Здравствуй, счастье

– Черт возьми, вы прекрасно знаете, что я этого не делаю.
– Во всяком случае, именно так я понимаю ваши выпады, мистер Арчер…
У нее перехватило дыхание, когда он положил руки ей на плечи. Его пальцы с силой впились в ее тело, и это прикосновение словно насквозь пронзило ее. Взгляд Арчера пробежал по ее лицу и остановился на губах.
– Вы думали обо мне? – спросил он.
– Нет, – быстро ответила она. Слишком быстро, и сама поняла это. Он поднял руку и осторожно провел по ее шее, задержав пальцы сзади и освободив от заколок узел шелковистых волос. Оливия почувствовала, как они свободно рассыпались по плечам.
  
– А я думал о вас, Оливия.
Его голос был мягок, как и ласковые прикосновения пальцев к ее коже. Она почувствовала, что ее немного качнуло, его пальцы словно гипнотизировали ее.
– Я и в самом деле думала о вас, мистер Арчер, – сказала она. – У меня были ночные кошмары, мне представлялось, что вы снова объявитесь в моей жизни и будете вести себя еще более грубо, чем в тот раз.
Он улыбнулся:
– Я думал о тебе по ночам, в постели. – Его голос звучал совсем мягко, в нем слышались откровенность и страсть. – Я представлял тебя обнаженной в моих руках, твои волосы рассыпались темным покрывалом по моей подушке…
Ее сердце едва не вырвалось из груди, когда она попыталась отстраниться от него.
– Вы не имеете права…
– Я вспоминал запах твоей кожи и представлял, какая она на вкус. – Оливия задохнулась, когда он привлек ее еще ближе к себе. – Ты тоже представляла себе все это, Оливия. Я вижу это по твоим глазам, чувствую по тому, как твое тело горит под моей рукой.
– Вы сошли с ума, – сказала она. Ее голос звучал холодно, очень холодно. Но кожа ее действительно горела.
– Иногда я почти слышу, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я дотрагиваюсь до тебя.
В ее сознании вспыхнула картина. Она увидела себя в его руках, вздрагивающей от его ласк, прижимающейся к нему в пламени желания, и какое-то чувство, названия которому она не могла найти, возникло во всем ее существе.
– Никогда, – прошептала она, – никогда, даже через миллион лет. Каким вы были в последний…
Он отпустил ее так неожиданно, что она едва не опрокинулась на стол.
– Будьте осторожны в ваших высказываниях, дорогая. – Его голос стал таким же холодным, как и его глаза. – Вы не можете сказать, когда вы захотите не самого худшего на земле мужчину.
Оливия подняла руки к голове. Они дрожали, когда она пыталась заново заколоть волосы.
– Мне никогда ничего не будет нужно от вас, – сказала она срывающимся голосом. – Пока у меня есть…
– ..Любезный старина Чарли. – Его рот скривила уродливая ухмылка. – Какие трогательные сантименты, Оливия.
Надо было сказать: «Пока у меня есть две руки, которыми я способна работать», – но почему она должна оправдываться перед Эдвардом Арчером? И она с вызовом вздернула подбородок.
– Пусть так, – сказала она бесстрастно. – А теперь, мистер Арчер, если вы будете благоразумны, то…
– Любезнейший старина Чарли мертв. Слова прозвучали как выстрел. Оливия растерянно улыбнулась.
– Что вы сказали?
Его глаза не отрывались от ее лица.
– То, что вы слышали, золотце. Чарли мертв. Капут. Теперь он уже история.
Оливия прикрыла глаза. Мертв? Но это же невозможно! Она виделась с Чарлзом всего лишь накануне вечером, он на несколько минут заехал в «Плазу», чтобы забрать Риа, и был в порядке, в полном порядке.
Арчер неприятно засмеялся.
– Черт, по крайней мере, старина Чарли умер счастливым человеком.
– Чарлз Райт? – тупо спросила она. Эдвард скривил рот.
– Покойный Чарлз Райт, моя дорогая. Сколько же других Чарлзов было в вашей жизни? Может быть, мы присвоим им номера? Чарли Первый, Чарли Второй…
Мертв. Чарлз мертв. Риа, подумала она, ох, Риа…
– Он действительно умер? – спросила она шепотом, – Мертв, как доисторический динозавр. Она уставилась в жесткое, словно каменное лицо.
– Как вы можете говорить так? Неужели вы лишены каких-либо чувств?
– Почему только я? Никто не станет оплакивать этого негодяя.
Перед ней всплыло лицо Риа.
– Кто-то будет, – печально сказала Оливия, опустив голову и закрыв глаза ладонями. Эдвард Арчер громко выругался.
– Проживи я тысячу лет, и тогда не смог бы понять, что заставляет женщин плакать! Он притянул ее к себе и крепко обнял. Потрясение вернуло румянец на щеки Оливии.
Она уперлась руками в его грудь.
– Отпустите меня!
– Полагаю, сейчас последует викторианский обморок, – мрачно сказал Арчер, отпустив ее и направляясь к двери. – Не будьте смешной. – Он распахнул дверь и выглянул в холл. Дольчи от неожиданности вскрикнула.
– Мисс Харрис почувствовала себя плохо, – натянуто сказал Эдвард. – Где бы ей можно было прилечь?
– Оливия? Оливия, что он с тобой сделал?
Хочешь, я позвоню в полицию? Или в скорую помощь? Тебе нужен врач? Ох, Оливия…
– Со мной все в порядке, Дольчи. Проклятье, мистер Арчер…
– Я задал вам вопрос, девушка! – повысил голос Эдвард. – Где можно положить мисс Харрис? Дольчи указала трясущимся пальцем.
– Наверху, – сказала она. – Оливия, надо ли мне…
Но он уже отодвинул ее плечом в сторону и понес Оливию по узкой лестнице, ведущей в ее квартиру.
– Отпустите меня, – потребовала она. – Не делайте из себя посмешище, мистер Арчер. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я не хочу вашей помощи. Вы слышите меня?
Не обращая внимания на ее протесты, он плечом распахнул дверь и вступил в гостиную.
– Где ваша спальня? – повелительным голосом спросил он.
Только не в спальню. Меньше всего она хотела, чтобы этот человек очутился в ее спальне. У Оливии кружилась голова, но она не утратила способности здраво мыслить.
– На софе будет хорошо, – быстро сказала она. В несколько шагов он пересек узкую гостиную и положил ее на обтянутую бархатом в стиле Империи софу. Потом отступил назад и угрюмо уставился на нее.
– Где вы держите бренди?
– Слушайте, мне не нужно бренди.
– Где оно?
– Она подняла обе ладони:
– У меня нет бренди.
– Тогда коньяк, виски. Где у вас?
– Ничего такого в доме нет.
– Черт побери, это всегда надо иметь под рукой. Что пил Райт, когда навещал вас?
Она пристально посмотрела на него. На его лице не было абсолютно никакого выражения, но презрение в голосе было подобно пощечине.
– Ничего, – холодно произнесла она.
– Не пил? – Одна бровь приподнялась углом. – В это трудно поверить. Старина Чарли любил спиртное, почти так же, как женщин.
– Он ничего не пил, потому что никогда не был у меня в гостях. Вы возмущаете…
– Не пытайтесь обмануть меня. Он бывал у вас и здесь, и в других местах.
Оливия скрестила руки на груди.
– Он бывал в магазине, – сказала она еще более холодно, – и ни разу в моей квартире, но это вовсе не ваше дело.
Эдвард ухмыльнулся.
– М-да. И в самом деле. Зачем ему бывать здесь, когда он свил для вас такое уютное любовное гнездышко на Саттон-Плейс?
– Что?
– Валяйте, дорогуша, не отталкивайте вашу удачу. Вы прекрасно все разыграли, уверяю вас. Но теперь спектакль закончен.
Он пересек комнату и вошел в хорошо обставленную кухоньку. До нее доносились звуки открываемых дверец шкафчиков и звяканье стекла.
– Нашел, – сказал он, вернувшись в комнату и держа в вытянутой руке стакан с какой-то красной жидкостью.
– Что это? – Оливия сморщилась, когда он протянул его к самому ее лицу.
– Это дешевое вино, – сказал он. – Совсем не во вкусе Райта, но и оно сгодится. Выпейте.
– Это вино для готовки. И я уже сказала, что не нуждаюсь…
– Пейте, – рявкнул он, сверкнув глазами. – Или вы хотите, чтобы я зажал вам нос и влил его в рот?
  
Их взгляды встретились. Господи, как она презирала этого человека! Она была уверена, что он способен на все – схватить ее и насильно влить ей в рот эту дрянь. Он сильный. И внушал страх. И очень самоуверен, а она не хотела, чтобы он снова завелся, – только не сейчас. Все, что она хотела в эту минуту, это чтобы Эдвард Арчер ушел из ее дома и она смогла связаться с Риа и утешить ее.