почему тебя не интересует второе предсмертное письмо?
— Как так? Конечно, интересует, и еще как! Но еще больше меня интересует то, что здесь произошло. Первое письмо написано на пишущей машинке и даже подпись машинописная. Это та самая машинка?
Паркер подошел к машинке, ударил по клавишам и сказал:
— Да. Это портативный «Ундервуд». Куплена полгода назад и доступна всем домашним. Оба письма написаны на ней, второе я нашел вот здесь. — Он подошел к столу и поднял лежащую на нем папку. Из-под нее он взял сложенный вдвое листок. Паркер молча подал его Алексу.
 
«…Не могу больше. Я стоял на пути двух людей, которых любил и уважал. Если бы я не ушел, я стал бы виновником продолжающейся всю жизнь трагедии. А так как их счастье представляется мне чем-то гораздо более важным, чем моя жизнь, размышляя о них и о себе, я нашел единственное решение, какое мне кажется возможным. К сожалению, я не смог бы жить без этой единственной женщины, которую я любил в жизни. Любимая, не сердись. Прости меня. Пойми, что здесь я бы страдал беспрестанно, глядя на вас. А там… Там будут лишь мрак и пустота…»
 
Джо закончил чтение, вернул листок Паркеру. Тот сунул его в конверт, где уже лежало первое письмо.
— Да… Забавно…
— Меня это мало веселит… — пробурчал Паркер. — Ты что-нибудь понимаешь?
— В лучшем случае сэр Гордон Бедфорд похож на человека, который решил покончить с собой и старался выбрать наиболее эффектную причину. И заявил сразу о двух: угрызения совести и обманутая любовь. Жаль только, что он предложил их нам обе вместе. Кроме всего прочего, меня интересует, как можно писать такие экзальтированные письма на машинке?.. Он ведь умел пользоваться ручкой…
Джо подошел к столу и еще раз поднял раскрытую папку, из-под которой Паркер вытащил минуту назад письмо номер два. В папке между страницами лежала открытая авторучка.
— С нее тоже сняли отпечатки пальцев?
— Конечно.
Джо положил авторучку на стол и осмотрел книгу.
— Его рукопись, — сказал он, хотя это и так было ясно. — Похоже на то, что именно ее он правил. — Он замолк и некоторое время читал текст, шевеля губами, потом повторил вполголоса:
— «В окрестностях западного Лондона перелет Atropos L происходит в период…»
Он поднял голову и посмотрел на Паркера, который стоял у стола со скрещенными на груди руками.
— Любопытно, не правда ли? — сказал Джо. — Такой специалист, как сэр Гордон, наверное, знал, в какие периоды происходят перелеты Atropos в окрестностях западного Лондона?
 
— О чем ты говоришь, Господи? — Паркер подошел и заглянул ему через плечо.
— О том, что очень странно, почему сэр Гордон прервал фразу именно в этом месте. Как видишь, это последняя поправка на странице. Похоже, он дочитал именно до этого места и что-то помешало ему.
— Так… — Паркер взял авторучку. — Может быть, он просто не стал читать дальше.
— Вот именно. А почему? Уж больно маловероятно, что он поправил половину предложения, отложил ручку и совершил самоубийство. Как ты думаешь?
Паркер, не отвечая, вытащил свой блокнот и быстро написал одно слово:
УБИЙСТВО!!!
После последнего восклицательного знака он поднял ручку и сравнил свою подпись с правкой в рукописи.
— Да, это одна и та же авторучка, те же чернила — зеленые.
Как бы не слыша его, Алекс закрыл папку, прочел на папке:
 
ГОРДОН БЕДФОРД. Перелеты Atropos L
 
(Опыт описания общих черт явления на основе экспериментов в 1957–1961 гг)
 
Джо положил папку снова на то же самое место на стол и взглянул на покойного, который сидел теперь с головой, откинутой на спинку кресла.
— Бабочки и финансы… — Алекс подошел поближе и некоторое время внимательно всматривался в неподвижное лицо. — Он и после смерти выглядит таким, каким должен был быть: спокойным, уравновешенным англичанином, приличным человеком, вежливым, учтивым. Этот мощный подбородок свидетельствует об убежденности, что жизнь в его представлении не крутая дорога, полная ухабов и ям, но ровный прямой тракт, по которому можно ехать совершенно свободно при условии соблюдения дорожных правил… Наверняка он читал Шекспира, брезговал ложью, употреблял одеколон лаванду, любил монархию и верил, что человек должен работать солидно, каждый на том месте, которое определено ему судьбой… в глубине души он презирал людей слабых, не знал страха, уважал прямую, честную игру, и вообще он родился на несколько десятков лет позже своего времени. Кроме того, он был еще и очень педантичным. Интересно, почему на нем такой толстый свитер? Ночью было очень тепло…
— У него, кажется, был ревматизм, — сказал Паркер. — На полке в шкафчике я нашел болеутоляющие таблетки.
— Очевидно… — Джо вернулся взглядом к столу. — А в этой рамке наверняка изображение его любимой Сильвии, ради которой, если судить по одному из писем, он оставил юдоль слез… Интересно, как она выглядит в жизни?…
Он взял в руки фотографию в рамке, некоторое время смотрел на нее и меланхолично покачал головой.
— Если это Сильвия Бедфорд, то можно предположить, что она красива, хотя черты лица определить трудно. Смотри сам.
И он подал ему рамку. Паркер взглянул на нее без интереса, потом посмотрел еще раз и пробормотал:
— Это еще что такое?
— Вот именно… — Джо посмотрел на покойного. — Надеюсь, сэр Гордон не был фетишистом. Есть такие племена в Малайзии, у которых существует обычай рисовать у себя на теле портреты умерших, чтобы продлить им жизнь. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь брал с собой в последний путь изображение любимой. Интересно, эта вырезанная головка где-нибудь здесь? Вы обыскивали комнату?
— Вроде бы… — Паркер невольно почесал в затылке. — Очевидно, такой крошечный кусочек фотографии могли и не заметить мои люди, особенно, если она где-нибудь лежит в бумагах, но…
Джо наклонился к корзине для бумаг.
— Ты смотрел здесь?
— Смотрел. — Паркер кивнул. — Мы там нашли только большую бабочку, очевидно ненужную… Конечно, мы ее сфотографировали, и если на ней остались отпечатки пальцев, то мы их получим. Я велел все уложить так, как было до нашего прихода…
Алекс сунул руку в корзину и выпрямился, держа в руке огромную бабочку. Она была пробита булавкой.
— Легкая, почти невесомая, — сказал он тихо. — Наверное, погибла давно и успела совершенно высохнуть…
Паркер подошел и тоже стал присматриваться к бабочке, потом с отвращением произнес: