Семь смертоносных шипов (ЛП)

— Так. Отныне ты никуда не ходишь без меня. Мы будем обедать вместе, а по вечерам я буду провожать тебя до твоей комнаты. Понятно?
Моя челюсть отвисает.
— Что, постоянно?
— В течение дня. Я не собираюсь спать в твоей постели. Хотя, если ты настаиваешь… — он хитро ухмыляется, и у меня внутри все переворачивается.
Прекрати. Он просто пытается вывести тебя из себя.
— Я предпочла бы разделить постель с трупом, — отвечаю я, сверля его взглядом.
  
Его улыбка становится шире, обнажая все до единого идеальные зубы.
— Такое болезненное чувство юмора, Синклер. Как восхитительно неожиданно.
— Ты тролль.
— Да ладно тебе, я тебе нравлюсь.
Я скрещиваю руки на груди.
— А что, если я не хочу быть с тобой день и ночь?
— Боюсь, такова цена выживания, мейга.
— Мне не нужно, чтобы ты преследовал меня каждую минуту дня. Я имею право на личное пространство.
Он отмахивается от меня, словно мои желания — всего лишь досадная помеха. — Можешь выбросить эту мысль из головы прямо сейчас, Синклер. Тебе предстоит вести совершенно иную жизнь.
— Мы договорились, что я здесь главная.
— В нашем расследовании. Однако за твою безопасность отвечаю я.
Затем он делает шаг вперед, возвышаясь надо мной. Его холодное дыхание касается моей щеки, и я улавливаю его запах — специи, зима и что-то еще, от чего меня пробирает дрожь и хочется отстраниться… или придвинуться ближе. Я не уверена.
— Ты будешь держаться рядом со мной, маленькая ведьма, потому что именно этого от тебя ожидают как от моей невесты. И потому что ты — ключ к разгадке смерти моего отца. Я не позволю тебе пострадать, пока ты этого не сделаешь.
Странно, как это звучит одновременно и как угроза, и как утешение.
Роуз держит свое слово. Он прилип ко мне, как пиявка.
Он хочет идти на завтрак, но я настаиваю, чтобы мы сначала заглянули в кабинет профессора Борхес. Потребность узнать, «почему», съедает меня заживо: почему она вела себя так загадочно, почему отдала мне книгу, почему отправила меня в пасть льва, который теперь крадется рядом со мной?
Но когда мы стучимся в дверь профессора, никто не отвечает.
Я стою снаружи несколько минут, кусая губы. В конце концов, Роуз вздыхает и выпрямляется, отлепившись от стены, на которую опирался.
— Пора идти, Синклер.
— Но…
— Проверишь позже. Сейчас еще рано.
Я киваю. — Возможно… она на завтраке.
— Где и находятся все благоразумные люди в этот час, и где я очень хотел бы быть.
Святые, он такой раздражительный, когда голоден.
Через несколько минут мы входим в обеденный зал, и тошнотворное, зловещее чувство скручивает мой живот, когда я не вижу профессора Борхес среди других преподавателей.
— Где она может быть? — шепчу я Роузу, когда мы садимся за стол.
Он пожимает плечами и говорит: — Она странная старая птица, не так ли? Я не удивлюсь, если она проводит свое свободное время, вызывая нежить или что-то в этом роде.
Его тон может быть саркастичным, но в его глазах мелькает искра тревоги, и я знаю, что он тоже волнует.
— При-ве-тик, — напевает мужской голос, и красивый парень, которого я уже видела рядом с Роузом, обходит наш стол и садится рядом со мной. — Кто это?
Выражение лица Роуза становится безразличным. — Эд, ты знаешь Виолу.
Эд подпирает голову рукой, глядя на меня с нахальной ухмылкой. — Конечно, я слышал о ней, но знать о человеке — не значит быть знакомым, а я бы очень хотел познакомиться с ней поближе. — Он ослепительно улыбается, на его щеках появляются ямочки, и он протягивает руку. Я едва сдерживаю собственную улыбку, вкладывая свою ладонь в его. — Эдвард Паскаль, но ты, красавица, можешь звать меня Эд. — Он по-настоящему целует мою руку и подмигивает мне. Я фыркаю, а Роуз бросает на своего друга свирепый взгляд.
— Убери свои лапы от моей невесты, Паскаль, а не то прикажу тебя четвертовать.
Эд закатывает глаза и доверительно наклоняется ко мне.
— Он всегда становится таким средневековым до второй чашки чая.
Я едва не смеюсь, но вдруг на лице Эда проскальзывает шок. Он резко поворачивает голову к Роузу.
— Невеста?
— Она новая суженая нашего парня. — Флетчер Ллопарт, высокий юноша с темной кожей и серьезными глазами за прямоугольными очками, устраивается рядом с нами. Я знаю его по семинару по экономике в прошлом семестре. Он, по крайней мере, соблюдает приличное расстояние. Он откусывает кусочек тоста. — Его будущая жена.
— Откуда вы знаете? — спрашивает Эд.
— Половина школы уже это обсуждает.
Я сглатываю.
— Уже?
— Слухи в Ванденберге распространяются быстро, — лениво тянет Роуз, многозначительно глядя на меня, и я улавливаю его смысл. Это он пустил слухи — чем быстрее разлетится весть о нашей помолвке, тем скорее я окажусь под защитой.
— Что ж, я в шоке, — говорит Эд. — Роуз позволил женщине приблизиться к себе на расстояние плевка?
— Возможно, дело в том ударе, который она нанесла ему вчера, — замечает Флетчер.
Эд гогочет.
— Ну ты и мазохист, Рози, не так ли?
— Рози? — переспрашиваю я, приподнимая бровь и не в силах скрыть улыбку. Роуз метает в меня кинжалы взглядом.
Эд ухмыляется.
— Удачи с ним, Синклер. Или мне стоит называть тебя «принцессой»?
— Принцессой? — я давлюсь этим словом.
Флетчер закатывает глаза. — Она еще не принцесса.
— Не до нашей свадьбы, — поправляет Роуз.
Эти слова пронзают меня током. Я смотрю на него, а он изучает свой завтрак, деликатно перебирая еду в тарелке. Он так плавно солгал, заставил это звучать так… реально.
— Ты научишься игнорировать этих двоих, — говорит Роуз. — Боюсь, от них невозможно избавиться. Я пробовал несколько видов крысиного яда, но, кажется, это сделало их только более дикими.
— Я оскорблен, — бормочет Флетчер. — Не приравнивай меня к этому идиоту.
Эд отдает ему честь, и в этот момент я замечаю метку на его запястье — мотылька.
— Что это? — спрашиваю я, указывая на него. — У вас такая же татуировка, как у Роуза?
— Э-э, да, — отвечает Эд немного неловко, натягивая рукав обратно на мотылька.
Я смеюсь. — Почему? Вы все в каком-то маленьком клубе? Как мило.
Эд вопросительно смотрит на Роуза, тот отрицательно качает головой.
— Отличная похлебка сегодня, не находите? — говорит Флетчер. — Меньше комков, чем обычно.
Похлебка вовсе не отличная.
— Погодите, — говорю я, теперь уже более серьезно. — Вы что? Это какое-то… общество или что-то вроде того?
Эд едва не захлебывается чаем.
— Проклятые Святые, дорогая, потише.
Флетчер окидывает меня очень серьезным взглядом.
— Не говори об этом, если хочешь, чтобы у тебя все было хорошо, Виола.
Я приподнимаю брови.
— Ты мне угрожаешь?
— Он знает, что этого делать не стоит, — вмешивается Роуз, бросая на Флетчера острый взгляд. — Он лишь хочет сказать, что некая… группа, которая, возможно, существует, а возможно, и нет, — это вряд ли тема для обсуждения за завтраком.
В его голосе звучит властность, и я прикусываю губу, возвращаясь к своей еде.
— А что насчет тебя, принцесса? — Эд прерывает мои мысли, доливая мне чай. Это не настоящий чай. Настоящий я могла получить только у профессора Борхес, которая припрятала его еще до прихода Туманов. То, что подают к завтраку, сделано из грибов и кипятка. Горько, отдает землей, и с запасами профессора не сравнится, но если привыкнуть — вполне терпимо. — Расскажи о себе. Ты — девушка Роуза, а мы почему-то почти ничего о тебе не знаем. Как долго он скрывал тебя от нас?
«Девушка Роуза». Почему-то это звучит серьезнее, чем «принцесса», и внутри у меня снова все странно сжимается.
  
— Ты не обязан отвечать, — говорит Роуз, вставая из-за стола и застегивая пиджак. Он обходит стол и протягивает мне руку. — Я провожу тебя до класса.
Я вкладываю свою ладонь в его руку в перчатке и поднимаюсь.
— О, брось, Рози, не будь таким собственником…