Под завесой страха

— Почему бы вам не уехать очень далеко? Дальше Европы?
— Самое важное для меня — не устраивать детям нового потрясения. Мы сможем жить только в стране, где говорят по-французски, — это непременное условие.
— В таком случае я бы посоветовал вам ехать в Канаду, а точнее, в Квебек, где говорят по-французски. Это очень далеко, но страна там гостеприимная. Многие из моих знакомых уехали туда жить, и ни один об этом не пожалел. Мне известно, что жить там гораздо легче.
  
— Канада… Это так далеко… А зима там такая холодная… И потом, вряд ли я смогу получить визу для себя и детей.
— Кто ничем не рискует, ничего не добивается. Забудьте о холоде. Жить в холоде четыре месяца в году в сто раз легче, чем жить в атмосфере постоянных угроз по гостиницам и ночлежкам для бездомных.
— Кто ничем не рискует, ничего не добивается — здесь я с вами согласна. Вот уже несколько лет я следую этому правилу и достигла большой внутренней свободы. Ваше предложение кажется мне интересным, и я обязательно над ним подумаю.
Моего нового друга звали Редван, и он тоже был алжирцем. Он дал мне номер своего мобильника и сказал, что в случае необходимости я могу ему позвонить и всегда могу рассчитывать на его поддержку — безо всяких условий.
В гостиницу я с детьми вернулась в состоянии, близком к эйфории. Я снова обрела надежду. В подходящий момент Всевышний отправил мне своего посланца. Даже еще ничего не решив, я чувствовала, что время освобождения приближается.
Это было 10 сентября 2001 года, за день до нападения террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке.
Тем же вечером в разговоре со старшими девочками я предложила обсудить идею насчет эмиграции.
Мелисса отреагировала довольно резко. По ее словам, я не думаю ни о ее благе, ни о стабильности ее жизни. Более того: я ставлю ее перед проблемами, неизвестными до недавнего времени. Я поняла, что причина такой реакции — неуверенность в себе и страх перед переменами, которые я ей предлагала.
Нора же, напротив, сочла эту идею гениальной.
— Вау! Я так давно мечтала поехать в Канаду! — воскликнула она. — Я готова на все, лишь бы это удалось. Может быть, там мы заживем лучше, чем здесь? Это будет нелегко, но, возможно, имеет смысл попробовать.
— Не будем радоваться раньше времени. Мне нужно разузнать насчет виз в канадском посольстве. А сейчас идем спать и дадим нашему проекту дозреть. Завтра будет новый день.
Кто бы мог подумать, насколько пророческими окажутся мои слова. На следующий день — 11 сентября 2001 года — Мелисса с близнецами были в школе, Захария — в детских яслях, а мы с Норой — в маленьком ресторанчике при гостинице, где за чашкой кофе обсуждали получение виз и что нужно для этого сделать. Мы очень надеялись, что в Канаде нас хорошо примут.
Вдруг Нора едва не уронила чашку. Расширенными глазами она неотрывно смотрела на экран телевизора, стоящий в углу ресторана. Удивление на ее лице сменилось ужасом. В свою очередь я тоже посмотрела на экран.
Как и большинству присутствующих, мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать: реальность превосходит всякий вымысел. Обе башни Всемирного торгового центра Нью-Йорка рушились на глазах… Жизнь вдруг стала непонятной и страшной.
— Мама, это ужасно! Но за что?! — воскликнула Нора, громко высказав то, что думали все остальные.
Поняв, что экстремизм и терроризм подняли голову, как никогда раньше, я была ошеломлена и потрясена. Как далеко может зайти человеческое безумие? Невинные люди умирали прямо у нас на глазах, и никто не мог прийти им на помощь!
Внезапно я подумала, что этот ужас сейчас снова закроет едва приоткрывшуюся дверь к свободе, нашей свободе. Теперь получить канадскую визу будет невозможно. До этого ужасного события что-то предпринять тоже было бы трудно, но теперь это станет практически неосуществимо. Неужели Всевышний снова против нас?
Все еще не успокоившиеся от потрясения и, увы, разочарованные, мы с Норой вернулись в гостиницу к детям. Жизнь продолжалась, но теперь мы не знали, как улучшить свое положение.
Нора устроилась на другую работу. В гостинице ей было скучно, к тому же она хотела вносить свой вклад в семейный бюджет. Мне же врач предписал еще несколько недель отдыха до полного выздоровления.
Как-то вечером в «Макдоналдсе» я заметила молодого человека, который подал мне идею насчет переезда в Канаду. Редван подошел ко мне, и я с удовольствием пригласила его присесть за свой столик: мне было необходимо поговорить с ним о своих разбитых надеждах.
— Теперь в Канаду не попасть. В посольстве на доске с информацией появилось объявление, что с 11 сентября иностранным гражданам визы не выдаются, особенно лицам арабского происхождения и мусульманам.
— Ты все еще хочешь туда поехать?
— Да, я все так же хочу туда эмигрировать, но как? У нас алжирские паспорта. Чтобы получить французские, придется ждать не один месяц…
— Я знаю способ открыть двери, так сказать, закрытые для иностранцев. Но ты должна хранить это в строгом секрете: говорить об этом ты можешь только с дочерьми. Пообещай мне это, и я с тобой поделюсь.
— Обещаю, что никто, кроме моих дочерей, ничего не узнает. Я настроена решительно, как никогда, и хочу сделать все возможное, чтобы переехать в Канаду. Разумеется, при этом не причиняя никому зла.
— Хорошо. Ну так вот. У тебя остается возможность путешествовать с поддельными французскими паспортами. Я знаю человека, который мог бы тебя ими снабдить за определенную сумму. Что ты об этом думаешь?
Перед тем как ответить, мне требовалось узнать об этом побольше.
— Ты знаком с кем-нибудь, кому удалось покинуть Францию с фальшивыми документами и не попасться?
— Я сам так путешествовал два раза и попался. В первый раз ездил в Лондон. Нас таких — с фальшивыми документами — было трое. Двум девушкам передо мной удалось пройти, а меня задержали. Второй раз я хотел поехать в Швецию через Нидерланды; меня арестовали и отправили в тюрьму. Буду с тобой честен: это крайне рискованное предприятие, и никаких гарантий я тебе дать не могу.
— Благодарю за откровенность. Я готова рискнуть, а то, что ты мне сказал, позволяет лучше понять ситуацию. Я посоветуюсь с дочерьми и, если мы решим совершить этот «большой прыжок», свяжусь с тобой.
И снова этот человек очень помог мне. Даже считая опасной идею с фальшивыми документами, я с удовольствием обдумывала ее. Когда тебя преследует страшная опасность и ты приближаешься к краю пропасти, об опасности, связанной с прыжком в пустоту, не особенно и думается. Единственное, что у тебя в голове: как бы убежать!
Забрав Захарию из яслей, где он находился несколько дней в неделю, я отправилась в школу за близнецами.
Вернувшись в гостиницу, я столкнулась с хозяином. Тот гневно потрясал какой-то бумагой, требуя от меня немедленных объяснений.
Прочтя отданное мне письмо, я поняла, что в текущем месяце социальная служба заплатила только половину обещанной суммы, а в дальнейшем платить не собиралась.
Мой страх оказался таким же сильным, как гнев хозяина гостиницы, который надвигался на меня, вынуждая отступить в угол вестибюля.
— Если социальные службы не выплатят мне полную стоимость вашего проживания, мне придется выставить вас отсюда вместе с детьми! — громогласно пригрозил он. — Вам это понятно? И договоритесь там, чтобы они немедленно выплатили мне все, что было оговорено! Сразу предупреждаю: у меня ни к кому никакой жалости нет, и мне безразлично, что вы долго здесь живете. Ясно?
  
Перепуганные видом разгневанного мужчины, который нападает на маму, дети расплакались горькими слезами.
— Да, месье, я хорошо поняла. А сейчас, пожалуйста, позвольте мне подняться в номер и успокоить детей.
— Идите! Даю вам время до завтрашнего полудня, чтобы уладить эту проблему, — ответил он, провожая меня взглядом.
Продолжая рыдать, дети цеплялись за мои ноги. Когда мы выходили из лифта, Элиас уверенно заявил: