Магия предательства (ЛП)

Достав аптечку, я начал латать его. Я делал это так часто, что это стало моей второй натурой, но на этот раз было что-то другое. Внутри меня что-то бурлило, ощущаясь как царапанье об то, что находилось внутри моей головы и делало меня мной. Отбросив это, потому что это звучало абсолютно безумно, я раздавил охлаждающий пакет и протянул ему, чтобы он приложил к лицу.
— Насколько всё плохо с остальным, Слоан? — тихо спросил я. Потребность защитить моего лучшего друга почти душила меня. Я всегда заботился о своих друзьях, но это чувство было иным, более сильным, более голодным.
  
— Почему я не могу просто дать сдачи, К? Я замираю как маленькая сучка каждый ебаный раз, и побои становятся всё хуже. Однажды он меня убьет. — Его голос затих, а ледяные голубые глаза заблестели, когда он посмотрел на меня со свежими слезами, и гнев вспыхнул в моих венах. Я никогда никого не хотел убить так сильно, как хотел убить отца Слоана.
— Это не твоя вина. Он твой отец, он не должен этого делать. Мне так жаль, Слоан. Когда мы получим наши силы, мы сможем дать сдачи. Ты больше не будешь беззащитным, — пообещал я, пока он расстегивал толстовку и бросал её на пол.
— Клянусь звездами, Слоан. — Мои глаза защипало от слез, потому что я не мог осознать состояние, в котором находился мой лучший друг. Были и порезы, но в основном это были огромные пятна синяков. Фиолетовые, черные, зеленые, желтые. И не все они были свежими — его избивали ежедневно.
— Вот здесь очень больно, — он указал на место на боку, где были ребра. Вероятно, они были сломаны.
Проглотив рычание, на которое, как я думал, не был способен, я процедил: — Давай я возьму эластичный бинт и перевяжу тебе ребра, хорошо? Это поможет.
Угх, моя головная боль усиливалась, а у меня никогда не болела голова. Кожа казалась зудящей и натянутой. Наверное, мне просто было противно от того, с чем Слоан живет через улицу. Это было абсолютно неприемлемо, но мои родители уже звонили в службу опеки, и школа тоже, и родители Фиша с Камом. Ничего не менялось. Он застрял в этом доме с этим монстром, и поскольку мистер Салливан по совместительству был шерифом Салливаном, вряд ли что-то изменилось бы в ближайшее время.
Он встал, когда я подошел с бинтом, и, поморщившись, поднял руки над головой.
— Однажды я убью его, Кайто. Клянусь звездами, я сделаю это. Он заплатит за то, через что заставил пройти меня, через что заставляет проходить маму, — поклялся он, пока я заканчивал перевязку.
— Я помогу тебе. Однажды мы станем самыми крутыми засранцами в округе, и все будут нас бояться, а ты будешь самым страшным из всех. У тебя уже отлично получается хмуриться, по крайней мере, Оливия так думает. — Я подмигнул ему, и он в шутку толкнул меня. — Давай, ты можешь остаться у меня, мои родители сегодня на какой-то вечеринке с родителями Фиша, а девочки с ночевкой у подруг. Мы можем засидеться допоздна и проспать до полудня.
— Кай… спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делал. Я люблю тебя, — заявил Слоан, и когда я повернулся к нему лицом, он обвил меня руками и крепко обнял. Слоан Салливан не обнимался и не любил проявлять чувства, так что сегодня он, должно быть, действительно был выбит из колеи.
— Я тоже тебя люблю, Слоуни-Боуни. — Я усмехнулся, и он покачал головой с притворным раздражением. Он утверждал, что ненавидит это прозвище, но я знал, что это чушь. Он его обожал.
По пути к кровати я споткнулся, боль пронзила позвоночник, заставив меня вскрикнуть.
— К? Что случилось? Палец ударил или типа того? — Обеспокоенный голос Слоана раздался позади меня. Его пальцы нервно потирали грубую джинсовую ткань штанов, а сердцебиение учащалось с каждой секундой. — Ты в порядке?
Царапающее чувство усилилось до невыносимой боли, и я упал на колени, перекатившись на спину.
В поле зрения появилось лицо Слоана.
— Блядь святая, К. Твои глаза. Они… желтые.
Это был мой первый раз, когда я обратился. Я до сих пор думаю, что это была эмоциональная реакция на то, что я увидел весь масштаб повреждений на теле моего лучшего друга, на то, что он сказал, как много я для него значу, на нашу общую клятву однажды убить его непутевого папашу… идеальный шторм. Первое обращение было мучительным, и Слоан держал меня, успокаивал.
Даже после того, как это произошло, и Багира стоял в моей спальне, Слоан позаботился и о нем. Он не отступил и не бросил меня. Он был моим братом, и в горе, и в радости, и я любил его всем сердцем.
— Знаешь, нам всё равно придется однажды убить его, — пробормотал я, и глаза Слоана вспыхнули огнем.
— Поверь мне, я часто об этом думаю. Если бы этот ублюдок не был заперт в «Седьмом Круге», мы бы давно это сделали.
Он был прав, но я всё еще был убежден, что он никогда не станет цельным, пока этот мудак не превратится в кучку пепла на ветру.
Его взгляд снова опустился в книгу, но я не мог оставить это просто так. Он занимался саморазрушением, и что бы я был за защитник, если бы не попытался защитить его от его собственной жалкой задницы?
— Не отталкивай её. Она хорошая, и ты заслуживаешь чего-то хорошего. Не саботируй это, я вижу, как ты сдерживаешь себя. Она могла бы стать для тебя идеальной, Слоуни-Боуни.
Прежде чем он успел ответить, я вскочил и оставил его в гостиной. Его отец был заперт уже давно, и единственным, что сейчас стояло на пути к его счастью, был он сам.
Глава 12
Сэйдж
Брайс не заговаривал со мной с прошлой недели в «Dinner Thyme», и как бы я ни была этому рада, это также заставляло меня нервничать еще больше. Я видела его в случайные моменты, замечала его лицо в толпе или идущим по улице, и каждый раз мне приходилось загонять панику глубоко внутрь. Вероятно, он что-то замышлял. И одного этого было достаточно, чтобы меня чуть ли не тошнило. Я также чувствовала себя довольно виноватой из-за того, что не рассказала парням о произошедшем… но я до ужаса боялась того, что Брайс может с ними сделать.
Я также почти не видела Слоана или их нового соседа, Джонни. Последнего я видела чуть чаще, но совершенно не могла его прочитать, и каждый раз, когда мне казалось, что я могу присмотреться к нему повнимательнее, у него внезапно появлялись какие-то дела по работе, особенно если кто-то из других парней был рядом со мной. То, как он хмурился в мою сторону, наводило на мысль, что он не мой фанат, но у меня и так хватало дерьма, чтобы разбираться с еще одним мужчиной.
Однако холодность Слоана задевала. Казалось, он вернулся к своему истинному «я», и я даже не понимала почему. Наверное, мне стоило просто радоваться, что он показывает свое истинное лицо сейчас, прежде чем я увязну в отношениях с ним еще глубже. Я не спрашивала о нем у Фишера, не желая ставить его меж двух огней. Фиш много раз уверял меня, что они со Слоаном не встречаются и не состоят ни в каких отношениях, кроме их совместных БДСМ-сессий, но я не была так уж уверена, что здесь не замешаны чувства.
Мои пальцы скользнули по пентаграмме, висевшей у меня на шее, и сердце немного заныло при мысли о Браме. Ожерелье отлично справлялось со своей задачей, и с тех пор, как последняя проекция ввела меня в коматозное состояние, у меня больше их не было. На удивление, я поймала себя на том, что скучаю по Браму и его безумным выходкам. Надеюсь, он не слишком расстроился, когда понял, что я дала ему абсолютно фальшивую информацию о себе.
  
— О чем задумалась, дитя? — спросила Ба, потягивая мимозу, пока мы отдыхали от садоводства, развалившись в шезлонгах на патио.
— Да так, обо всем понемногу. О парнях. О моем дне рождения.
Она хихикнула:
— Я бы тоже думала о парнях. — Она сложила указательный и большой пальцы в кольцо и просунула в него другой указательный палец, отчего я фыркнула.