Под завесой страха

Гости заполнили зал, заиграла музыка. Тетя Карима спросила меня, как я себя чувствую.
— Как приговоренная к смерти перед казнью, — слабым голосом отозвалась я.
— Не говори так, моя девочка! Не нужно говорить о несчастье в день свадьбы.
Меня усадили в высокое кресло, стоящее на возвышении, — отсюда все могли меня видеть — и дали коробочку, в которой лежало кольцо. Я взяла ее, не зная, что с ней делать. Мне объяснили, что я должна достать кольцо и надеть его на палец мужу сразу после того, как он наденет кольцо мне. От одной мысли, что предстоит сделать это у всех на глазах, я разнервничалась.
  
Возгласы «ю-ю-ю» сделались пронзительными и очень настойчивыми. Все присутствующие повернулись в сторону входящего в зал моего будущего мужа. Я воспользовалась случаем, чтобы получше рассмотреть его. Среднего роста, широкоплечий, довольно плотный. Сильный человек, в этом можно было не сомневаться. Темноволосый, с темно-карими глазами, он с гордостью носил густые черные усы.
Жених подошел к пустому креслу, стоявшему рядом с моим. Чтобы не встречаться с ним взглядом, я опустила глаза.
— Пришло время загладить вину, Самия. Веди себя так, чтобы мы с отцом могли гордиться тобой, — прошептала мне мать, прежде чем отойти.
Жених был рядом со мной. На какое-то мгновение мне показалось, что я сейчас потеряю сознание, но я смогла взять себя в руки. В это время певица щедро осыпала меня восхвалениями, а публика аплодировала.
Пришло время пройтись перед гостями, демонстрируя подготовленные матерью двенадцать платьев. Распорядительница отвела меня в предназначенную для переодевания комнату, а потом начался показ. Я снимала одно платье, шествовала к своему месту, где сидела минут пять, после чего снова уходила. Шла, чтобы надеть следующее платье, и возвращалась… Мне было не особенно приятно так расхаживать, но это давало возможность хоть что-то делать и находиться подальше от будущего супруга.
После двенадцатого платья я снова надела свадебное. Или, скорее, одежду смертника. Расплывшись в улыбке, мать дала понять Абделю, что пора обменяться кольцами. Тот повернулся ко мне и попросил дать руку. Это был первый раз, когда он заговорил со мной. Все взгляды были прикованы к нам. Я пыталась найти среди них хоть один сочувствующий. Мать сделала мне знак быть внимательной к тому, что происходит, но я продолжала шарить глазами. Печально глядя на меня, тетя Карима указала мне на свой палец. Я поняла, что наступила моя очередь. Взяв кольцо, я выронила его, а Абдель подобрал. Я осторожно взяла кольцо и, несмотря на то что руки у меня тряслись, на этот раз проделала все как положено. Никогда ранее я не притрагивалась к руке мужчины, который не являлся моим родственником. Это было впечатляюще!
Когда обмен кольцами завершился, я почувствовала кратковременное облегчение. Но роковой момент неотвратимо приближался. Около восьми вечера певцы завели прощальную песню, и Абдель повел меня к выходу. Тетя Карима подошла ко мне:
— Я здесь, Самия, не беспокойся. Я провожу тебя до дома твоего дяди, где пройдет ваша брачная ночь.
Я попросила тетю накинуть на меня покрывало: очень хотелось плакать, но так, чтобы никто не видел. Этот кусок ткани давал хоть одно преимущество — скрывал от всего мира.
Тетя Карима подвела меня к автомобилю, предназначенному для женщин…
  
Глава IV. Первая брачная ночь
 
Согласно алжирской традиции, мой муж — теперь он окончательно стал им — должен присоединиться ко мне позже, в спальне, предназначенной для первой брачной ночи. В наши дни этот порядок соблюдают только самые пылкие фанатики.
Когда мы прибыли на место, тетя Карима показала мне спальню для новобрачных. Это была просторная комната с приглушенным светом. Посредине возвышалась огромная кровать с атласным, отделанным кружевами покрывалом в тон шторам на окнах. Все это показалось мне таким отталкивающим, что я покрылась гусиной кожей.
Тетя Карима заверила, что все пройдет хорошо. Но тут сестра моей матери — хозяйка дома — сообщила, что новобрачный вот-вот приедет и тетя Карима должна уходить. Я уцепилась за свою тетку:
— Пожалуйста, тетя, останься со мной! Я боюсь. Не оставляй меня с ним наедине! Уведи меня.
— Я буду в соседней комнате. Если понадоблюсь, ты сможешь меня позвать, — сказав это, она вышла, оставив меня наедине с моими страхом и слезами.
Некоторое время спустя дверь открылась. Мой муж вошел в комнату, будто паша к себе во дворец. Постояв несколько мгновений, он медленно приблизился. Я перестала дышать.
— Ну вот, наконец-то мы одни, — саркастически произнес он. — Хочу, чтобы ты посмотрела на меня!
Я была не в состоянии этого сделать. Указательным пальцем муж поднял мне подбородок; это был первый раз, когда я смогла получше рассмотреть его лицо. Он выглядел гораздо старше своего возраста. Черты лица были довольно гармоничными, но его выражение показалось мне довольно жестким; он мог бы быть красивым, если бы больше улыбался.
Муж уселся рядом и, неторопливо осмотрев с головы до ног, принялся меня трогать. Он ощупывал меня все активнее; я издала крик, который только рассмешил его.
— Не строй из себя святую невинность и не говори, что ни один парень до тебя не дотрагивался. Знаю я вас, девиц! Корчите из себя невесть что, набиваете себе цену, но меня не обдуришь! — Он снова рассмеялся. — Давай иди сюда! Не сопротивляйся. Увидишь: тебе со мной понравится.
Он вызывал у меня отвращение. Я не хотела видеть его лица и не хотела, чтобы он до меня дотрагивался. Права была мать: мужчины действительно воплощение зла. Почему ее сейчас здесь нет, чтобы защитить меня? Я была одна перед голодным волком.
Муж приказал мне раздеться, я отказалась. Толкнув меня на кровать, он принялся раздевать силой.
— Кричи, если хочешь, мы в этом доме одни. Нет никого, кроме нас с тобой. Чем громче ты кричишь, моя красавица, тем сильнее я завожусь.
Я вцепилась в платье, в то же время чувствуя, что Абдель получает удовольствие от нашей борьбы. Я продолжала сопротивляться, и тогда он ударил меня.
— Получай! Это заставит тебя стать покладистее!
Я схватилась за щеку, которая буквально пылала. Воспользовавшись этим, муж сорвал платье и принялся меня разглядывать.
— Подумать только, целый год я фантазировал насчет твоего тела! Ты совсем не такая, какую я себе представлял! Сисек почти нет. И что мне с этим делать? Вырастут они со временем или мне придется всю жизнь довольствоваться тем, что есть? И к тому же ты не любишь заниматься любовью! Ну, давай! Снимай остальное, или получишь взбучку.
Теперь я поняла, с кем имею дело. Абдель был жестоким мужчиной. Чтобы избежать новых ударов, мне пришлось ему подчиниться. Я выполняла все, что он требовал. Теперь я была перед ним совершенно голая и сгорала от стыда. Он со смехом щупал меня повсюду, вызывая еще большее отвращение. Затем он спросил, правда ли, что я девственница. Разумеется, я была девственницей!
— Что ж, сейчас мы сможем отлично позабавиться вдвоем, — удовлетворенно усмехнулся он.
Схватив меня за плечи, муж навалился сверху, желая проникнуть в меня силой. Мне было очень больно, и я закричала. Я умоляла его остановиться, но чем больше я это делала, тем сильнее он получал удовольствие, причиняя мне боль. Всю ночь я не сомкнула глаз. Муж постоянно пытался проникнуть в меня, и всякий раз я плакала и выла от боли. Уснули мы только к концу ночи.
Ранним утром я проснулась рядом с голым, громко храпящим мужчиной. Тихонько соскользнув с кровати, я пробралась в ванную комнату и заперлась. В этом огромном доме мы действительно были одни. Увидев свое отражение в зеркале, я сочла себя отвратительной: грязной и несчастной.
  
Причесав волосы, я села на пол, спрятав голову между колен. Эту позу я принимала, когда мне было страшно или когда хотела избежать какой-то неприятной ситуации. Перед глазами мелькали тягостные ночные сцены, подтверждавшие предательство моих родителей, а особенно — матери, передавшей меня в руки сексуального маньяка, а ведь я даже не представляла себе, что такое секс.