"Фантастика 2026-72". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Развив скорость аж в целых двадцать километров в час…
Старый, опытный артиллеристы сразу понял, что враг идёт на прорыв. И пусть французы верно рассчитали, что ночью их технику невозможно будет разглядеть даже с высоты… Однако майор, воевавший ещё в «германскую», мог и с закрытыми глазами прикинуть поправки для своих орудий. Не для точной стрельбы, конечно! Но накрыть шоссе одиночными снарядами, постепенно перенося огонь ближе к позициям… Почему бы не попробовать?
  
— Орудия готовить к одиночной стрельбе! Расчёт первого, слушай поправки…
«Повезло» артиллеристам майора Панина уже с третьим выстрелом — мощный фугас весом сорок три с половиной килограмма рванул неподалеку от артиллерийского тягача с противотанковой пушкой «Пюто». Тягач крепко побило осколками — и практически сразу сдетонировали снаряды в орудийном передке! Вспышка мощного взрыва, а затем и загоревшийся тягач «подсветили» французскую колонну — зажатую на относительно узком проходимом участке. Кроме того, они послужили отличным ориентиром для артиллеристов… Теперь по врагу открыли прицельный огонь не только батарейцы майора Панина, но и гаубицы стрелковой дивизии! А вспышки частых взрывов и ширящиеся очаги пламени, охватившего подбитую технику, дали ещё больше света. Огонь гаубиц перенесли на идущие впереди танки — а в воздух взмыли осветительные мины полковых миномётов… И в свете их по R-35 заговорили длинноствольные дивизионные Ф-22, танковые пушки «тридцатьчетверок» — а затем и трехдюймовки артиллерийских «бэтэшек».
На врага обрушился настоящий вал огня; красные трассеры бронебойных болванок разрезают ночь яркими всполохами — высекая целый сноп искр при каждом попадании… Впрочем, небольшие зеленые «светлячки» бронебойных пуль ПТРД также находят свои цели. Предупреждённые командирами, армянские бронебои бьют по ходовой стараясь обездвижить хорошо бронированные французские танки — вооружённые, впрочем, слабосильными лёгкими пушечками.
Не все танки, впрочем, удаётся остановить; несколько французских машин прорвались к траншеям — и принялись медленно, с учётом малой скорости, давить их… Однако танкистам «галлов», в отличие от легионеров и марокканцев, опыта явно не хватает. Они вырвались вперёд без пехотного щита — ибо собственную пехоту французов прижал плотный, фланкирующий огонь станковых «Максимов»!
Что же, самоуверенность французов сыграла против самих танкистов…
Немногие прорвавшиеся машины навели панику на молодых армянских призывников — но бойцы поопытней быстро организовали отпор. Командиры отделений (зачастую, русские фронтовики) умело закидали R-35 гранатными связками — и бутылками с зажигательной смесью. Уже успев схлестнуться с германскими панцерами, они пропускали танки над собой, или догоняли их с кормы… Тренированными бросками закидывая связки гранат и бутылки с горючкой на жалюзи моторного отделения.
Также несколько французских танков прорвались к занятому легионерами участку траншей. Огонь их орудий и пулеметов временно прижал контратакующих красноармейцев… Но что их легкие, допотопные 37-миллиметровые пушки могли сделать с усиленной броней БТ-7Э?
Нет, случилось именно то, чего более всего страшились вражеские офицеры. Зарытые в капониры «бэтэшки» просто расстреляли врага — словно в тире, даже не сдвинувшись с места…
И когда, наконец, наступил рассвет, и первые лучи поднявшегося над горами солнца озарили окрестности, глазам видавшего виды комбрига предстало настоящее побоище… Масштаб которого впечатлил даже Петра Семеновича Фотченкова. Километра так три шоссе, ведущего из Битлиса в Татван было целиком забито сгоревшей, ещё дымящей техникой — а участок прорыва гумьеров и легиона был буквально завален трупами последних… И испещрен многочисленными воронками; трава посерела от пыльной взвеси, поднятой ударами снарядов — что придало окружающему пейзажу этакий лунный, фантастический вид.
Но хуже всего была стойкая, удушливая вонь горелого…
Что именно так пахло — жженая резина, отработанная взрывчатка — или же те несчастные, кто принял страшный конец в подбитой технике… Об этом думать просто не хотелось.
И вид этот хотелось как можно скорее забыть… Но враг был разбит. И собственно, люди самого комбрига в эту ночь понесли минимальные потери — а ведь это для командира есть самое важное!
Причем именно в такой последовательности…
  
Глава 20
 
Иосиф Виссарионович кивнул Шапошникову:
— Докладывайте, Борис Михайлович.
Последний, помолчав секунду, начал негромко говорить:
— Французы и англичане перебрасывают в Турцию все новые части. Теперь настал черёд непосредственно французской колониальной армии, подразделения которой сформированы из этнических французов. Плюсом к ним присоединились остатки гумьеров и битых легионеров… И если сравнивать масштаб и численность — то можно уверенно сказать, что последние были лишь передовым отрядом. А их наступление на Татван — лишь первая проба сил…
После короткой паузы глава Генштаба продолжил:
— Со стороны же британцев в наступлении в настоящий момент участвуют «арабский легион» и 19-я пехотная бригада. Во взаимодействие с Фотченковым враг пока не вошел… Да и наша фронтовая авиация в настоящий момент наносит довольно мощные удары по колоннам противника на марше. В небе, правда, активизировались французы… Но воздушные схватки зачастую остаются за нашими летчиками.
Сталин словно бы даже благодушно кивнул:
— Продолжайте, Борис Михайлович.
— Эрзерум наш, Иосиф Виссарионович. Армянские бойцы очень замотивированы в боях с турками, быстро учатся… С помощью танкистов и казаков они сумели отбросить врага на несколько десятков километров. Впрочем, в горах удобно строить оборону, и наше наступление скоро выдохнется… Что не меняет того факта, что вся Западная Армения полностью освобождена от врага. Не могу настаивать, но могу лишь рекомендовать: на фоне поражения иностранного легиона и разгрома англо-французской эскадры — начать с турками переговоры о выходе из войны… На наших условиях.
Что же, Шапошников был совершенно прав. Более того, турки сами начали искать контактов с советскими дипломатами после того, как у берегов Сирии была потоплена объединенная эскадра союзников… Пока шли лишь кулуарные, закулисные переговоры — но после разгрома частей иностранного легиона и гумьеров, а также падения Эрзерума, османы согласились рассмотреть мирное соглашение с учётом границ 1914-го года…
Однако обе стороны понимали, что «союзники» не дадут туркам выйти из войны просто так — особенно с учётом, что довольно многочисленный англо-французский корпус сейчас наступал на север, из Сирии к Татвану.
Но если Фотченков сумеет разбить и эти части…
— Скажите, Борис Михайлович… Наш танковый уникум, сумеет остановить союзников — а там и нанести им поражение?
Шапошников покачал головой, словно бы даже отрицательно — чем немало удивил (и, безусловно, огорчил!) хозяина кабинета… Однако речь главы Генштаба была далека от пессимизма:
— С имеющимися силами Фотченков способен лишь на глухую оборону. Что без поддержки резервов враг неминуемо продавит… Однако, если остановить наступление на Трапезунд, что итак вскоре выдохнется — и вернуть два танковых батальона Петру Семеновичу… Но для активных наступательных действий необходимо передать под начало комбрига также и казачьи кавалерийские дивизии, и подкрепить его резервом хотя бы из двух армянских стрелковых. В этом случае — да. В этом случае у Фотченкова есть высокие шансы не просто отразить наступление союзников — но и разгромить его.
  
После секундной паузы командарм добавил:
— Однако, как я считаю, комбригу не пристало командовать силами такого масштаба. Думаю, повышение в звании хотя бы до комдива…
Шапошников не закончил свою мысль, вопросительно посмотрев на вождя, ожидая его реакцию. Все же Фотченков не так давно вновь стал активным участником боевого столкновения… Правда не по своей вине — что необходимо было учитывать.