Гаремник. Дилогия (СИ)

— Командир, ты как?
Состояние так себе, похоже ранение головы, наверху кстати люк открыт, светло из-за этого, и к слову очень холодно, меня потряхивало от озноба. Ха, в танкиста попал? Учился, а так танкистом не повоевал, судьба повернула мою жизнь так, что три года тылы чистил, заимев на этом шикарный опыт, но повторять как-то не хочется. Если только в одно лицо, иначе начальство душит, все идеи в топку отправляет. А вообще я сильно недоволен был своей смертью. Я вообще-то до девяностых дожить собирался, и когда начнётся беспредел в девяносто первом, жить в селе Шелковское, и не дать убивать там людей, накопив к тому момент огромный боевой опыт, вооружения и техники. То есть просто в ноль чеченцев зачищать, до начала двухтысячных, думаю, к тому времени живых из этой народности не останется вообще. В ноль, и тут такое. Да я потому и боевой опыт получал, чтобы не застаиваться, новые военные тенденции и правила войны изучал. Шикарный опыт боёв в джунглях приобрёл? Конечно, кто бы спорил, я точно не буду. Так что я и последующие войны собирался также посещать, воевать как партизан, именно эту практику и собирался применять, минные ловушки, засады на дороге, зачистки домов, а не вышло. Бывает, война, она та ещё злодейка. Кто его знаете, что тут произойдёт, и доживу ли до девяностых, но я постараюсь, очень постараюсь. Тем более опыт приобрёл и мирной послевоенный жизни. Вот мог я предсказать что после очередной пьянки, хотя у меня такое редкость, по большим праздникам только, очнусь с незнакомой женщиной в одной постели, на которую даже не взглянул бы? Да нет конечно. А тут отец её заходит, старший лейтенант милиции, начальник милиции в посёлке, и говорит, женись, или срок за изнасилование.
  
Я решил не портить репутацию, женился. Правда и угрозу не забыл. Сам в ответ ничего не говорил, не угрожал, просто через два года тестя посадили, по липовому делу. Я состряпал, но двадцать лет получил не липовые. Да, власти Советского Союза тоже научили меня многому, а я хороший ученик. Нечего было тому угрожать мне. С учётом что я ни разу не спал со своей женой, так называемой, появление у неё детей вызывало вопросы. Да и итак бы не было, даже если бы спали, у нейросети отключена опция производства семени, я стерилен. Проверял конечно, точно не мои, и отцы у всех разные. Шалава. Зол я на жену? Вообще нет. Купил в Казани дряхлый домик, и та жила в нём, детьми занималась, написал доверенность, и та мою пенсию получала, а я путешествовал. Вообще я домосед, и если бы не супруга, ну раз в год бы куда выбирался. И я ей благодарен, чтобы не видеть её отвратную рожу, я в минимуме бывал в Казани, посещал, показывая, что живой, проверял всё, и не задерживаясь, максимум сутки-двое, снова уезжал. А та жила как могла, и мне вообще было плевать что там у неё и как. И детей я не признавал, хотя те принудительно записаны на меня, и соседям говорил, что после контузии у меня на полшестого висит, и жена та мне номинально, так что слухи о той ещё те ходили. А мне вообще пофиг. Вот погиб, и что? В наследство дряхлый дом на два оконца. И та осталась одна, потерявшая молодость и с тремя детьми. По мне так шикарно отомстил за такой наглый шантаж с женитьбой. Я её никуда не брал и не возил, так что кроме Камчатки и Казани та нигде не была. При этом как ширма та отлично подходила. Поэтому и не рвал связи, как прикрытие для меня та идеальна.
Впрочем, этот опыт такой, кособокий. Тут так повторять не собираюсь и желаю найти нормальную жену. А теперь по тому что и где. Не сразу, но понял, я на месте командира в танке «Т-26» сидел. Внизу видел плечи и лицо механика-водителя, что извернувшись, с тревогой меня рассматривал, а слева заряжающий. Так чтобы не молчать, и стараясь не трясти головой, надо запуска целительской опции ждать, я сказал:
— Вы кто? Ничего не помню. Почему голова болит?
Мехвод выругался, я это лично слышал, мотор у бронемашины молчал, хотя снаружи явно перестрелка шла, даже иногда пулемёты работали, пара пуль со звоном ударили о броню. Так вот, мехвод выругался, а боец слева, сообщил:
— Вас в голову ранило, товарищ лейтенант. Вы выглянули осмотреться, и видимо стрелок попал. Из-под шлемофона течёт. Разрешите перевязать?
— Давай боец, перевяжи, заодно опиши всё что знаешь по мне и ситуации где мы оказались. Идёт бой рядом, я прав?
Подозрения что это не ВОВ, уже перерастали в уверенность. Похоже Финская. Это и подтвердили бойцы.
— Сержант Лапин, механик-водитель вашей бронемашины, — представился мехвод.
— Красноармеец Звонов, заряжающий, — представился боец, что смог, перегнувшись через пушку, снять шлемофон, и осмотрев рану, скользящая скорее, что убила прошлого владельца и помогла заселить меня, начал бинтовать голову.
Попал я в лейтенанта Макеева, Владимира Геннадьевича. Тот в прошлом году, а было второе января сорокового года, закончил училище и прибыл в Сорок Четвёртую стрелковую дивизию, где принял взвод из пяти лёгких пушечных танков, в бронебатальоне. Вроде сирота, тут экипаж не знал, а командир их не спешил делится подробностями личной жизни. Точно знают, что тот с Минска. Служба шла, освоился за полгода, а тут война, советские войска стали наступать на Финляндию. Дивизию пополнили за счёт других дивизий, и направили на север. А тут бросили на помощь Сто Шестьдесят Третьей стрелковой дивизии, попавшей в окружение. Мы на Раатской дороге. Вчера финны расчленили колонну на несколько частей и били по одиночке небольшими группами лыжников. В принципе всё. Был приказ занять оборону, вот и выполняли. Те, кто перед нами, пытались пробить брешь к нашим. Дальше уже дивизия, которую мы должны деблокировать. Лейтенант выглянул, и словил пулю в голову, похоже снайпер отработал.
— Ясно, — и перейдя на командный тон, велел. — Доложитесь, что по топливу и боезапасу?
— Топлива километров на двадцать и встанем, — сообщил мехвод.
— Снарядов семьдесят шесть, из них двадцать бронебойные, восемь с шрапнелью, остальные осколочные, пулемётных дисков осталось тридцать два. Остальные опустошили.
— Добро.
Мехвод протянул мне запасной шлемофон, тот рядом с ним лежал, а свой я выкинул в открытый люк. И кстати, прикрыл его. После этого скомандовал:
— Мехвод, заводи.
Какие сигнальные флажки за что отвечают, а рация в танке была, но не работала, я учил в училище, так что рядом висела сумка кожаная, оттуда торчали рукоятки сигнальных флажков. Взяв два нужных цвета, мехвод уже запустил двигатель, тот дрожал мелкой дрожью, а я открыл люк, поднял руки с флажками, помахав ими, чтобы другие экипажей взвода видели, как сказал заряжающий, все четыре машины стояли сзади нашей, развернув башни орудий кто влево, кто вправо, у нас вот влево. Видели или нет не знаю, а поглядывая в перископы, и смотровые щели, велел мехводу:
— Поворачивай влево, пробивай снежный наст, и идём в лес.
— Товарищ лейтенант… — заныл тот.
— Выполнять!
Развернув танк, тот ударил передком в поднятый бульдозером снег, передок начал задираться, так что тот скатился обратно, и со второй попытки продавил лёд. Как я отметил, нам махали руками, даже кулаком грозили, но мне плевать, хотя это вроде командиры. Бойцы что рядом лежали, как я отметил, были одеты ну очень легко, простенькие шинели, будёновки, сапоги, никаких тулупов и валенок, руки грели дыханием, хоть вязанные перчатки были, пробив наст, танк ревя движком и проминая дорогу, двинул вперёд.
— Короткая! — скомандовал я. — Осколочная.
Танк замер, я же прицелился, заметил, как отходят двое в белых маскхалатах, и дёрнул за грушу. Выстрел, и под ногами тех двоих разорвался снаряд, отшвырнув их. Рядом ещё снаряды рванули, меня поддержали. Как я отметил, обернувшись, танки взвода следовали за мной, один уже проехал бруствер, и замер, остальные готовились, так что пошли дальше. А за мной оставшиеся четыре танка, причём шли не по моей колее, а разъезжаясь широким фронтом. А я сигнал подал, «Делай как я » и ' Атака строем' . Потом за нами сначала один боец рванул, и пристроился за кормой замыкающего танка, потом остальные, что рядом были, а чуть помедлив, следом двинули танки следующего взвода. Вообще на этом участке я видел всего десять танков и три плавающих танкетки, моего взвода и видимо ещё одного. Чьи танкетки, не знаю, возможно разведвзвода. Уточнил у мехвода, тот явно больше знал, чем заряжающий. Так и оказалось, эту колонну охраняли два взвода нашей роты и танкетки, но они нашего батальона, только другая рота. Мой взвод, и младшего лейтенанта Кузьмина. Вот так дошли до леса, несмотря на то что казалось, в лесу танки беззащитны, это не так, тут лес довольно хорошо просматривался и подобраться близко сложно, но зато мы отогнали лыжников, заставляя отойти, дав нашим у дороги передохнуть, вздохнув свободнее. Хорошо, что все пять танков на ходу, мы вели огонь по противнику, подгоняя пулемётным огнём, стрелки бежали рядом, там командиры командовали. Так что очистили этот участок леса, тут и встали. Я велел ротному-стрелку выставить пулемётные гнёзда, выделив для усиления обороны два танка, а потом той же ударной группой перейдя дорогу на другую сторону, откинув и тут финнов. Зачистили на два километра по бокам, и тут также оставили охранение, где-то на два километра растянулись, так что у дороги помогали раненым, а мы с двух бочек заливали бензин в баки двух моих танков, пополняя под пробку. Подавали снаряды, патроны. До этого пополнить не удалось, точным огнём финны просто не допускали до машины снабжения. Заодно познакомился с экипажем танка из моего взвода, сержант Крюков там командовал.