Без измен. Покорю твое сердце (СИ)

Он опасный и влиятельный человек. Идти против такого — чистой воды самоубийство.
— Хакеров нашел? — интересуюсь.
— Нет, — сурово отрезает. — Ищем.
В кабинете повисает тяжелая тишина. Продолжать неприятный разговор не хочется, но все равно надо.
— Это не Тая, — ставлю его перед фактом. — Поверь мне.
Милос откидывается на спинку кресла.
— Если бы я хоть на секунду решил, будто это она, — говорит многозначительно.
  
Сглатываю. Обстановка накалена до предела.
— Я сдал тебе виновного. Разбирайся с ним сам, — режу сурово. — Таисию не рассматривай ни под каким углом и никогда, — выставляю свое требование. — Она моя женщина.
Последняя фраза не вызывает никакого удивления, на лице Милоса не дрогнул ни единый мускул. Но Антона задели мои слова, и я это точно знаю.
— Ублюдки успели скопировать видео из випки, где я был не один, — говорит, смотря мне прямо в глаза. — Если оно попадется на глаза моей жене…
— У меня есть человек, который тебе поможет, — вспоминаю про Макса Майорова. — Если кто способен нагнуть гадов, то только он. Ни одна тварь еще против него не пробилась.
Достаю визитку своего хорошего товарища, протягиваю ее Милославскому. Предупреждаю Макса о его визите, говорю, что от меня.
Дальше уже разберутся сами, без моего участия. Я все равно в этом не шарю, так что пусть занимаются профессионалы.
— Опять ты меня выручаешь, — своеобразно благодарит Милос, убирая визитку в карман. — Таисию твою не трону, обещаю. Но ты внимательно за ней следи, Воронцов оказался не так прост.
— В каком плане? — напрягаюсь. Мне не нравятся ни намеки, ни тон.
— Он при помощи своей любовницы отмывал вторую часть моих денег. Она оказалась не столь принципиальной, как твоя Таисия, но зато более меркантильной, — пауза. Злорадная усмешка касается губ. — Ты знал, что он отправил ее на аборт? — спрашивает, поднимая болезненную для нас обоих тему. У него с детьми тоже не все хорошо, увы.
— Владимир на протяжении многих лет травил свою жену. Он настолько не хотел детей, что подсовывал ей контрацептивы, — делюсь личной информацией, но в нынешних реалиях она лишней не будет.
Удивление на лице Милославского вызывает печальную ухмылку на губах.
— Понял тебя, — говорит, поднимаясь. — Можешь успокоить Таисию. Ее муж больше ее не побеспокоит. Пусть заказывает венок. Если, конечно, захочет.
И с этими словами выходит из кабинета.
  
Глава 33
 
Тая
 
— Мам, когда я смогу вернуться в школу? — ко мне подходит раздосадованный Ваня. Волосы взлохмаченные, глаза горят. Если бы я не была уверена в его хорошем самочувствии, то насторожилась. Однако я точно знаю, что мой мальчик здоров.
Он уже неделю находится на домашнем обучении и немного закис. Ему не хватает общения с друзьями, стало слишком много свободного времени, а Степа еще в том возрасте, когда не умеет его ценить.
Он поймет все, только значительно позже. Тогда, когда повзрослеет и напрочь лишится его.
Мы уже вторую неделю не посещаем бассейн, Ваня теряет форму, и это тоже триггерит его. Он слишком много сил вложил для достижения полученного результата, а тут…
Придется все начинать сначала, и в данном случае я понимаю его.
Только сделать ничего не могу, увы.
Дошло до того, что Ване пришлось забросить не только дополнительные занятия, но и школу. С языками тоже получился затык.
Я максимально постаралась организовать онлайн присутствие на уроках, почти все из преподавателей согласились, но все равно не все. Чтобы догнать материал по некоторым, предметам придется нанимать репетиторов, и я буду счастлива, если это окажется самой большой из наших проблем.
Ваня тренируется исключительно дома, все занятия у него происходят онлайн. У моего сына нет живого общения со сверстниками, и он переживает из-за этого. Но я ничем не могу ему помочь.
— Не знаю, — признаюсь, прекрасно понимая недовольство сына. Сама бы на его месте вела себя не лучше.
Я б изнылась, но пошла гулять.
В подростковом возрасте хочется активностей, нормального общения с друзьями, признания сверстников, а мы его лишаем всех прелестей жизни. Посадили в квартире под замок и не выпускаем. Ему даже мусор вынести нельзя!
— Ситуация сложная, я не могу гарантировать тебе безопасность, — признаюсь честно.
Я привыкла с ним общаться на равных и по-максимуму ничего не утаивать. Наши отношения всегда строились исключительно на доверии, и даже в нынешних реалиях я не собираюсь этого менять.
— Володя официально находится в розыске, зная его изворотливость, он может предпринять попытку твоего похищения для дальнейшего шантажа, — объясняю сыну суровую правду. Он уже взрослый мальчик и должен понимать всю серьезность ситуации, без этого никак. — Пойми, сидеть в квартире — не прихоть, а необходимость, — пытаюсь донести до него реальность.
— Да понимаю, — бурчит, пряча руки в карманы.
Вижу, как угасают его надежды, а вместе с тем уходит хорошее настроение. Чувствую, как он закрывается от меня, выстраивая между нами непробиваемую стену изо льда.
Да я ее потрогать могу, настолько реальны ощущения!
Сердце сжимается от боли и тоски.
— А к Максу хоть отпустите? — спрашивает с робкой надеждой во взгляде. Максим Кириллов по-прежнему находится в больнице, после избиения ему еще долго предстоит там пробыть.
Для избежания давления со стороны виновных в ужасном происшествии, к мальчику выставлена охрана. Он максимально ограничен в контакте с людьми.
Родители виновных в преступлении уже пытались подкупить следствие, давить на маму Максима, всучить ей денег и заставить забрать заявление. Там замешаны наследники влиятельных людей, давление максимальное.
Да и случай с Максом не такой простой.
— Я его ни разу не навестил после госпитализации, — делится своими переживаниями.
Макс и Ваня дружат с детства, они очень близки и сейчас, как никогда прежде, нуждаются друг в друге. Но обстоятельства порой выше, чем наши желания. Увы.
Поэтому мне приходится лишь печально поджать губы и отрицательно покачать головой. Я не могу помочь мальчикам встретиться.
— Нет, — озвучиваю вердикт. — Тебе нельзя покидать квартиру ни под каким предлогом, — вновь повторяю. — Ни в школу, ни к Максу, ни в магазин. Никуда, Вань.
Сын становится хмурнее тучи. Он сводит брови вместе, вжимает голову в плечи и пыхтит.
— Ты можешь позвонить Максиму, — предлагаю единственный доступный способ общения. Чтобы нам оставить мобильную связь и возможность выхода в интернет, Славе пришлось очень постараться. Ведь при нужных связях вычислить местоположение человека по номеру телефона не составит проблем.
— Я хочу его видеть, — заявляет открыто. — Мы и так болтаем по телефону каждый день! Этого мало!
Ваня злится. Его не устраивают мои отказы.
Сын привык добиваться своего.
— К сожалению, ничем помочь не могу, — признаюсь. — Я обещала твоему отцу тебя беречь и решительно настроена выполнить свое обещание. Нельзя покидать квартиру, пойми, — делаю очередную попытку до него достучаться.
— Всю жизнь взаперти сижу! — бросает в сердцах. — То нельзя, это нельзя! — психует вдруг.
Я аж вздрагиваю от неожиданности, не была готова к столь сильной экспрессии. Обычно Ваня более сдержан в высказываниях и в выражении чувств.
Не дожидаясь ответа, сын разворачивается на сто восемьдесят и уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью.
— Ваня! — иду за ним.
Становится больно от того, что моему мальчику вновь приходится переживать взрослые проблемы, ведь он за свою жизнь уже столько всего прошел! Ванечка потерял в раннем возрасте маму, она погибла у него на глазах, и для малыша это стало настоящим шоком. Даже спустя годы отпечаток пережитого горя остается в его сердце, и с этим уже ничего не поделать. Осталось лишь принять как есть.
  
Ваня для своего возраста очень ответственный и осознанный, но он все равно еще ребенок и имеет полное право не сдерживать эмоции. В конце концов, далеко не каждый взрослый способен это сделать.