Мастер архивов. Том 3 (СИ)

Я глубоко вздохнул.
— Готов.
— Тогда — вперед. — Он поднял руку, останавливая таксиста. — А теперь — на бал!
  
Глава 4
 
Особняк Виктора Анатольевича Зарена располагался на Английской набережной, в самом сердце старого Петербурга. Трехэтажное здание в стиле позднего классицизма с колоннами и лепниной стояло в ряду таких же особняков, принадлежавших когда-то знатнейшим фамилиям империи — Юсуповым, Строгановым, Шереметевым. От соседних его отличала лишь едва заметная, почти неразличимая простым глазом дымка магической защиты, которая дрожала в воздухе, как марево над раскаленным асфальтом.
  
Из окон открывался вид на Неву, широкую и серую в этот пасмурный день. Напротив, на другом берегу, высились стены Петропавловской крепости, а чуть левее золотился шпиль Адмиралтейства. Место было престижным, дорогим и очень неудобным для тех, кто хотел бы застать архимага врасплох — набережная просматривалась отовсюду, а каждый прохожий попадал в поле зрения десятка охранных артефактов.
Внутри особняк поражал контрастами. Парадная лестница из белого мрамора вела в залы, где принимали официальных гостей, — там все было чинно, богато, но без излишеств: старинная мебель, картины фламандской школы, тяжелые портьеры. Но стоило свернуть в боковой коридор, как начинался другой мир.
Там, за неприметными дверями, скрывались лаборатории, библиотеки и ритуальные залы, где Зарен проводил свои самые темные эксперименты. Стены здесь были покрыты рунами, полы исчерчены защитными кругами, а воздух пропитан крепким духом алхимических реактивов. Говорили, что в подвалах особняка находятся пыточные подземелья, но никто из живущих этого не подтверждал.
Архимаг вошел в коридор своего дома, сбросил плащ на руки бесшумно возникшему слуге. Приказал подать чай через полчаса, а до этого времени не беспокоить.
Поднялся к себе в кабинет.
В его кресле, за его столом, развалившись с таким видом, будто всю жизнь здесь просидел, располагался старик.
Григорий Черный.
На полу, прямо перед столом, была начертана многоконечная звезда — сложная, пульсирующая тусклым багровым светом. От нее тянуло той самой древней, черной магией, которую Зарен помнил еще с юности. Учитель восстанавливал силы. Питался энергией из самой ткани реальности.
— Явился, — не открывая глаз, произнес Григорий. Голос его звучал глухо, с металлическим оттенком. — Как прошел Совет?
Зарен шагнул в кабинет, жестом отослал слугу. Дверь закрылась.
— Все идет по плану, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вопрос об инспекторе поставлен. Решение отложили, но, думаю, вопрос скоро решится.
— Скоро, — усмехнулся Григорий, открывая глаза. Они горели тем самым багровым огнем, что и в Заболотье. — Ты всегда умел ждать, Виктор. Но сейчас не время для долгих игр.
Зарен нахмурился.
— О чем ты?
Виктор не мог привыкнуть к новому обличию учителя — простоватому старосте деревне, поэтому не мог и говорить ему уважительно «вы», невольно перейдя на «ты». Впрочем, Черному, не обладающему утонченной натурой, было все равно.
Григорий медленно поднялся из кресла. Звезда на полу погасла, отдав последнюю энергию. Он подошел к Зарену вплотную — маленький, щуплый старик в чужом теле, но с такой силой, что у архимага перехватило дыхание.
— О мальчишке. О Николаеве.
— Что с ним?
— Его нужно убить, — просто сказал Григорий. — Чем быстрее, тем лучше.
Зарен отступил на шаг, пытаясь осмыслить услышанное.
— Убить? Ты рехнулся? Я не могу просто так взять и убить человека лишь потому, что ты этого захотел! Сейчас не те времена, в которые ты жил, где по одному требованию казнили сотни людей!
— Ах, те чудные времена! — улыбнулся старик, мечтательно закрыв глаза.
— Сейчас так нельзя, — взяв себя в руки, произнес Зарен. — Ты понимаешь, какой это вызовет скандал?
— Скандал? — Григорий усмехнулся. — Ты боишься скандала, Виктор? Ты, кто хотел когда-то править миром?
— Я не боюсь, я просчитываю риски.
— А я тебе говорю: риски будут позже. Сейчас этот мальчишка слаб. Но с каждым днем он становится сильнее. Его дар растет. Та пустота, что внутри него, — она голодна. И она будет жрать все, что попадется на пути. Он смог убить моих стражей. А еще смог разрушить мой аватар. Как тебе такое, Виктор Зарен?
Архимаг молчал, переваривая информацию.
— И если ты дашь ему время, он станет сильнее тебя.
— Сильнее меня? — в голосе Зарена послышались стальные нотки. — Не приукрашивай!
Григорий улыбнулся. Медленно, страшно.
— Я не приукрашиваю. Ты знаешь, о чем я, Виктор. Ты был моим учеником. Ты видел, как я пал. И ты знаешь, почему. — Он положил руку на плечо архимагу. — Не повторяй моих ошибок. Не жди, когда враг наберется сил. Бей первым. Сейчас.
Зарен посмотрел в глаза своего учителя. Того, кто когда-то учил его темной магии. Того, кто проиграл. Того, кто теперь стоял перед ним в чужом теле, но с той же жаждой власти.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я подумаю.
— Думай быстро, — ответил Григорий, возвращаясь в кресло и начиная выписывать в воздухе очередную руну подпитки силы. — Время не ждет. А этот мальчишка… он уже близок к тому, чтобы стать тем, кого ты не сможешь остановить.
* * *
Машина остановилась у кованых ворот, за которыми открывалась широкая подъездная аллея. Мы быстро отпустили таксиста (светиться на старой «Волге» было нельзя) и направились к входу.
Особняк графини Шуваловой стоял в глубине парка, окруженный старыми липами, чьи ветви причудливо переплетались в свете газовых фонарей.
Само здание было великолепно. Трехэтажный особняк в стиле позднего классицизма, с колоннами, лепниной и широкими арочными окнами, из которых лился теплый, золотистый свет. Парадный подъезд освещали десятки свечей в стеклянных колбах, и на фоне темного неба это выглядело как иллюстрация к старинному роману.
— Лиза любит классику, — сказал Федор Ильич. — Поэтому вместо простых электрических лампочек — такая красота.
Из открытых окон доносилась музыка. Небольшой оркестр играл что-то легкое, танцевальное — вальс, кажется. Звуки струнных смешивались с тихим плеском фонтана, что бил посередине подъездного круга. Струи воды, подсвеченные снизу, взлетали вверх и падали, рассыпаясь мириадами искр.
— Красиво, — выдохнул я.
— Да, — тихо ответил Федор Ильич. — Лиза всегда умела создавать красоту.
Я взглянул на него. Старик стоял, глядя на особняк, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видел. Волнение. Почти юношеское, трогательное. Даже удивительно стало — боевой маг и волнуется. Когда вчера умирал так не переживал. А тут…
— Давно не были? — спросил я тихо.
— Давно, — ответил он.
Он поправил галстук дрожащей рукой, одернул фрак.
— Идем. Нечего стоять.
Мы подошли к воротам. Двое охранников преградили путь.
— Свои, — сказал Федор Ильич, показывая ладонь.
Я вдруг увидел, что там что-то проступило — то ли татуировка, то ли какой-то магический знак.
— Проходите, — кивнул охранник.
— Спасибо, — ответил маг. И шепнул мне: — Лиза давно дала мне магический пропуск Думал не понадобится. А нет, пригодился.
Мы поднялись по широкой лестнице, и лакей в расшитой ливрее распахнул перед нами двери.
Внутри было еще роскошнее. Огромный зал, залитый светом хрустальных люстр, паркет, начищенный до зеркального блеска, стены, обитые шелком цвета слоновой кости. Гости — мужчины во фраках и мундирах, дамы в вечерних платьях с драгоценностями — прогуливались, беседовали, смеялись. У дальней стены играл оркестр, и несколько пар уже кружились в вальсе.
  
Лакей принял наши пальто, и мы остались во фраках. Я вдруг почувствовал себя неуютно — слишком много незнакомых лиц, слишком много взглядов, скользящих по нам с легким, едва заметным любопытством.
— Шампанского? — предложил Федор Ильич, беря с подноса проходящего официанта два бокала.