"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Его руки уже полностью пропитались ивашкиной кровью, было липко, грязно… жалко.
— Но так не работает, Ивашка. Если ты мне дал ложные сведения, да еще сам в эту ложь веришь, то и проблемы имеющиеся — не исправятся. Как крышу на доме ставить, в котором стены нет? Можно обманывать себя и других сколько угодно, проблемы от этого не исчезнут и не решатся. А я еще и не слепой… Я видел, как хлипко то, что ты построил. Не злись на меня. Ты многое сделал. Но ты всегда любил простые решения. С наименьшими затратами. Главное, достичь желаемого, а как оно вышло — неважно. Вот из таких решений ты свое княжество и склеил. Но чем сильнее ты людишек примучивал, тем сильнее им от тебя отклеиться хотелось. Понимаешь?
— Ты-то больно ладно всё склеил, — прорычал, стискивая зубы Ивашка.
«Это хорошо, что лается, — улыбнулся Дурной. — Значит, в сознании. Надо его еще сильнее забалтывать».
— Это не мне судить, — сказал он вслух. — Думаю, не сильно ладно. Я свое Темноводье мыслил и под людей подгонял. Под русских, дауров. А ты под свое Темноводье людей подгоняешь. Чуешь разницу? То люди сами хотели строить, а это — хотят разрушить.
— Який ты распрекрасный, Сашко! Прям наглядеться на тебя не могу! — Ивашка сплюнул и закашлялся.
Тело его сотряслось, руки Дурнова соскользнули, кровь снова потекла из раны…
— Уйди теперя. Всё баял? Тако дай уж подохнуть непутевому твоему есаулу!
— Ну, нет! — старый атаман с новой силой надавил на бок Ивашки, заставив того застонать. — Ты тоже будешь строить мое Темноводье! Ты ж у меня самый лучший строитель!.. Ну, где там Олеша!!! — заорал он в темноту.
— Бегу! — отозвалось вдалеке.
Когда щуплый даос, наконец, прибежал, Ивашка почти не брыкался. Китаец уже слышал, зачем его позвали, так что был наготове. У Бяо даже вопроса не возникло: зачем мы спасаем того, кого пришли убивать? Даже в глазах ничего не промелькнуло. Он просто мешком плюхнулся на колени возле пациента, напротив Дурнова и сунул тому в руки кусок шелка — застиранного, но чистого.
— Закрой рану этим, — тихо сказал Олеша и сразу протянул Ивашке бумажный кулечек с измельченной травой. — Защитник! Возьми в рот! Жуй!
«Защитник» вяло сопротивлялся, но все-таки Бяо удалось запихать тому в рот загадочный сбор.
— Надо! Жуй! Жуй! — подбадривал даос главного врага своего главного друга. — Мочи слюной!
Одновременно Олеша доставал из сумки богато вышитый чехол, из которого торчали бронзовые… вязальные спицы, что ли?
«Он же их сейчас Ивашке в пузо засунет! — озарило Дурнова. — Свинец доставать станет. Грязными спицами!».
Вообще, о санитарии думать уже поздновато, но старый атаман решил перестраховаться.
— Эй, гопота! — крикнул он притихшим бутаковцам. — Кипяток у вас есть?
Те потрясенно молчали, зажатые десятками стволов со всех сторон, но кто-то растерянно выдавил из себя:
— Сбитень есть… атаман.
— Тьфу на тебя! — вызверился Дурной. — Ну, а вино зелено?
Ему спешно протянули бурдючок, остро воняющий неочищенной самогонкой. И вовремя: беглец из будущего повернулся к пациенту, как раз, когда Олеша отнял тряпицу от раны и собирался уже поливать ее водой.
— Погодь! — остановил его старый атаман и сам плеснул спиртягу на обнаженный раненый бок «Делона». Тот даже не зашипел, только дышал тяжело и неровно. К изумлению Дурнова, очистившийся бок не спешил заливаться новой кровью.
— Трава сдерживает движение крови по обоим кругам, — пояснил Олеша. — Ему скоро будет очень холодно… Но это ничего.
Тут щуплый даос зажал двумя пальцами ямочку на верхней губе Ивашки. Несколько тяжелых судорожных вдохов — и вот «защитник» обмяк. Спит!
— Эх, жаль, опия нету, — вздохнул Олеша и ухватился за «спицы».
— Дай сюда! — Дурной успел выхватить у друга инструменты и старательно прополоскал их в самогонке. Бяо с интересом смотрел на «суеверные ритуалы варвара», но не вмешивался. Лишь получив «спицы» назад, коротко приказал:
— Держи его за плечи… Мало ли что.
И был прав. Ушедший в «нирвану» Ивашка в себя не приходил, но от боли дергался и брыкался. Мучительно долго даос искал пулю, потом «вываживал» ее из раны. Наконец, инородное тело было извлечено! Китаец стянул края раны несколькими бронзовыми скобами (Дурной и их успел обмыть самогонкой).
— Зашивать пока нельзя, — пояснил Олеша. — Я сделаю прижигания — и тело будет выводить дурные соки. Нужен выход.
— А жить-то он будет? — с плохо скрытой паникой спросил старый атаман.
— Разве я Всевидящее Небо?
Глава 33
Островок оказался паскуднейшим. Низкий, большей частью топкий, сплошь заросший тальником да гнилыми деревцами. Только с северной — верхней — части Амур намыл целую гору золотого песка, образовав чистую и довольно сухую отмель. К сожалению, особого выбора не имелось: выше по течению начиналась хинганская горловина, где вообще не было островков, а ниже река тоже оставалась «чистой» верст пятнадцать. Лишь потом появлялись другие островки, но все они были по-над берегом, так что подкрасться по зарослям к ним легко можно подкрасться. Кому такой вариант понравится?
Этот же топкий одиночка стоял прям посередине Черной Реки — кругом пустота и простор. На самой стремнине; островок даже форму имел миндалевидную — так вода его обточила за сотни, а может, и тысячи лет. И самое главное — находился он практически на полпути между Болончаном и Темноводным.
Идеальное место. Только дрова для костров надо с собой привозить.
— Кони, — негромко сказал Аратан.
Тихо так сказал, будто, и не своему атаману, а просто в воздух. Маленький тигр до сих пор злился на Дурнова за то, что тот ушел в тайный поход на Бахая и не взял его с собой. Бессмысленно было говорить, что Аратан уже большой вождь, его отсутствие сразу заметят (как это и случилось во время путешествия даура в Пекин). Бесполезно! Затаил Дикий Зверь обиду, и та пока даже маленькой трещинки не дала.
А на левый берег и впрямь выходили лошади. Небольшой такой табунок голов в сорок. Значит, всадников — двадцать. Послушал, получается, Тугудай. Принял приглашение. Кони нехотя заходили в воду — осень уже все-таки — и начинали заплыв к островку. Здесь метров 400–500 — преодолимое расстояние.
— Палите костры пожарче! — с улыбкой крикнул Дурной. — Дауров отогревать будем!
Тугудай прибыл последним из приглашенных, а, значит, уже сегодня можно будет попробовать поговорить. Вернувшись с Буреи с «богатым трофеем», старый атаман позвал всех — для большого совета. Звал настойчиво, ибо мало кто захочет ехать на такую беседу, где все друг на друга волками смотрят. Первыми приплыли темноводцы, что неудивительно: у них был самый веский повод. Дурной отпустил в острог Бутакова с вестью, что остальных пленных казаков они взад получат только после серьезного разговора.
Прибыли, вышли на песочек. Атаман оглядел их и бросил недовольно:
— А где же мудрые есаулы Никифор Черниговский да Василий Мотус?
— Никишка занемог, — ответили ему. — А Мотус-то и не в есаулах вовсе.
— Значит, выбирайте его, — залепил им пощечину Дурной. — Без Мотуса переговорщиков от вас не приму.
Казацкая старшина мрачно зыркала на бывшего атамана. А что делать? Темноводный враз обезглавел. Более того, пока выходит, что это они на Дурнова и на болончанцев засаду устроили. То бишь, сами виноваты. К тому же, все знали, что этот сукин сын Черной Реки на разговор всё Темноводье сзывает. А если все к нему присоединятся? Да на Темноводный своей ордой пойдут? Выживать надо…
И темноводцы спешно уехали. А местечко песчаное и сухое вскоре дощаник с Северного занял. Якунька был весел, всё норовил обниматься, звал всех пить зелена вина, но Дурной вежливо отказал: мол, разговоры вести только все вместе будем. Позже приехали смущенные староверы с зейских сел, затем дауры верзнезейских родов. После того, как Ивашка с Тугудаем спалили Молдыкидич, последние стремились отдалиться от всего этого темноводского блудняка. Послушно сдавали ясак, но с лоча дел иметь не желали. Да и с Тугудаевой ордой тоже.