Под завесой страха
Я была в полуобморочном состоянии и плохо помню, что произошло дальше. Я словно превратилась в безвольную марионетку, которую любой может дергать за нитки, управляя ею. Каким-то краем сознания я понимала, что нападающий отпустил меня и удрал. Без сил рухнув на землю, я снова услышала, как меня зовут по имени. Когда я снова открыла глаза, меня поднимали…
— Кто это был?
— Не могу вспомнить, как их звали. Двое бывших школьных приятелей. Они провели ночь в баре, а утром совершенно случайно проезжали мимо. Узнав меня, они решили прийти мне на помощь. Я в таком долгу перед ними! Если бы не они… об этом лучше не думать!
— Возблагодарим небеса, пославшие этих людей, чтобы спасти тебе жизнь. Определенно, эта страна все меньше и меньше подходит для жизни. Ты не напрасно пережила все это. Поверь, мы найдем способ сбежать отсюда. А пока что прими горячую ванну и отдохни.
Крайне потрясенная, окончательно убедившись, как рискованно для нее ходить на работу, Нора все-таки решила уволиться. Всю последующую неделю она мучилась кошмарами, в которых ее похищали и убивали. Нора перестала есть, плакала безо всякой причины. Ее поведение стало совершенно непредсказуемым: она то устраивала истерику, то становилась вялой и апатичной. Я просто не узнавала свою дочь. Нора пережила психологическую травму; чтобы сгладить ее последствия, требовались время и внимание.
Чем больше времени проходило, тем больше Нора теряла интерес к окружающей жизни. Я чувствовала, что она становится все несчастнее, и ее состояние тревожило меня.
Уехать из страны всей семьей было трудно, но, будучи совершеннолетней, Нора могла это сделать одна. Я предложила ей такой вариант.
— Я не хочу ехать одна и не смогу быть счастливой, зная, что вы здесь. Хочу, чтобы вся семья была вместе, — ответила она, глядя мне прямо в глаза.
Но беда никогда не приходит одна…
* * *День не предвещал ничего плохого. Лежа на кровати, я играла с Захарией, Нора и Мелисса читали у себя в комнате. Хусейн курил на балконе, а близнецы играли в мяч около дома.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и мы услышали, как Элиас кричит изо всех сил:
— Папа, мама! Скорее! Райана схватил злой бородач. Он приставил ему нож к горлу и хочет отрезать голову!
В два счета мы с Хусейном оказались на улице, готовые защитить нашего сына. Райан лежал на земле, скорчившись и уставившись на нас огромными невидящими глазами. Он буквально окаменел от ужаса — молчал и оставался ко всему безучастным. Тщательно осмотрев его, мы обнаружили только небольшую царапину на горле. Хусейн взял Райана на руки, я гладила мальчика по голове.
— Райан, папа и мама здесь, с тобой! Поговори с нами! Скажи что-нибудь! Ответь маме, мой дорогой!
Ничего. Молчание. Наш сын ни на что не реагировал.
Увидев его таким, Нора со слезами убежала к себе в комнату.
Тогда Элиас рассказал нам, что произошло.
— Мы с Райаном играли в мяч. Затем мяч подкатился к белой машине, припаркованной неподалеку. Когда Райан был уже рядом с мячиком, из машины вышел грязный бородатый господин. Он схватил Райана за голову, и я увидел, как он приставил к горлу брата нож. А потом этот человек громко сказал: «Передай своим родителям, что в следующий раз я зарежу тебя как барашка». Райан закричал, а я побежал за вами.
Благодаря рассказу Элиаса мы смогли лучше понять, почему Райан в таком состоянии. Из предосторожности Хусейн отвез его в больницу, прихватив с собой Нору: пусть лучше она чувствует себя полезной, успокаивая брата, чем тоскует в одиночестве.
Пережитое Райаном нападение воскресило в ее памяти то, другое, жертвой которого стала она сама. Нора очень любила младших братишек и старалась беречь их как зеницу ока. Произошедшее сильно затронуло ее: пострадал Райан, а значит, вместе с ним и часть ее самой.
Когда они уехали, я взяла Элиаса на руки и, чтобы он поскорее забыл об этом страшном случае, начала рассказывать ему сказки со счастливым концом. Через несколько часов из больницы позвонил Хусейн и сказал, что наш сын все еще находится под действием шока, но его состояние постепенно приходит в норму.
Хвала Всевышнему!
Глава XIII. Чрезвычайное положение
Произошедшие с разницей в несколько месяцев три нападения на Нору, а теперь и на Райана, окончательно убедили нас в необходимости срочно покинуть страну. Мне следовало перестать увиливать и прекратить откладывать отъезд на потом. Если бы я была единственной жертвой и единственной целью угроз, я бы все терпела и терпела. Но, будто волчица, готовая на все ради выживания детей, я чувствовала, как в моих жилах бурлит адреналин, подталкивая к решительным действиям.
— Боже мой, я больше не могу! Я больше не хочу, чтобы мои дети рисковали жизнью и психическим здоровьем. Хочу, чтобы они снова обрели радость жизни. Хусейн, помоги мне найти решение! Мы должны спасти детей, и мне нужно уехать вместе с ними.
— Даже если ради этого мне придется расстаться с детьми, — поддержал меня муж, — я готов на это пойти, лишь бы обеспечить их безопасность. Зная, что с вами все хорошо, я тоже буду чувствовать себя лучше. Мне все труднее выдерживать это постоянное напряжение, которое с каждым днем усиливается…
Садя за кухонным столом, мы с Хусейном вместе разработали план отъезда. Так как я родилась во Франции, все необходимые бумаги у меня были. Чтобы ускорить получение визы для Норы, которая уже считалась совершеннолетней, и троих мальчиков, Хусейн решил обратиться к другу — высокопоставленному военному чиновнику в правительстве.
Из собственного опыта мы уже знали, что для Мелиссы необходимо разрешение ее отца. Коррупция в Алжире была распространенным явлением, поэтому мы решили извлечь из этого пользу, но так, чтобы на этот раз самим не оказаться ее жертвами.
С этим нам помог тот же самый военный чиновник. Он знал комиссара полиции, который мог бы оформить нам фальшивое разрешение, но с тем условием, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах мы не упоминали бы его имени. Узнай власти о подлоге, комиссару и моему мужу грозила бы тюрьма за изготовление и использование поддельных документов. Мы сознавали, на какой риск идем, но решить эту проблему для нас было жизненно важно.
Наши хлопоты имели результаты. Несколько месяцев спустя у нас уже были документы, визы и билеты на самолет. Мы были готовы к путешествию. Я едва верила, что это наконец-то произойдет. То, о чем мы столько мечтали и на что так надеялись, должно было вот-вот осуществиться. Наш вылет рейсом Алжир — Париж был назначен на 30 июля 2000 года.
Да поможет нам Всевышний!
Мы собирались во Францию, не представляя себе, как сложится наша жизнь там. Мы не знали, куда идти, к кому обратиться за помощью, у нас было очень мало денег и драгоценностей. Все это так, но я была матерью пятерых детей, полная решимости и готовая на все ради них. Матерью, которая двигается вперед в твердом убеждении: что бы ни случилось в новой жизни, в любом случае хуже того, что пережито в Алжире, уже не будет.
* * *Утром 30 июля мы все пребывали в состоянии нервного возбуждения. Как всегда, я волновалась больше всех: как бы на границе не выяснилось, что разрешение поддельное, и тогда мы никуда не сможем улететь. Эту мысль я гнала от себя как можно дальше…
Мелисса жаловалась на боли в желудке; от волнения с ней всегда такое случалось.
Самой счастливой, без сомнения, была Нора. Сколько времени она просила, чтобы мы вернулись во Францию! Она буквально не находила себе места. Ей хотелось увезти с собой все свои вещи. Взяв что-нибудь и подумав несколько мгновений, она почти всегда клала это к тем вещам, которые собиралась взять с собой. Она не хотела оставлять здесь никаких свидетельств своего пребывания, ничего, за чем пришлось бы вернуться.
Я же ограничилась самым необходимым. Без всякого сожаления я оставляла дом, красивые вещицы и одежду — все, что обычно дорого сердцу женщины.