Безнадежный некромантик (ЛП)

Голубое свечение нити Бенджамина вспыхнуло достаточно ярко, чтобы отразиться в его глазницах, когда Сикрас поместил обмотанный нитью камень между рёбрами Бенджамина. Под воздействием заклинания разбросанные кости начали собираться, суставы соединяться, и в них вернулось движение, в то время как Сикрас чувствовал, как его собственная жизненная сила покидает его, поддерживая магию. Он качнулся вперёд, пряди волос, падавшие на лоб, меняли оттенок с тёмного на призрачно-серый. Мышечная масса таяла, усталость и боль возвращались, и единственным, что облегчало страдания, было видеть, как кости Бенджамина оживают и внезапно крепко хватают Сикраса за плечи.
  
— Я видел её! Имри! — Бенджамин сжал руки сильнее, его голос был полон восторга. — Сикрас, Имри была в Энносе, и сущность, и душа, она была там целиком. Я… я снова смог увидеть свою сестру. Ну, видеть без видения, как бы там всё в Энносе ни было устроено. Ты понимаешь, о чём я. Но она была там. Я чувствовал её. Сказал ей, что люблю её, и она была счастлива, и… и потом пришла богиня Тиагон. Она пришла и забрала её в рай богов-близнецов. И Дионус тоже был там, но Смерть…
По мере того как восторг в голосе Бенджамина угасал, Сикрас боролся с нахлынувшей тошнотой. Огромная нагрузка, необходимая для привязки души Бенджамина к костям, вновь истощила его, и мир вокруг закружился, превращаясь в смазанное пятно из ландшафта и фигур. Превозмогая дискомфорт, он проглотил подступившую к горлу желчь и ухмыльнулся:
— Оказалось, душа Имри тоже была здесь в ловушке. Но теперь она свободна. Она наконец-то сможет обрести покой рядом с Тиагон.
Бенджамин отпустил плечи Сикраса.
— Её душа всё это время была заперта? Мечом Дионуса? Я просто рад, что теперь с ней всё в порядке. Если кто и заслужил вечный покой, так это Имри. А Ниллмас в безопасности?
— Вессик мёртв, если ты об этом. Я расскажу тебе все грязные подробности, когда мир перестанет вращаться.
— Значит, всё кончено. Вот и всё. Ты сделал это. — В тоне Бенджамина появилось что-то пугающее, он задумчиво уставился вдаль. — Ты сделал это. Больше ничего не осталось.
Сикрас кивнул. Как бы приятно ни было наслаждаться простыми вещами — вроде нормального кровообращения и мышц, которые не пожирает атрофия, — возвращение Бенджамина делало потерю таких мелочей вполне терпимой. Но что-то всё ещё казалось… незавершённым.
Хелспира обняла Бенджамина, выражая радость от его возвращения, но её слова доносились до Сикраса словно эхо, где-то на краю сознания. Он глубоко вдохнул и медленно, задумчиво выдохнул.
Внезапный знакомый холод смыл краткий миг передышки. Каким-то образом он знал, что она придёт.
— Прошу прощения, вы не могли бы оставить меня на минуту? — Сикрас бросил последний взгляд на своих спутников, поднялся, поправил воротник и сократил расстояние между собой и Смертью.
Она наблюдала за ним молча, её рваные одежды и длинные локоны оставались неподвижными, несмотря на ветер.
— Как бы мне ни нравилось ваше общество, вам не нужно навещать меня так часто. Вессик… — Сикрас запнулся, уколотый чувством вины за судьбу своего дорогого друга, — …больше не угроза. Душа Имри наконец может отдохнуть. Итуса, может, и сбежала с теми душами, но после того, что с ней сделала Хелспира, я сомневаюсь, что она вернётся — если только не получила серьёзную черепно-мозговую травму вдобавок к потере всех тех частей тела. Всё кончено.
Из-под невероятно чёрных теней капюшона донёсся тихий голос Смерти:
— Думаю, мы оба знаем, что это не так.
Сикрас ощетинился:
— Уговор есть уговор. Я сделал всё, что должен был, всё, на что согласился.
— Да, — ответила Смерть. — Ты сделал.
— Это должна быть победа, — сказал он, сжимая кулаки, и его голос дрогнул.
Костлявые пальцы крепче сжались на древке её косы.
— Разве это похоже на победу?
Этот вопрос резанул глубже любого клинка. Сикрас зажмурился, и язвительное жжение непролитых слёз обожгло веки. Если бы он сжал челюсти ещё сильнее, зубы бы начали крошиться. Но вместо того, чтобы сбежать в привычное утешение онемения, он снова услышал боль в голосе Бенджамина — в тот момент, когда тот осознал, что не может последовать за Имри в загробный мир богов-близнецов. Когда понял, что они преуспели. Когда осознал, что обречён прожить ещё один день.
— Сикрас?
Тяжесть руки Хелспиры на его плече заставила его вздрогнуть. Выпрямив спину и насильно широко распахнув глаза, чтобы удержать слёзы, Сикрас нацепил свою привычную улыбку и повернулся к ней.
На её нахмуренных бровях читалась тревога.
— Ты в порядке?
Он поднёс её руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону.
— Почти.
Отпустив её руку, Сикрас откашлялся и шагнул мимо неё, остановившись лишь в нескольких футах от Бенджамина. Он украдкой взглянул через плечо, чтобы проверить, осталась ли там Смерть, но она исчезла.
Бенджамин склонил голову набок.
— Я чувствую, как ты на меня смотришь. Ты в недоумении, как человек может так хорошо выглядеть спустя четыре года после смерти, или у меня что-то застряло в зубах?
Уперев руки в бока, Сикрас перекатился с пяток на носки, глядя куда угодно, но только не в лицо Бенджамина.
— На самом деле, и то, и другое.
— Правда? — Бенджамин поскрёб зубы, пока не подцепил пальцами крошечное красное волоконце. — Гм. Похоже на ворс от шарфа Красных Стражей.
Вдалеке в деревьях залилась трелью птица, великодушно заполняя собой затянувшуюся паузу.
— Бенджамин?
— Да?
— Ты устал?
— Ты же знаешь, я не устаю. И даже если бы это было так, до Вайнпула не так уж далеко.
Сикрас наконец встретился с ним взглядом.
— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не устал.
— О… — тон Бенджамина наполнился пониманием. — Мы ведь не о ходьбе говорим, верно?
— Скажи мне, что ты в порядке, и мы забудем, что этот разговор вообще был.
Ветер зашумел в высокой траве, которую не успел пригнуть снег. Бенджамин молча смотрел под ноги, пока не поднял свои пустые глазницы вверх.
— Я устал, Сикрас.
Непроизвольный смешок растаял на ветру. Сикрас кивнул, упираясь руками в бока.
— Что ж, я не знаю никаких хороших сказок на ночь, но, по крайней мере, позволь мне уложить тебя.
— Ты… ты серьёзно?
— Более чем. И я глубоко, отчаянно сожалею, что мне понадобилось так много времени.
Бенджамин поднял руки, словно снимая с друга всякую вину.
— Пожалуйста, никаких извинений. Ты мой друг. Я бы сделал для тебя всё что угодно.
— Я знаю, — прошептал Сикрас, чувствуя, как сжимается горло. — Пришло время мне вернуть долг.
Хруст снега возвестил о том, что подошла Хелспира. Она встала рядом с Сикрасом, но промолчала.
Проглотив боль, Сикрас широко улыбнулся.
— Если я правильно помню, я выиграл последнюю партию в «Рэк энд Руин». Если ты уйдёшь сейчас, я останусь действующим чемпионом навеки, так что… это выигрыш для нас обоих, правда.
Костлявые пальцы сжали предплечье Сикраса.
— Ты будешь в порядке?
— Клянусь, чем угодно. Теперь эта фраза действительно что-то значит, раз я просадил свои жизни, как игрок на скачках в Ца'накае.
Бенджамин подался вперёд, словно изучая каждый дюйм лица Сикраса.
— Ты уверен, что будешь в порядке? Я никогда не могу понять, когда ты лжёшь.
— Ещё как можешь, — Сикрас похлопал его по руке. — Но позволь мне сделать это для тебя.
Бенджамин медленно кивнул и повернул голову к Хелспире.
— Позаботься о моём парне, хорошо?
Она смахнула слезу и улыбнулась.
— Всегда.
Сердце колотилось, голова кружилась, но Сикрас заставил себя оставаться собранным и невозмутимым.
— Есть хоть какой-то шанс, что ты отрёкся от Дионуса за последние пять секунд и готов подождать меня там, где оказываются все безбожные еретики после смерти?
  
Эхо смеха зазвенело в челюсти Бенджамина.
— Ты бы никогда не захотел, чтобы я оставил Имри в одиночестве в раю богов-близнецов.