Гаремник. Дилогия (СИ)
– Я не закончил. У вас там в ремонте машины. Я могу и запчасти добыть, сделайте список, всё будет в течении нескольких дней. Главное, чтобы рисунки этих деталей были, потому как искать и снимать будут те, кто в авиации не разбирается. Но это так, мелочь. Следующий вопрос. Про встречу мою с диверсантами вы знаете, вон особист тоже опрашивал вчера. Правда, я не доложил про один случай. Ещё до встречи с диверсантами, ко мне в сумерках подкатила пролётка. На той же дороге. На ней трое, видно, что блатные. Наставили два «Нагана» и «ТТ», так и говорят:
«Ну что, офицерик, скидывай всё. Форму тоже».
Командиры были шокированы, слушая меня, это какими же наглецами надо быть, чтобы вот так на боевого командира нападать, да ещё дважды Героя, но слушали внимательно.
– В общем, тела всех троих я там спрятал, в результате в трофеях пролётка в два коня, три единицы оружия, а в пролётке копчёный окорок в мешке. Всё тут рядом. Сдавать в комендатуру? Вот ещё. Это боевые трофеи. Поэтому решил передать полку. Я сам оформлю пролётку в полк. Это конечно не автотехника, но тоже кому‑то может пригодится. Плюс окорок на кухню и оружие сдам начкару. Вы пока решайте куда пролётка пойдёт. Теперь вопрос к комиссару, это его направление.
– Ну‑ну? – заинтересовался тот, другие тоже подняли головы, с интересом слушая.
Да, я решил всё же и тут стать поэтом и композитором. Чую пригодиться в будущем.
– Я пишу стихи и музыку. Самоучка. В общем, создаю песни, пока их никто не слышал. Исполнял только для себя. Вот думаю, а почему бы не исполнить их тут в полку, пусть оценят, может понравиться? Устроим концерт. Нужна гитара и гармонь, я владею обеими на высоком уровне одинаково хорошо.
– Прослушать бы надо, – сказал комиссар, и было ясно что тот не против.
– Ну лёгкие вопросы мы почти решили, в стадии решения, теперь сложный. На складе три лётные куртки с овечьей подкладкой, утеплённые. Две одного размера, вон как на комиссара, а одна для здоровяков. Там вон сидел лётчик, старший лейтенант Башаров, его размер. Куртки, это дефицит, и я это понимаю, таким вещевым имуществом обычно награждают отличившихся, и это не в моей юрисдикции. Тут сами решайте кому. Мне сообщите, я выдам людям. В принципе, на сегодня всё. Пока же займусь передачей лётной техники.
– Погоди, – одновременно воскликнули комиссар и особист, поигравшись взглядами, особист уступил, и комиссар спросил. – А если для дивизии помочь техникой?
– Там свои интенданты и снабженцы. Пусть тоже побегаю, поищут. Ко мне могут обратиться, но тут именно товарный обмен. Это для родного теперь полка я всё за свой счёт достану, по сути считаю, что обязан. А вот на других неплохо бы и заработать, чтобы заработанное на полк тратить.
– Интересные у вас там дала, – хмыкнул начштаба, одобрительно хмыкнув. Одобрение у того явно шло на то, что я всё домой тащу, то есть в полк. И это его явно радовало.
– Ну хоть так, – кивнул комиссар. – Эти шесть «ишачков» получим, я поговорю с нужными людьми, насчёт «мигов» и других истребителей. Кстати, возьму на себя сделать тебе настоящие лётные корочки и ввести в штат полка.
– Отлично.
Тут я достал из планшетки листок и протянул начштаба.
– Здесь записаны номера узлов и моторов шести «ишачков», что ждут доставки в полк, можно начать оформлять в штат.
Тот забрал лист, стал изучать, остальные разошлись, а мной занялся особист, заставил в рапорт написать о нападении, с тем как бандиты вели речь, как держали на прицеле и как ликвидировал их, какие трофеи. Полчаса время заняло, расписался. Тот рапорт убрал в свою планшетку, сам козырнул и двинул к выходу. Забрал шинель с вешалки, и поспешил к месту работы. Шофёр уже ждал. Так что устроился в кабине, и мы покинули расположение аэродрома. Уехали километров на пять, тут остановил машину, вокруг леса, ушёл за опушку, визуально никого, и сканер не показывает. Достал «ишачок» один из пушечных, что отобрал для первичной передачи, рядом пролётку с захваченным оружием и окороком, с полицаев. Пришлось коней успокаивать и привязать к истребителю. Дальше сходил за машиной. Тут пришлось побегать, но подняли хвостов кузов и увязали, так что я на пролётке покатил обратно, а грузовик, воя мотором, на малой скорости буксировал истребитель за мной. Встречало нас множество народу. Лётчиков много, с полсотни, ту и второго штурмового полка, уже слухи о появлении новой техники разошлись, и вот немало безлошадных с надеждой жадно изучали «ястребок», который по подсказкам комполка, тот сам показывал куда и где поставить, доставили. Пока истребитель в десятки рук снимали, отвязав, я занимался передачей. Сначала «ишачка», там механики работали, подняв капоты, мелькали штабные и командир авиадивизии. Он тут у нас один генерал. Потом оформил передачу пролётки, причём это мой личный дар полку, оружие сдал в штаб, начкару, окорок ушёл поварам, порадуют в обед. Вроде гороховый суп будет.
Час потратили, и взяв шесть бойцов из роты аэродромного обслуживания, а я запомнил, как мы вдвоём поднимали хвост, если бы не усилители боевого имплантата, фиг бы подняли, вот так по одной машине и буксировал, пока все шесть не оказались приняты. Уже назначены механики, оружейники на каждую, плюс лётчики, что активно помогали восстанавливать машины. Ну свою сторону обещаний я выполнил, увидим, как командование полка все вопросы решит. А я пока помогал начальнику штаба оформлять «ястребки», плюс тот с помощью зампотылу составлял списки запчастей, что нужно. Вообще запчасти и самолёты, всё это должен доставать как раз зампотылу и тут я, помогая, как раз его работу делаю. Правда, тот отблагодарил, редкий армянский коньяк. Экспортная модель. Да целый ящик. Ладно, прощён. Главное дело пошло, видя, что я не балабол и делаю то что обещал, начали решать вопросы. Насчёт книжицы лётчика, знали, что пока не получу, ничего им больше не дам, вопрос комиссар адресовал своему командиру, начальнику Политуправления дивизии, для того это сделать раз плюнуть, дело пошло, также формировалось звено штурмовиков, пока из людей. На бумагах ничего не сделано, но входить звено будет в третью эскадрилью, где командир капитан Иволгин, что как раз три «ишачка» получил, их приняли самые опытные летчики. Теперь в эскадрилье их четыре, но один в ремонте. Пролётка ушла командиру роты аэродромного обеспечения. Ездовой для неё уже был назначен. А уже в три часа дня, я у себя, после хорошего обеда отдыхал, меня вызвали в штаб дивизии. Там наконец разобрались, что тут происходит, доложились, явно обсудили это, выработали меры, и вот вызвали. Сам комдив был в землянке, генерал‑лейтенант Кравченко. Больше никого.
Поначалу генерал молчал, изучал, сидя за столом, как я стою перед ним на вытяжку. Тот крутил карандаш в пальцах. На крепко сбитом столе из сосны, лежала планшетка, а перед генералом один лист бумаги. Наконец тот нарушил тишину:
– Всё, знаю, Дмитриев. Дивизии нужны самолёты, все возможности тыла исчерпаны, воюем чем есть. Свежих поставок нет, сам летал и просил. Просто нет. Да и времени переучиваться на новые машины тоже нет. Скажи, «илы» сможешь добыть?
– Товарищ генерал, у вас свои снабженцы есть, вы к ним обращайтесь, – осторожно, подбирая слова, сказал я.
– А если в штаб дивизии переведу?
– А что это поменяет? Там я один из, а не главный снабженец, как на полку. Сам себе командир. Пусть ваш старший и добывает.
– Знаю я про твои принципы. Сам не боишься на нарах оказаться?
– Я? Вообще нет. Меня просто переведут к нормальным командирам, которые с головой держат. А вот вам, товарищ генерал, камеры Лубянки могут и домом родным оказаться. Будете с поломанными рёбрами признательные показания подписывать, за развал ВВС Западного фронта.
– А я тут причём? – удивился тот.
– Кто‑то же должен отвечать, – поджал я плечами. – Был бы человек, а дело найдётся.
– Ладно, понял тебя. Есть у тебя прикрытие, с большими возможностями, а самолёты действительно нужны. Я помогу с тральщиком, договорюсь напрямую с Кузнецовым. Как тебе?