Здравствуй, счастье

Она потянулась, взяла стакан из его руки и влила в себя горькую жидкость. У нее сжалось горло, плечи дернулись, и она сильно закашлялась.
– Теперь, – выдохнула она, – теперь вы удовлетворены?
Он молчал, только смотрел на нее пустым взглядом; глаза его были непроницаемы. Оливию охватила легкая дрожь, когда она подумала о том, что он заполнял собой, даже переполнял ее маленькую гостиную.
  
Он протянул руку и взял стакан из ее пальцев.
– Черт, похоже, не каждый день приходится вам узнавать о смерти благодетеля. У Оливии сузились глаза.
– Чарлз Райт был добрый человек, – сказала она.
– Особенно к вам, золотце. – На его лице вновь промелькнула ухмылка. – Я вполне могу понять вашу истерику от такой ужасной потери.
– Я не хочу разделять этот драматический момент с вами, мистер Арчер, – холодно сказала она, – но я не впала ни в какую истерику. Он лениво пожал плечами:
– Пусть будет так, как вы сказали, золотце. Оливия поднялась на ноги.
– До свидания, мистер Арчер. Я хотела бы сказать, что была бы рада видеть вас снова, но… Он прислонился к стене и покачал головой.
– Я еще не ухожу, мисс Харрис, – сказал он, передразнивая ее деловой тон.
– Вы уйдете. Нам больше нечего обсуждать.
– Нам нужно многое обсудить. – Он тряхнул головой и снова улыбнулся. – Например, что вы сделали старине Чарли, чтобы он умер?
К щекам Оливии прилила кровь:
– Что?!!
Эдвард захохотал и поднял ладонь.
– Позвольте мне задать этот вопрос иначе. Какие маленькие трюки вы проделали с ним этой ночью, а? – Улыбка исчезла с его лица. – Это должно было быть чем-то очень завлекательным. Чарли обычно очень недолго пребывал в дамском обществе, но, я полагаю, такая женщина, как вы, знает такие штуки, которые могут вознести мужчину на небеса с таким же успехом, как и низвергнуть его в пекло.
Оливия в изумлении уставилась на него:
– Вы предполагаете… вы пытаетесь клеветать, что я… Что Чарлз и я были… что мы были?..
– Я вовсе не клевещу. – Эдвард быстро пересек узкую комнату и встал перед ней раньше, чем она смогла как-то отреагировать. – Я видел его, Оливия. – Его голос был спокоен, вкрадчив и таил угрозу. – Я видел его в этой большой постели с шелковыми простынями. Я видел след от вашей головы на подушке рядом с ним, я видел обрывок черного кружева, который вы оставили на полу…
– Я не желаю слушать всю эту чепуху, – начала было Оливия и попыталась пройти мимо него. Эдвард крепко схватил ее за плечо.
– Это очень печально, мисс Харрис, что вы не присутствовали при его последнем вздохе. В конце концов, ваш любовник…
– Идите к черту! – На ее глазах выступили слезы ярости, когда она безуспешно попыталась освободиться от его хватки. – Он не был моим любовником!
Эдвард рывком повернул ее к себе:
– Не был?
– Нет! Он был…
Он был любовником Риа, едва не вырвалось у нее. Но этого никто не знал, и как она могла назвать имя Риа без ее разрешения? Кроме того, ни она, ни Риа не обязаны давать этому человеку какие-либо объяснения. Как сказала Риа, он был родственником жены Чарлза, и его интерес к Чарлзу основывался единственно на том, что он искал способ заполучить в свои руки семейное состояние. Теперь ей это было очевидно. Эдварду Арчеру было наплевать на смерть Чарлза. И возбужден сейчас он был вовсе не потому, что Чарлза Райта уже не было в живых.
– Я не обязана объясняться перед вами, – жестко сказала Оливия. Он рассмеялся.
– Да, я тоже полагаю, что не обязаны, – Он приблизился к ней вплотную. – Но вы могли бы быть добрее ко мне, детка, учитывая, что вы потеряли свой кусок хлеба с маслом.
Оливия отбросила его руку.
– И не собираюсь делать этого! Вы не имеете права…
– У меня есть все права, – проникновенно сказал он шепотом. – И лучше вам быть добрей ко мне. – Она закричала, когда он обхватил ее и прижал к своему высокому, сильному телу. – Скоро вы получите счета, которые нужно будет оплатить, а я контролирую все состояние. – Он развернул ее в своих руках так, что она потеряла равновесие, она почти лежала на нем, а он лениво ухмылялся, ощущая тяжесть ее тела на своем. – Тебе, конечно, придется расстаться с этой квартиркой на Саттон-Плейс.
– Вы сумасшедший! У меня нет…
– Но и это местечко очень уютное. Я могу позволить тебе сохранить его, так же как и эту милую студию при ней.
– Убирайтесь! – закричала она, изо всех сил стараясь высвободиться из его рук. – Убирайтесь отсюда к черту, Эдвард Арчер, убирайтесь…
– Будь же со мной так же мила, как ты была мила к старине Чарли, – прошептал он и прильнул к ее губам.
Он был сильный, такой сильный, как она и предполагала. Его руки охватили ее как клещи, прижали к горячему телу. Она кричала и безуспешно пыталась вырваться.
– Я могу быть таким же щедрым, каким был он, – шептал он, зажав ладонями ее голову так, что она не могла шевельнуться. – И я могу тебя осчастливить в постели. Мы оба знаем это.
– Вы негодяй!
– Черт возьми, мы можем доставить друг другу так много радости в постели, – сказал он хрипло и, наклонившись, еще раз поцеловал ее.
Это был такой же поцелуй, как и первый, грубый, насильственный поцелуй, который должен был напомнить ей, кто из них был хозяин положения и что он думает о ней. Поцелуй возбудил в ней лишь ярость.
– Я ненавижу вас! – выдохнула Оливия в бешенстве.
Эдвард отреагировал очень спокойно.
– В самом деле? – сказал он; его руки оставались такими же твердыми, объятие столь же сильным. Его тело, прижатое к ней, пылало. Но теперь в том, как он обнимал ее, она почувствовала страстное влечение. Изменились и его поцелуи. Они стали нежными, они уже просили, а не требовали, давали, а не только брали. – Оливия, – прошептал он.
И с тихим рыданием поражения она подняла руки и позволила им крепко обнять его шею. Она прижалась к нему, желая глубже ощутить, как он вжимается в ее груди, в ее живот, желая чувствовать шелк его темных волос в своей ласкающей руке, чувствовать жар его губ на своих губах.
Он оторвал ее от себя так внезапно, что она чуть не упала. Расширенными глазами она смотрела в его глаза и видела, как из цвета морской волны они становятся ледяными.
– Видишь? – сказал он. – Это могло бы быть великолепно. – Вновь по его лицу пробежала кривая ухмылка. – Но я не уверен, что захочу довольствоваться объедками от другого мужчины.
Оливия не колебалась. Ее рука взметнулась и с силой ударила его по щеке. Удар плоти по плоти был подобен удару молнии и эхом отдался в маленькой комнате. На лице Эдварда появилось зловещее выражение, но Оливию это уже не волновало.
– ВЫ негодяй, – произнесла она гневным шепотом. – Вы не смеете приходить в мой дом и обращаться со мной подобным образом! Кто, в конце концов, вы такой?
Он улыбнулся лениво, словно она задала наконец единственный вопрос, заслуживающий ответа; казалось, ему потребовалась вечность, чтобы дать этот ответ.
– Я думал, ты знаешь, – сказал он спокойно. – Я пасынок Чарлза Райта.
Она глядела на него, не веря своим ушам.
– Не может быть. Вы же родственник его…
– Я его пасынок, мисс Харрис. И я здесь нахожусь с целью проследить, чтобы вам не досталось ни цента из того, что по праву принадлежит моей матери.
– Вашей… вашей матери? Но Чарлз с ней разводится.
Он засмеялся.
– Он вам тоже это говорил? Черт возьми, похоже, это любимая сказочка, которую он рассказывал в постели. – Улыбка улетучилась с его лица. – Слушай же, и слушай внимательно, детка. Я намерен сказать это только один раз перед тем, как поручу вести все разговоры своим юристам. – Он обвел рукой вокруг, как бы захватывая все, – эту квартиру, этажи под ней и, Оливия знала, самое ее существование. – Тебе не достанется ничего из этого. Ни это место, ни апартаменты, снятые на твое имя на Саттон-Плейс…
  
– Какие апартаменты?
– Вы лишитесь всего этого, мисс Харрис. Мои адвокаты и я проследим за этим. Так что можете почистить ваши туфли и отправляться на прогулку. Оглядитесь как следует, может, вам улыбнется удача и вы найдете другого лизуна на место доброго старины Чарли.