Мастер архивов. Том 3 (СИ)

— Эй, ребята… — обратился я к самураю, понимая, как глупо это сейчас звучит и выглядит. — Тут ошибочка произошла. Предлагаю просто разойтись, тихо мирно. Как вам такая идея?
Самурай не ответил. Просто поднял меч.
И атаковал.
От первого удара я едва успел уклониться. Меч прошел в сантиметре от плеча, оставив в воздухе ледяной след — самый настоящий ледяной след, словно узор на стекле. Я отскочил в сторону. Арчи взвизгнул и шмыгнул под стеллаж.
  
Второй самурай возник справа. Я выставил руку, ожидая, что сработает дар, поглотит удар.
Но… ничего не произошло.
Лезвие вошло в мое предплечье… и не оставило пореза. Не пробило кожу. Но боль была. Холодная, жгучая, такая, будто мне в вены заливали жидкий азот. Я закричал, отшатнулся, хватаясь за руку.
— Лекс, я понял! Это призраки! — прошипел Арчи откуда-то из темноты. — И значит они не могут причинить вред телу.
— Спасибо, что объяснил! — рявкнул я, уворачиваясь от третьего самурая. — Только легче от этого не стало. Боль такая, будто по настоящему рубанули. Как это остановить⁈
— Закончить ритуал!
Закончить. Я кинулся к полке стеллажа, где лежал свиток. Первый самурай преградил путь, его меч описал дугу, и я отпрянул назад, чувствуя, как холод касается груди, сжимает сердце. Но свиток схватить я успел.
— Читай! — заорал Арчи. — Читай дальше!
Пальцы не слушались, буквы прыгали перед глазами, но я нашел то место, на котором остановился. Как ни странно, но слова вновь стали знакомыми.
— «Тот, кто жаждет силы, да примет бой. Не мечом — но духом. Не телом — но волей. Да устоит перед теми, кто уже пал. Ибо только стоящий может победить». Арчи, что это черт возьми значит⁈
Впрочем, я и сам где-то глубоко в душе понимал что это значит.
Тот, кто жаждет силы, да примет бой…
Вот эти самураи и организуют мне этот самый бой с превеликим удовольствием.
Самураи замерли, окружив меня плотным кольцом. Четверо.
— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как страх отступает, сменяясь чем-то другим. Злостью. Упрямством. — Давайте. Хотите драки — будет вам драка!
Вновь атака.
Я нырнул под руку противника, пропустил лезвие над головой. Холод обжег затылок, но я уже был в движении — перекат, прыжок, снова уклонение. Второй самурай вырос прямо передо мной, его пустые глазницы зыркнули сквозь меня, и меч описал дугу, целя в живот. Я выгнулся назад, почти касаясь лопатками пола, и лезвие прошло в сантиметре, разрезав воздух.
— Их становится больше! — крикнул Арчи откуда-то из-под стеллажа.
Он был прав. Четвертый, пятый, шестой…
Седьмой…
Я начал уходить в сторону, ближе к выходу, петлял между ящиками, пытаясь использовать стеллажи как укрытие. Бесполезно. Самураи проходили сквозь преграды, как сквозь туман.
Удар справа. Я пригнулся, пропуская лезвие над головой, и тут же — удар слева, от которого я отшатнулся, потеряв равновесие. Пятый самурай возник за спиной, и я почувствовал холод его дыхания затылком, хотя дышать он не мог — нечем.
Я развернулся, выставил руку, вновь попытавшись использовать дар. Ничего. Пустота внутри молчала, не откликалась на призыв, и я понял — здесь нечего поглощать. Это не магия. Что-то другое. Что-то, что живет в самом свитке, в самом ритуале.
Самураи смыкали кольцо.
Удар. Я ушел вниз, пропуская лезвие над собой, и тут же — еще удар, от которого пришлось отпрыгнуть назад, едва не врезавшись спиной в другого самурая. Кольцо сжималось все уже. Между мной и призраками оставалось не больше двух метров.
Я лихорадочно оглядывался, ища выход. Ничего. Только стены, стеллажи, и они — все ближе, ближе, ближе…
Атака. Выпад. Я подставил руку, интуитивно пытаясь закрыть лицо. Вновь обжигающий холод, такой, что аж сердце замерло.
Я закричал, отшатнулся, и тут же второй самурай ударил в спину, третий — в бок, четвертый — в грудь. Они начали меня рубить, нещадно, хладнокровно…
— Лекс! — крикнул Арчи.
Я не ответил. Не мог. Все перед глазами поплыло. Яркие вспышки, блеск мечей, холод, нестерпимый и злой.
Я не помнил, когда упал. Не помнил как потерял сознание. Просто в какое-то мгновение темнота сомкнулась надо мной и мир поглотил лишь лязг доспехов самураев и сухой скрип их костей.
* * *
— Лекс!
Голос пробивался сквозь вату и тяжесть, которая навалилась на грудь, на руки, на все тело.
— Лекс, очнись!
Я попытался открыть глаза. Веки были чугунными. Я с трудом разлепил их, пригляделся. Увидел лишь какие-то размытые пятна света. Сфокусировал зрение.
Потолок хранилища. Дальние стеллажи. Сваленные на пол папки.
— Лекс!
Я повернул голову. Арчи сидел рядом, прижавшись к моему плечу, выпучив от страха свои изумрудные глаза.
— Ты… — голос мой был хриплым, чужим. — Что…
— Ты вырубился, — перебил кот. — Минут на десять. Я уж думал… — он не договорил.
Я попытался сесть. Тело не слушалось — руки тряслись, в груди ныло, будто меня переехали трамваем. Только с третьей попытки удалось сесть. Я оперся спиной о ящик, огляделся.
Вокруг было пусто.
— А где эти… самураи?
— Исчезли, — сказал Арчи. — Как только ты отключился. Все сразу. Будто их и не было.
— Я уж думал меня того… убьют.
— Я тоже.
Некоторое время молчали.
— А свиток? — спросил я наконец.
Кот кивнул в сторону. На полу, там, где я читал, лежала горка пепла. Серая, мелкая, будто от старой бумаги. От свитка не осталось ничего.
— Лыткин нас убьет.
— Не убьет, — фыркнул кот. — Попросим Лину, что внесла в акт на списания этот свиток. Скажем сам разрушился, от старости.
— Так у нас… получилось? — осторожно спросил я. — Ну техника…
— Да откуда же я знаю? Пока не попробуешь — не узнаешь. — Кот нервно дернул хвостом. — Только аккуратно!
Попробовать? Да, наверное стоит. Я сжал пальцы в кулак. Воззвал к дару. Еще минуту назад он не откликался. Будет ли теперь?
Сила откликнулась мгновенно. Глубоко, мощно, словно я открыл тяжелую дверь, за которой стоял поток.
Кожа на руках едва заметно засветилась. И дар тут же начал тащить силу прямо из воздуха! Да, в Архиве был магический фон, но настолько маленький, что поглотить его не было никакой возможности. Раньше… а теперь…
— Чтоб меня… — пробормотал я, пораженный увиденным.
— Получилось? — спроси кот. И ответил на свой же вопрос: — Кажется, получилось. Не зря свиток в пепел превратили!
Я закрыл глаза, прислушался к себе. Пустота внутри изменилась. Раньше она была просто воронкой — черной, бездонной, которая втягивала магию. Теперь… что-то изменилось. Сложно было подобрать слова, чтобы понять свои чувства. Структурированнее. Да, именно так. Теперь я ощущал некую структуру или порядок, которому подчинился хаотичный мой дар. Я чувствовал его границы, его слои, как чувствуешь пальцы, когда сжимаешь их в кулак.
— Не здесь, — сказал Арчи, будто прочитал мои мысли. — Не сейчас. Найди что-нибудь… безопаснее. Тут слишком много магии. Надо быть осторожнее.
— Запоздало ты что-то про осторожность заговорил, — хмыкнул я, вспоминая самураев. И невольно передернул плечами — воспоминания от прикосновения их ледяных клинков было еще свежо.
— Ладно, хватит болтать, — фыркнул кот. — Времени до обеда еще два часа, а значит надо спешить.
— Спешить? Куда?
— Как куда? — удивился кот. — Ты что, думал отделаться одним свитком? Я прокачаю тебя по полной! — воскликнул кот и запрыгнул на полку стеллажа, где лежало несколько десятков свитков. — Давай, следующая техника — усиление магических потоков в твоем теле. Сдается мне, что тут мы повстречаем не только самураев, но еще и викингов с топорами — свиток совсем старый.
    
Глава 17
 
Я подходил к особняку мадам Шерер на Фонтанке. Трехэтажный дом с лепниной и коваными воротами светился огнями — из окон лился теплый свет, слышалась приглушенная музыка, смех, звон бокалов. Настоящий светский салон, каких в столице было немало, но этот считался одним из самых закрытых и уважаемых. Катя и Алина просветили меня в части того, как нужно себя вести в подобных заведениях и теперь я был во всеоружии.