Безнадежный некромантик (ЛП)

Выражение лица Хелспиры смягчилось.
— Но что?
Волна дискомфорта пронеслась по груди Сикраса.
— Кошачий Глаз сказал, что принять его силу опасно. Что только умелый заклинатель может справиться с процессом слияния, и если они не справятся — они мертвы. Я люблю Вессика, любил Вессика, но… — Его пальцы сжались в кулаки. — Я хотел верить, что он сможет. Хотел верить, что он справится со слиянием, но… Я не мог рисковать тем, что он провалится, как это было с нашим обучением магии или с богами, и я знал, что он попробует, если я не сделаю это первым. Поэтому я сказал Кошачьему Глазу, что буду его новым вместилищем.
  
— Оу, — Хелспира опустила взгляд. — Он, должно быть, был в ярости. Это то, что вывело его из себя?
— Нет, — прошептал Сикрас, уставившись на узел в древесине стола Теодора. — Вессик никогда ни на кого не злился, кроме самого себя. После того как я слился с Кошачьим Глазом — а кровь и кости, это был самый болезненный опыт в моей жизни, — Смерть явилась мне еще до того, как я покинул Энос. Сказала, что ей осточертели некроманты, личи и диаволы, которые вечно используют людские души, как пешки в игре, и разоряют её сад. Она хотела, чтобы я отказался от силы Кошачьего Глаза, но единственный способ сделать это — умереть девять раз. Я предложил вызов: мы сыграем в игру. Если я выиграю, то получу её косу. Если она выиграет, то сможет забирать мои жизни, одну за другой.
— Ты поставил на кон свои жизни ради косы? — пискнула Хелспира.
— Эй, я обожаю эту косу. Если бы у меня были дети, эта коса была бы их почетной бабушкой. Когда я умру, эта коса унаследует мое поместье.
— Ты имеешь в виду свои долги, — съязвил Бенджамин.
— Как, черт возьми, ты победил? — спросила Хелспира.
— Я знал, что не смогу выиграть в игре мастерства, поэтому вызвал её на игру случая и мне очень, очень повезло. — Сикрас запустил пальцы в волосы и вздохнул. — К сожалению, даже возвращение с невероятно крутой косой стало слабым утешением для Вессика. Он так старался скрыть свое разочарование, но я видел его. Я украл его последний шанс стать тем, кем, как он думал, ему нужно быть.
Теодор фыркнул.
— Тебе следует радоваться, что он потерпел неудачу. Можешь себе представить, если бы ты преуспел, помогая безумцу в его стремлении к почти безграничной власти? Учитывая твою дружбу с Вессиком, меня весьма беспокоит, что кто-то вроде тебя имеет доступ к таким вещам. Компания, которую мы выбираем, говорит о человеке очень многое.
Сикрас впился в Теодора взглядом.
— Острые слова от человека, чей друг вырвал у Хелспиры глаз.
— Я бы вряд ли поставил вырывание глаза демона в один ряд с массовым убийством людей. К тому же, — Теодор с насмешкой посмотрел на Хелспиру, — любой, кто достаточно доверчив, чтобы купиться на чары Сесила, заслуживает того, что получил. Этот человек был моим другом и коллегой, да, но даже я был достаточно умен, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки.
Хелспира потянулась к своему протезу. Она остановилась в шаге от него, пальцы легли на щеку. Она ничего не сказала.
У Сикраса дернулась мышца на челюсти. Он бросил взгляд на Бенджамина, они обменялись кивками, после чего он снова сосредоточился на Теодоре.
— Называй свою игру умов, добрый сэр. Я готов.
Раздув грудь, как территориальная жаба, Теодор ухмыльнулся:
— Метаморфозы.
— Метаморфозы, — Сикрас сплел пальцы в замок. — Ты уверен?
— Абсолютно. Один раунд. Ставки ты знаешь. По рукам?
Стул скрипнул, когда Сикрас придвинул его по полу к столу.
— Считаю своим долгом предупредить, что я мастер «Метаморфоз». Едва ли будет честно начинать матч, не раскрыв эту информацию.
Теодор открыл ящик и достал коробку с игрой.
— А мне нравятся мои шансы.
— Тогда, в таком случае… — Сикрас постучал костяшками пальцев по столу, — расставляй.
Рядом с ним дыхание Хелспиры вырывалось короткими, нервными толчками.
— Ты уверен в этом?
Сикрас ухмыльнулся.
— Очень.
Глава двенадцатая
Хелспира
Прекрасно. Теперь они играют в азартные игры. А что, если они не получат свиток? Сикрас никогда не отправил бы Бена в опасную ситуацию без страховки.
Может быть, это и было его планом с самого начала? Бен прямо признался, что Сикрас — патологический лжец. Неужели всё это путешествие — одна большая уловка? Чтобы отсрочить заключение за свои преступления и продолжать избегать столкновения с Вессиком? Хелспира грызла один из своих когтей, мысленно помечая, что нужно будет подпилить его позже.
Перерезать волшебнику горло и забрать свиток.
От нервов у Хелспиры скрутило живот, когда она уставилась на игру. Дюжина маленьких мраморных шариков покоилась в дюжине маленьких углублений, а множество других пустот окружали шестиугольную доску. Она никогда не видела ничего подобного. Надеясь, что Бен сможет пролить свет на цель игры — и на шансы Сикраса на победу, — она подняла взгляд, чтобы найти его.
Он стоял на другом конце комнаты, за порогом коллекции магических артефактов Теодора, по-видимому, пристально рассматривая содержимое внутри.
Прежде чем она успела догадаться, что он там делает, Теодор со щелчком установил последний шарик на место.
— Начинай, — сказал волшебник, лишенный всякого великодушия. — Я даже дам тебе право первого хода.
Сикрас осмотрел доску.
— Угу. Интересно. — Он потянулся к аметистовому шарику, но оставил руку зависшей над ним.
Он ждал.
И ждал.
Подождав еще немного, он завис над другим шариком — блестящим, голубоватым.
— Да, думаю, очевидно, каким должен быть первый ход.
— Так сделай его, — последовал нетерпеливый ответ Теодора.
— Видишь ли, я думаю, ты считаешь, что я пошевелю этот. — Сикрас прижал подушечку указательного пальца к морозно-зеленому шарику. — Но это было бы слишком очевидно, не так ли?
Раздался мягкий, но знакомый звук скрипа зубов.
— Просто сделай свой ход.
— К чему такая спешка, Теодор? Неужели я чувствую легкий страх?
— Не от действующего чемпиона Сиафары по «Метаморфозам», нет.
Сикрас постучал пальцем по подбородку и издал серию долгих, расчетливых звуков, выражающих глубокое раздумье. Он причмокнул губами, прежде чем кивнуть самому себе, постукивая по каждому шарику в такт мелодии, которую, казалось, сочинял у себя в голове.
— Раз, два, три, какой же мне выбрать?
К тому времени, как Теодор с грохотом опустил кулак на стол, отчего шарики и доска подпрыгнули, Бен отошел от двери и направился обратно к «празднику». Хелспира заметила, как они с Сикрасом обменялись безмолвными кивками.
После этого Сикрас продолжал ломать комедию.
— Ради всего святого, — взвыл Теодор, — сделай свой чертов ход!
— Совершенство требует терпения. — Сикрас выбрал шарик и передвинул его. — Вот так. Попробуй крыть.
Теодор приподнял бровь.
— Это твой ход?
— Это мой ход.
Недоверие на лице Теодора сменилось смехом. Последовал вихрь перемещений шариков, длившийся не более четырех секунд, прежде чем он воскликнул:
— Ха! Мастер «Метаморфоз», говоришь? Жалкое зрелище. Я не выигрывал одним ходом с тех пор, как был мальчишкой.
— Ты уже выиграл? — голос Сикраса прозвучал заинтересованно, но ровно. Он осмотрел доску и моргнул. — Что ж, дерьмо.
Приглушенный стон вырвался из-под сжатых губ Хелспиры, она запустила пальцы в волосы.
— Ты проиграл? Я думала, ты сказал…
— Уговор есть уговор. — Теодор постучал по коробке с мистером Тиббонсом. — Воскрешай его. Сейчас же.
  
Сикрас одарил Хелспиру улыбкой, но она ничуть её не успокоила.
Проиграли. Они проиграли. Никакого свитка. Баронет убьет её, а затем бросит её и её родителей обратно в Хтонию. Несомненно, в той обстановке мама снова войдет в демоническое состояние и потеряет те крохи себя, что еще остались, а папа будет обречен смотреть, как любовь всей его жизни превращается в безмозглого зверя. Маленькая часть её ликовала, что не придется отправлять Бена на опасную территорию, но…