Мастер архивов. Том 3 (СИ)

— Ох, Петр, ваши увлечения, не разделяю я их, — с упреком вздохнула графиня. — Помогаю вам только из-за того, что вы друг семьи.
— Елизавета Петровна, ну что тут такого? Простая игра. Картишками еще наши отцы увлекались.
Ага, карты. Понятно.
— Отцы увлекались, да знали меру!
Елизавета Петровна ловко взяла Оболенского под руку и, словно невзначай, подвела к тому месту, где стоял я.
  
— Петр Ильич, прежде чем идти играть в карты до самого рассвета, позвольте представить вам одного молодого человека, — сказала она. — Алексей Николаев. Мой… дальний родственник из провинции. Только вчера приехал.
Оболенский скользнул по мне взглядом. Холодным, оценивающим, совершенно безразличным.
— Очень приятно, — бросил он и уже собрался идти дальше.
Я понял: секунда — и он уйдет, а второй возможности уже и не будет.
— Петр Ильич, — сказал я, чуть повысив голос. — Я слышал, вы сегодня играете?
Он остановился. Повернулся медленно, с легким удивлением.
— Играю, — ответил он таким тоном, будто это само собой разумелось. — А вы, простите, интересуетесь?
— Интересуюсь, — кивнул я. — И, если позволите, сыграл бы.
Брови Оболенского поползли вверх. В его глазах мелькнуло что-то новое — не интерес, но хотя бы любопытство.
— Вы? — переспросил он. — В карты?
— А что? — я пожал плечами. — В провинции тоже умеют держать карты в руках. Или вы боитесь, что я обыграю столичных асов?
На мгновение повисла тишина. Елизавета Петровна замерла, наблюдая за нами с легкой улыбкой. Оболенский посмотрел на меня так, будто видел перед собой забавного зверька, который внезапно заговорил.
А потом князь рассмеялся, звонко, громко.
— А парень не промах!
— Не промах, — кивнула Елизавета Петровна, глянув на меня.
— Хорошо, — сказал Оболенский, утирая навернувшуюся от смеха слезу. — Сыграем. От чего не сыграть? Зеленая гостиная, третий этаж. Через полчаса. Посмотрим, на что вы способны, провинция.
Он развернулся и ушел, даже не взглянув на Елизавету Петровну.
Я выдохнул.
— Ну вы даете, — тихо сказала графиня. — Своего не упустите!
— Простите меня великодушно. Но просто не было другого выхода.
Она покачала головой.
— Удачи. Она вам понадобится. Петр Ильич игрок азартный и, говорят, беспощадный. Если проиграете — может и не простить.
— Я не собираюсь проигрывать.
* * *
Я уже направился к лестнице, когда чья-то рука железной хваткой вцепилась мне в локоть и резко развернула.
— Ты что, с ума сошел⁈ — зашипел Федор Ильич, втягивая меня в нишу за колонной, подальше от любопытных глаз. — Совсем рехнулся, парень⁈
Я попытался высвободиться, но хватка у старика была мертвая.
— В каком смысле? — спросил я, хотя прекрасно понял, о чем он.
— В прямом! — Федор Ильич выпустил мою руку, но продолжал сверлить меня взглядом. — Ты Оболенскому в карты играть предложил⁈ Ты хоть понимаешь, что это за человек? Он профессионал! Он на этом состоянии заработал! Жулик, каких поискать еще нужно! А ты… — Он оглядел меня с ног до головы. — Прямо к нему в сети прыгнул. Да у тебя даже денег нет!
Я промолчал. Он был прав. Абсолютно прав. В пылу разговора я как-то упустил эту маленькую, но существенную деталь. Денег у меня действительно не было. Ни копейки.
— Вот именно! — продолжал кипятиться старик, видя мое молчание. — Ты как собрался играть? В долг? Оболенский долгов не дает. Он сразу к шулерам причисляет и из общества выбрасывает. И Лиза с ним заодно пострадает!
— Я…
— Молчи! — оборвал Федор Ильич. Он немного успокоился, вздохнул. — Знаю, что ты хотел как лучше. Ты думал, раз попал в высший свет, надо крутиться? Но карты, парень, — это не драка с Мышкиным. Там другая стратегия нужна. И деньги.
Он замолчал, тяжело дыша. Потом вдруг полез во внутренний карман фрака.
— Вот, — буркнул он, протягивая мне что-то.
Я посмотрел на его ладонь. На ней лежали пять золотых монет. Старых, с профилем еще молодого императора.
— Что это? — спросил я глупо.
— Золото, — фыркнул Федор Ильич. — Старые императорские червонцы. Такие сейчас редкость, ценятся выше номинала. Этого хватит на первую ставку. И на вторую, если разумно играть.
— Откуда у вас? — Я не мог поверить.
— С войны привез, — отмахнулся он. — Трофеи. Не спрашивай откуда. Главное — бери.
Я взял монеты. Они были тяжелыми, теплыми от его руки.
— Федор Ильич… — начал я.
— Не благодари, — перебил он. — Ты мне жизнь спас. Это так, мелочь. Но смотри, парень, — он поднял палец, — не проиграй их все сразу. И главное — не втягивайся в долги. Оболенский, если почует, что у тебя деньги кончились, может и одолжить. Но это ловушка. Тогда ты будешь у него в руках.
— Понял, — кивнул я, пряча золото в карман. — Спасибо.
— Иди уже, — махнул он рукой. — А я пока с Лизой посижу. Мне с ней и без карт хорошо.
Я улыбнулся и направился к лестнице. В кармане приятно позвякивали пять золотых монет. Немного, но для начала хватит. А там — будь что будет.
Я поднялся на третий этаж и без труда нашел Зеленую гостиную — из-за двери доносились приглушенные голоса и звон бокалов. Глубоко вздохнув, я толкнул дверь и вошел.
Комната оказалась небольшой, но роскошно обставленной. Тяжелые изумрудные портьеры, массивный стол красного дерева в центре, над ним — хрустальная люстра с настоящими свечами. Вокруг стола уже сидели четверо.
Оболенский — во главе, с видом хозяина положения. Рядом с ним двое незнакомых мне аристократов, явно из тех, кто при деньгах и связях. И в углу, у камина, с бокалом в руке, стоял Мышкин.
Он протрезвел. Это было видно сразу — взгляд ясный, холодный, на лице ни тени той пьяной наглости, что была во дворе. Драка и позорное поражение встряхнули его, привели в чувство. Он посмотрел на меня, но не подал вида, что знаком. Просто скользнул взглядом и отвернулся к камину.
— А, провинция явился, — усмехнулся Оболенский, жестом указывая на свободный стул. — Садитесь, молодой человек. Раз уж напросились.
Тон был пренебрежительным, но я уже привык. Сел, положил руки на стол.
Один из аристократов — пожилой, с тяжелыми веками — прищурился.
— А деньги у вас есть, молодой человек? Или вы в долг собрались играть?
Я молча достал из кармана одну золотую монету и положил на стол. Золото звякнуло о полированное дерево, и в комнате повисла тишина.
Все уставились на монету.
— Хм, — крякнул пожилой аристократ. — Не ожидал. Это… это серьезная ставка.
— У меня есть еще, — сказал я спокойно. — Если понадобится.
Оболенский переглянулся с соседом.
— Что ж, — сказал князь, беря колоду. — Тогда начнем. Правила знаете?
Я выдержал паузу. Ровно столько, чтобы они прочувствовали.
— Знаю, — сказал я, — Но я в карты редко играю.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Потом кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся. Оболенский откинулся на спинку стула.
— Редко? — переспросил он. — И вы пришли играть с нами? Вы либо безумец, либо…
— Либо просто новичкам везет! — перебил я.
Оболенский усмехнулся. Усмешка вышла снисходительной, но без злобы.
— Хорошо, — сказал он. — Сыграем. Научим провинцию уму-разуму. Тем более когда он раскидывается золотом!
— Верно!
«Попались на крючок», — подумал я. Про новичка я конечно же соврал. Пусть потеряют бдительность, это сейчас мне только на пользу.
— Играем в «черную ведьму», — сказал Оболенский. — Надеюсь, вам знакома эта игра?
— Знакома, — кивнул я.
Играл в нее по студенчеству, еще в прошлой жизни. И неплохо играл.
Крупье сдал карты. Я взял их в руки — непривычно, неуклюже. Противники переглянулись. На лицах их играли ухмылки. Ну-ну, смейтесь.
  
Первая партия прошла быстро. Я намеренно играл плохо — путал ходы и масти. Сбросил не те карты, не вовремя повысил ставку, в общем, вел себя как типичный новичок. К концу партии моя монета перекочевала к пожилому аристократу.