Безнадежный некромантик (ЛП)

— Мне ты не кажешься «плохой».
Семь простых слов, сложившихся в предложение, которое она никогда не слышала прежде; Хелспира улыбнулась.
— Вы сами тоже не кажетесь плохим. Я не могла не подслушать, что вы заслужили титул Чемпиона Стражи. Я могу лишь мечтать о достижении такого престижного признания. Должно быть, вы были выдающимся фехтовальщиком в свое время.
— Ну, нет. То есть, да. Но, честно говоря, меня всегда больше тянуло к музыке, чем к полю битвы. — Бен постучал пальцем по подбородку — сухое «клац-клац-клац» кости о кость. — Если бы я объединил свой посредственный талант к фехтованию с искренней преданностью исполнительскому искусству, я мог бы убивать людей лютней и получить лучшее из обоих миров.
  
Смех вырвался из Хелспиры с такой силой, что она прижала пальцы к губам, чтобы подавить его. Лишь когда к ней вернулось самообладание, она прочистила горло.
— Я не эксперт в вопросах дипломатии, но не думаю, что убийство людей музыкальными инструментами пойдет на пользу вашей репутации.
— Не буду лгать: я скучаю по тому времени, когда меня все любили. Или, по крайней мере, по возможности находиться рядом с людьми без того, чтобы на меня пялились.
— И без перешептываний, — добавила Хелспира.
— Или на указывания пальцами.
— На испуганные вопли.
— Или, мой личный фаворит, — сказал Бен, — падения на колени и мольбы к богам выжечь им глаза, чтобы избавить от лицезрения такой «профанной мерзости».
Глаза Хелспиры расширились.
— С этим я еще не сталкивалась.
— Вечер еще только начинается. — Бен игриво подтолкнул её локтем. — Время еще есть. Но раз уж кажется, что все столь же охотно общаются с демонами, как и с разумными мешками костей, как насчет того, чтобы заключить союз, пока публика не научится ценить хорошую компанию?
Тепло разлилось по её груди. С самого момента бегства из Хтонии Хелспира мечтала подружиться с кем-нибудь из местных жителей Сиафары. Хотя в её мечтах не фигурировал полный комплект человеческих костей, она была не в том положении, чтобы привередничать. За два года хождения по поверхности этого мира это был её самый длинный разговор с кем-либо, не считая Сесила.
Но Сесил не в счет. Не после всего того, что вытворил этот ублюдочный маг.
Как бы она ни стремилась доказать королеве, что успешно выполнила задание и привела Кошачьего глаза, Хелспира почти пожалела об этом, когда они достигли величественного арочного входа в Большой зал.
— Если ты хочешь союза, то он у нас будет. — Она сжала руку Бена и потрясла её. — Но нам придется продолжить этот разговор в другой раз. Королева ждет.
Любые добрые чувства, которыми обменялись Хелспира и Бен, не нашли отклика у Кошачьего глаза. Он остановился перед закрытой дверью, нахмурившись.
— Десять секунд — и меня начнет отчитывать старая королева эльфов. Класс. — Он вздохнул. — Давайте покончим с этим.
Кошачий глаз хрустнул пальцами и толкнул богато украшенную дверь. Сказать, что она едва поддалась — значит проявить излишнюю щедрость.
— Кровь и кости, почему они настаивают на том, чтобы делать эти штуки такими чертовски тяжелыми? — прохрипел он, упираясь пятками в мраморный пол для устойчивости. Когда его усилия — или жалость какой-то божественной силы — позволили ему просочиться внутрь, он посмотрел на Хелспиру, тяжело дыша и протягивая руку. — Дамы вперед.
— Как… по-джентльменски. Благодарю. — Боги, она надеялась, что в её голосе было достаточно сочувствия, чтобы не задеть его чувства.
Проскользнув мимо него в просторную залу Большого зала, она дождалась, пока Бен, Кошачий глаз и остальные Красные Стражи последуют за ней, распределяясь по огромному помещению.
Тот, кто сообщил королеве об их прибытии, сделал это с большой поспешностью. Королева Саэлин уже восседала на одном из своих многочисленных стратегически расставленных тронов. Этот стул был скорее декоративным, чем функциональным, но Хелспира слышала, что работа, вложенная в его создание, уберегла местных краснодеревщиков от финансового краха. Такая щедрость была не редкостью для любимой королевы королевства Ниллмас — по крайней мере, в те времена, когда финансирование битв и отправка помощи всем деревням, пострадавшим во время этих сражений, еще не разоряли казну королевства.
В величии залы сердце Хелспиры затрепетало. Ей редко доводилось бывать в Большом зале, и хотя сводчатые потолки напоминали ей о том, насколько просторной могла быть Хтония, на этом сходство заканчивалось. Первозданная красота жила в каждом уголке, вплоть до очищенных от плоти костей дракона, закрепленных на возвышающейся стене за троном королевы. Конечно, останки легендарного зверя были приколоты с таким достоинством, как мертвый мотылек, пронзенный энтомологической булавкой, но это все равно было зрелище, достойное восхищения.
Двери за их спинами захлопнулись с грохотом. Кошачий глаз, все еще пытаясь отдышаться, отряхнул свои серовато-белые рукава и притворился, что поправляет несуществующий воротник на тунике. Несмотря на то, что люстры под потолком и огромные витражные окна выставляли напоказ его растрепанный вид, он излучал уверенность, приглаживая копну серебристых волос. Раскинув руки, с косой в одной из них, он зашагал к королеве и отвесил поклон.
— Саэлин. О, прошу прощения, я хотел сказать — Ваше Величество. — Его нефритовые глаза пронзили завесу волос, когда он поднял голову, не выходя из поклона. — Вижу, вы сохранили дракона. Вы либо сентиментальны к старым реликвиям, либо у вашего нового дизайнера интерьеров сомнительный вкус.
Королева Саэлин встала одним плавным движением. С осанкой прямой, как стрела, кожей, гладкой, как стекло, и каждой прядкой длинных темных волос, уложенной до совершенства, эльфийская королева ничем не напоминала большинство столетних обитателей, выглядя как человек, которому едва перевалило за двадцать, а вовсе не как та, кому скоро исполнится двести с лишним лет.
— Дракон напоминал мне о лучших днях, — произнесла она голосом столь же безупречным, как и её облик. — Днях, когда мой дорогой друг заверял, что это гарантирует мою защиту, если кто-то когда-нибудь минует Красную Стражу и вторгнется в замок.
На лице Кошачьего глаза появилась очаровательная ухмылка, он выпрямился, опираясь на косу.
— Значит, все-таки сентиментальны к старым реликвиям. Еще одна тайна раскрыта. В любом случае, прошло слишком много времени.
— Это вы были тем, кто продолжал отклонять мои просьбы об аудиенции.
— У меня плотное расписание.
— А я веду за вами пристальное наблюдение. — Королева Саэлин наклонила подбородок, её янтарные глаза сузились. — Если не считать разучивания танцевальных па с нежитью и бесконечных игр в «Разгром и руины» с Чемпионом Стражи Ризом, ваша жизнь столь же пуста, как и четыре года назад. У вас не было причин отклонять мои вызовы.
— Да, я прекрасно осведомлен о том, как пристально вы за мной наблюдаете. Я годами видел, как ваши наемные глаза шныряют по моим владениям. — Кошачий глаз переложил руку на бедро. — Друидические шпионы, Саэлин? Я не знал, что у Ниллмаса есть бюджет на столь экстравагантных разведчиков.
— Друидические шпионы? — Брови королевы сдвинулись, но её безупречное лицо не дрогнуло. — Вы ошибаетесь. Мои эмиссары способны превращаться в животных не больше, чем владеть магией, но не заблуждайтесь: они эффективны. Они не только держат меня в курсе ваших дел, но и поставляют информацию о Вессике.
— И вот так, — руки Кошачьего глаза резко взметнулись в стороны, — мы подошли к самой сути моего присутствия здесь, не так ли? Честное слово. Заманивать меня ложными угрозами о неуплаченных налогах? Ай-яй-яй, Саэлин, стыдно.
  
Хелспира пододвинулась ближе к Бену, прикрыв рот рукой, чтобы прошептать:
— Как ему сходит с рук такое неуважение к Её Величеству?
— Они давно знакомы, — отозвался Бен приглушенным голосом. — Он для неё как брат. Назойливый, конечно, но всё же брат.
Королева, казалось, была мастером игнорировать комментарии Кошачьего глаза, переходя к сути без тени колебаний.