Под завесой страха
— Он назвал нас мразью, в том числе и вас. Я больше не хочу отдавать ему дом. Днем раньше, днем позже он все равно нас бросит: он не любит своих дочерей и считает их ублюдками!
— Никогда не бывает дыма без огня, — заметил отец. — Может быть, он знает что-то, чего не знаем мы. Если это так, мы зарежем тебя, и твоя кровь очистит атмосферу! Куда пошел Абдель?
— Не знаю, отец. Может быть, к родителям.
— Я позвоню ему и улажу эту историю. Будь уверена, ты проведешь с этим мужчиной всю жизнь, в горе и в радости.
Снова честь семьи Шарифф. А точнее, честь господина Шариффа. Но в первый раз в жизни я решила больше не подчиняться их решению. Я не позволю им решать все за меня! Задача будет непростой, риска стало еще больше, но я готова. В то же время мне нельзя допустить, чтобы родители, которые ушли очень рассерженными, догадались о моих мыслях. В очередной раз их отношение разочаровало и ранило меня.
Своей решимостью я поделилась с дочерьми.
— Я полностью с тобой согласна, мама, — сказала Нора, — тем более что завтра у тебя будет разрешение на выезд. Мы сможем покинуть и эту страну, и эту семью: отныне они станут лишь частью ночных кошмаров, которые забываются при свете дня.
— Нора, я тоже от всей души на это надеюсь.
С нетерпением я ожидала завтрашнего дня. Время поджимало. Нам нужно было уехать до того, как мой муж согласится вернуться. Я не хотела больше его видеть! Мне хотелось освободиться от всех унижений, перенесенных за пятнадцать лет жизни. Я не могла больше вытерпеть ни одного.
На следующий день у дочек начинались занятия в школе. Тем лучше для них! Школа отвлечет их от ежедневных невзгод и даст каждой свою собственную жизнь. Сразу после полудня я постаралась связаться с таможенником. После нескольких неудачных попыток трубку наконец подняли.
— Добрый день, мадам, как дела? — любезно поинтересовался он.
— Будут лучше, когда у меня в руках окажется разрешение на выезд.
— На самом деле, мадам, я не смог его получить. Комиссар не хочет рисковать своим местом за двадцать тысяч франков. Он требует больше.
— Как же так? Больше! Вы же сами назвали цену! Я не могу заплатить вам больше. Муж, когда уходил из дома, забрал с собой все оставшиеся деньги.
— Попросите у своего отца, он богатый человек.
— Не могу, мы в ссоре. Если я попрошу его о помощи, он догадается, что я собираюсь сделать.
— Повторяю: если вы хотите получить свой документ, придется доплатить.
— Я вам уже дала двадцать тысяч франков. Мы должны покинуть страну как можно скорее. Пожалуйста, помогите нам!
— Комиссар хочет больше, мадам! Найдите деньги, и через два дня у вас будет документ, — снова пообещал мой собеседник.
— В таком случае верните мне деньги! Мне они понадобятся. если когда-нибудь удастся уйти из дома.
— Не смешите меня, мадам, я вам ничего не должен. Эти деньги — компенсация господину комиссару за его беспокойство.
— Вы смеете говорить о беспокойстве комиссара, в то время как тот ничего не сделал? Я хочу получить назад свои деньги, иначе…
— Иначе что, мадам? Вы мне угрожаете? Но я могу вас изобличить, — принялся таможенник в свою очередь пугать меня. — Если вы попытаетесь хоть что-то предпринять против меня, я сообщу о намерении покинуть страну вашему отцу и вашему мужу.
Сказав это, он повесил трубку. Какой же я была наивной! Дать такую сумму безо всяких гарантий. Какую глупость я совершила…
Я снова оказалась в начальной точке своего плана, но без единой монеты в кармане. Вот-вот вернется муж, и жизнь потечет как раньше…
В это мгновение раздался телефонный звонок. То, что я услышала, оказалось удивительней некуда.
— Какой стыд! — сказал мой отец вместо приветствия. — Твой муж ставит меня перед недопустимым выбором. За то, чтобы вернуться, он хочет сумму в десять миллионов алжирских динаров. Если я откажусь, он заберет дочерей, а ты вернешься ко мне одна. Я не хочу платить ему столько, сколько он требует, и не хочу, чтобы ты возвращалась ко мне. Я в полном тупике. Если хочешь и дальше житье дочерьми, улаживай свои семейные отношения сама. О том, чтобы я дал ему денег, и речи быть не может! Найди какой-нибудь другой способ договориться.
Не дав мне времени ответить, он бросил трубку. Передо мной снова оказалась неразрешимая задача. Я не хотела, чтобы вернулся муж. и не хотела, чтобы меня разлучили с дочерьми. Как выбраться из этой передряги? У меня больше не было денег, чтобы покинуть страну. Сидя на уроках, девочки, наверное, думают, что документ, на который возлагалось столько надежд, уже у меня. Но реальность превосходила самые худшие предположения.
К тому времени как дочери вернулись из школы, я еще не оправилась от потрясения. Нора стразу же это заметила. Рассказав им, что недавно произошло, я изложила свои намерения.
— Я никогда не соглашусь расстаться с вами. Лучше умереть.
— Мы тоже хотим остаться с тобой. Не сдавайся, мама! Это твоя жизнь. Я хочу, чтобы все это прекратилось, — приободрила меня старшая дочка.
— Нора, на этот раз я окончательно решилась!
Эти слова успокоили ее и придали мне мужества противостоять дальнейшим проблемам.
— Я больше не хочу, чтобы мне навязывали что бы то ни было, даже если расплатой за это будет моя жизнь. Я хочу развестись и оставить вас при себе. Хочу, чтобы мы все вместе жили спокойно, без постоянных ограничений и контроля. Я не позволю уничтожать себя. Мне больше тридцати лет, и я достаточна взрослая, чтобы никому ничего не быть должной.
— Ты всегда можешь рассчитывать на нас. Правда, Мелисса?
— Конечно, — ответила та. — Но, мама, я боюсь, что с тобой что-то случится и мне придется жить у отца…
— Милая, я буду очень осторожна. Никому не удастся нас разлучить!
Мы отправились спать. Я попробовала уснуть, но мне не давала покоя одна мысль: сможет ли мой отец отдать моих дочерей Абделю?
На следующий вечер отец позвонил мне. Ситуация менялась с каждым часом. Абдель по-прежнему требовал десять миллионов динаров за свое возвращение к нам. Но теперь, не получив этих денег, он уже не хотел брать к себе дочерей, так как якобы сомневался, что это его дети.
— И что мне теперь делать с вами тремя?! — прокричал отец. — Я не могу содержать вас до конца своих дней. Думаю, уж лучше заплатить ему сколько хочет.
— Мы не будем вам в тягость! — принялась уверять его я. — Я сама буду заниматься дочерьми и никоим образом не брошу тень на вашу репутацию. Вы не пожалеете, что оказали нам доверие.
— Нет! Ни за что на свете! Что подумают люди, если моя дочь будет одна воспитывать детей?! Что я больше не уважаю правил нашей веры? Уж лучше убить вас всех троих, чем согласиться на такое унижение!
— Несмотря на все свое уважение к вам, должна сказать: даже если вы заплатите ему требуемое, не может быть и речи, чтобы я вернулась и дальше жила с ним. Не забывайте, отец, он трижды отрекся от меня. Согласно законам ислама, я ему больше не жена.
— Вот, значит, как ты мне теперь отвечаешь! Мадам все берет в свои руки, — саркастически произнес он. — Что о твоем решении думают дочери?
— Они хотят остаться со мной, с отцом они очень несчастны.
— Хорошо же! Не желаю больше тратить время на тебя и твоих дочерей, — заявил отец, давая понять, что разговор окончен. — Я больше не в состоянии содержать тебя до конца своих дней. Я выдал тебя замуж в шестнадцать лет вовсе не для того, чтобы через семнадцать лет ты снова вернулась ко мне. Я не обязан нести за тебя ответственность, а за твоих дочерей — тем более. Ты больше не часть моих обязанностей, и я не в том возрасте, чтобы начинать все сначала.
— Я не хочу быть обузой для вас, но Абдель, перед тем как уйти, трижды отрекся от меня. Перед Всевышним я ему больше не жена. Даже одна я в состоянии достойно воспитать своих дочерей; вы будете нами гордиться! Позвольте мне вместе с дочерьми жить в вашем доме. Я готова работать, если нужно.
Голос отца становился все более напряженным.