Семь смертоносных шипов (ЛП)

— Ты забываешься, Белла, — шепчет он ей. — И ты забываешь меня. То, чем я являюсь.
Её лицо побледнело, но она бросает яростный взгляд на Роуза.
— Я никогда не смогу забыть, чем ты являешься, брат. — Она произносит слово «брат» так, будто это обвинение, и я не совсем понимаю, что она имеет в виду.
— Убери руки от Принцессы, — командует один из стражников, обнажая меч.
  
Роуз смотрит на стражника, а затем неохотно подчиняется, отпуская сестру и делая широкий шаг назад. Он натягивает на лицо свою обаятельную улыбку.
— Семейные разборки. Всё в порядке.
Стражники с опаской переводят взгляд с Роуза на Королеву, которая вздыхает и говорит:
— Вы свободны. — Они кланяются и исчезают в одно мгновение. — А ты, Белладонна, иди спать, — устало продолжает Королева.
Белладонна открыто сверлит Роуза взглядом, её грудь вздымается, а прическа растрепалась там, где Роуз схватил её за волосы. Она тычет длинным, накрашенным пальцем Роузу в лицо.
— Ты и твоя маленькая …
— Белладонна! — рявкает Королева, и принцесса вздрагивает. Лицо Королевы багровеет, и у меня по рукам бегут мурашки — я словно чувствую злобную силу, скрывающуюся под её бледной кожей. — Прочь.
Роуз злорадно улыбается наследной принцессе.
— Ступай, сестра. Марш в кровать.
Лицо Белладонны искажено чистой злобой, её глаза выглядят такими живыми, что кажется, будто они искрят светом. Она одаривает его наполовину потухшим, но всё ещё яростным взглядом, прежде чем выбежать из комнаты — с опущенной головой, но прямой спиной.
Собиралась ли Белладонна назвать меня ведьмой? Рассказала ли Королева дочери правду обо мне? Это кажется маловероятным, учитывая натянутость их отношений, но эта семья продолжает меня удивлять.
Роуз прячет нож под рукав и возвращается на свое место рядом со мной.
— Твое платье в порядке?
Я смотрю на влажную ткань у себя на коленях и пожимаю плечами.
— Это не имеет значения. — Ложь. Это единственное платье, которое у меня есть, но я не собираюсь говорить об этом Роузу.
Он хмурится.
— Завтра я прикажу купить тебе новую одежду.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Это совершенно лишнее.
— Напротив, твоя одежда ужасна. Если ты собираешься быть моей невестой, ты должна выглядеть соответствующе.
Мой рот открывается, чтобы отчитать его за грубость, но он уже сменил тему.
— Полночь близится, Синклер. Нам нужно поговорить с моей матерью.
Роуз поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я залпом выпиваю остатки вина для храбрости, ставлю бокал на столик и принимаю его протянутую ладонь.
Королева Мария заняла кресло рядом с игровым столом; она выглядит как истинная королева на троне, наблюдая за дочерьми с каменным выражением лица. С черными юбками, расстеленными перед ней, эта женщина напоминает саму зиму — такую темную и холодную, исполненную предательской красоты.
— Матушка, — говорит Роуз, когда мы подходим, — Виоле и мне нужно переговорить с вами.
Королева медленно оглядывает нас, её взгляд пронзает насквозь, и мой желудок скручивает от нервов. Тени на кончиках моих пальцев зудят, словно в ответ на магию Королевы.
— Что ж, хорошо, — говорит она.
Роуз бросает взгляд на сестер, которые заняты картами и пианино — они не обращают на нас никакого внимания.
— Матушка, мы пришли, чтобы предложить сделку, — говорит Роуз.
Она смеется — высокий, чистый звук, словно звон хрусталя, — и я вздрагиваю.
— Ты идешь против моих приказов, подрываешь мой авторитет и вынуждаешь меня мириться с этой фарсовой помолвкой, а теперь имеешь наглость предлагать сделку? Мне?
— Это все правда, — говорю я, заставляя свой голос звучать как можно искреннее. — Это не фарс.
Королева приподнимает бровь и поворачивается к сыну.
— Я люблю её, матушка, — говорит Роуз. Он звучит настолько убедительно, что я почти верю, когда он кладет руку мне на поясницу.
Улыбка Королевы кошачья.
— И тем не менее, роза остается на твоем плече, принц. — Она переводит ледяной взгляд на меня. — Магия — это измена. Нет худшего порока. И как только Королевство узнает о твоей истинной природе, сомневаюсь, что найдется хоть одна душа, которая встанет на твою защиту, мисс Синклер.
Я открываю рот, готовая ответить, что она лгунья и лицемерка, что я знаю, кто она на самом деле, что она не имеет права использовать мою смерть и гибель всех остальных мейг ради собственных целей. Но тут рука Роуза сжимает ткань моего платья на спине, и я понимаю его призыв: придержи язык. Не показывай ей, что тебе известно.
Я захлопываю рот, продолжая сверлить Королеву взглядом, а она всё изучает меня своими пугающе проницательными глазами.
Роуз вмешивается:
— Я знаю, как сильно вас гнетет смерть отца. И мы оба знаем, что Виола — не та, кто вам нужен. Позвольте нам найти настоящего виновного и выдать его вам. Двор успокоится, правосудие восторжествует. И когда мы это сделаем, вы удалите татуировку и позволите Виоле жить.
Челюсть Королевы сжимается. Воздух вокруг нее сгущается. Сомневаюсь, что Королева Мария привыкла к тому, чтобы ей в чем-то отказывали или чтобы кто-то имел над ней хоть какую-то власть — она предпочла бы видеть меня мертвой, а не выяснять, как погиб Король. Она делает глубокий вдох, и я чувствую, как смерть наполняет воздух, окутывая Королеву. Волоски на моих руках встают дыбом, и меньше чем на миг я уверена, что глаза Королевы вспыхивают ярко-красным.
А затем её облик снова становится обычным, а воздух остывает от зимнего холода.
— Вы найдете его убийцу. Если успеете сделать это до того, как исчезнет последний шип с метки… я подумаю о том, чтобы снять её.
Я делаю глубокий вдох, обретая голос.
— Вы так уверены, что его убили? Разве у него не было слабое здоровье?
Её глаза вспыхивают.
— Я знала своего мужа. Его разум был помутнен, но тело было сильным. Оно не могло подвести его просто так.
— Значит, мы найдем его убийцу, — говорит Роуз, и ярость его матери отражается на его лице.
— Но, — продолжает Королева, — если вы найдете виновного, когда последний шип метки исчезнет, эта помолвка должна остаться в силе. Мисс Синклер войдет в нашу семью через брак.
У меня едва не подкашиваются ноги.
— Почему?
Пальцы Роуза впиваются мне в спину — предупреждение. Я бросаю на него взгляд. Его глаза устремлены на мать, челюсть сжата, во взгляде — непоколебимая уверенность.
Глаза Королевы сужаются, глядя на меня.
— Я не позволю выставить себя дурой перед Двором из-за ваших интриг. Расторгнутая помолвка, ветреный юный принц… малейший признак слабости, и эти гадюки почуют кровь. — Она смотрит на Роуза. — Мы потеряли твоего отца, нашего льва. Но эта семья останется сильной. Я позабочусь об этом. — Она снова поворачивается ко мне. Каждый раз, когда я встречаюсь с ней взглядом, я вспоминаю, каково это — в детстве нырнуть в ледяные озерца пещер: свежерастаявшая вода настолько шокирует тело, что перехватывает дыхание. — Я защищаю свою семью любой ценой, мисс Синклер. Тебе лучше об этом помнить.
ТРЕТИЙ СМЕРТОНОСНЫЙ ШИП
Хотя сделка была заключена, Принц и Девушка Теней не обрели покоя, ибо ничто не могло защитить их от злодейского умысла Королевы. Одинокая и напуганная, Девушка Теней замаскировалась под обычную девицу — приятную и легкую на сердце, — запрятав свою тьму так глубоко внутри, что, как она надеялась, даже она сама забудет о её существовании.
Но некоторые вещи не остаются в темноте, даже если их запереть, заткнуть им рот и заковать в цепи, если им угрожать и избивать, добиваясь молчания. Некоторые вещи сильнее страха.
  
И как бы ни была напугана Девушка Теней, она не могла сбежать от самой себя.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Идет третий день. Еще один шип исчезнет на закате, и наше время на исходе. Должно быть, я спала, но ощущения такие, будто нет. После нескольких часов ворочанья в постели, когда мои конечности запутались в простынях так же сильно, как мой разум в вопросах, я наконец признаю поражение и одеваюсь.