Книжный остров мистера Фикри
Под конец пробежки срывается снег. Чтобы не наследить в зале, Эй Джей останавливается у порога и снимает кроссовки. Он прислоняется к парадной двери, и та распахивается. Он знает, что не запирал ее, но, насколько ему помнится, открытой он ее тоже не оставлял. Щелкает выключатель. Все как будто на месте. Кассовый аппарат не выглядит раскуроченным. Наверное, дверь сквозняком открыло. Эй Джей выключает свет и уже почти доходит до лестницы, как вдруг раздается по-птичьему пронзительный крик. Крик повторяется, и на сей раз настойчивее.
Эй Джей снова включает свет, возвращается к двери и принимается ряд за рядом прочесывать магазин. Вот и последний отдел, обделенная вниманием детская и юношеская книга. На полу сидит ребенок. Сказка «Там, где живут чудовища» [18] (одна из немногих книжек с картинками, удостоенная чести попасть на полки «Острова») раскрыта у него на коленях. Крупный, думает Эй Джей. Не новорожденный. Эй Джей не может определить возраст, потому что ему никогда не приходилось иметь дела с маленькими детьми. С Ник у них не получилось, а в своей семье он был младшим ребенком. Девочка одета в розовую лыжную курточку. На голове у нее шапка тугих светло-каштановых кудряшек, глаза васильково-синие, а кожа на пару тонов светлее, чем у Эй Джея. Симпатичная малышка.
— Ты кто такая? — спрашивает Эй Джей у девочки.
Без всякой видимой причины та перестает плакать и расплывается в улыбке.
— Майя, — отвечает она.
С этим справились, думает Эй Джей.
— Сколько тебе лет? — спрашивает он.
Майя показывает два пальца.
— Два года?
Она улыбается и протягивает к нему руки.
— Где твоя мама?
Майя в слезы. Она продолжает тянуться к Эй Джею, и тот, не видя других вариантов, берет ее на руки. Девочка весит не меньше коробки с двумя дюжинами добротных томов — ощутимая нагрузка на спину. Малышка обнимает Эй Джея за шею, и он замечает, что она довольно приятно пахнет, чем-то вроде талька и детского масла. Это вам не какой-нибудь забитый и чумазый беспризорник. Девочка дружелюбна, хорошо одета и ждет — да что там, требует — внимания и ласки. Нет никаких сомнений, что с минуты на минуту за ней придут и все объяснят. Скажем, у папы заглохла машина. Или маму внезапно подкосило пищевое отравление. Но политику открытых дверей Эй Джей пересмотрит. Он совершенно упустил из виду, что незваные гости могут не только красть из магазина, но и подбрасывать в него что-то.
Эй Джея стискивают еще крепче. Глядя через плечо Майи, он замечает на полу куклу Элмо, к мохнатой красной груди которой булавкой приколота записка. Эй Джей опускает малышку на пол и берет Элмо. Ему никогда не нравился этот персонаж — слишком уж беспомощный и надоедливый.
— Элмо! — говорит Майя.
— Да, — подтверждает Эй Джей, — Элмо.
Он откалывает записку, отдает игрушку девочке и читает:
Владельцу этого магазина.
Это Майя. Ей двадцать пять месяцев. Она ОЧЕНЬ УМНАЯ, милая и добрая девочка. Для своего возраста она отлично разговаривает, и мне хочется, чтобы она полюбила книги. Я хочу, чтобы она росла среди них и среди людей, для которых подобные вещи имеют значение. Я очень люблю ее, но больше не могу о ней заботиться. В жизни отца для нее нет места, а у меня нет семьи, которая могла бы помочь. Я в отчаянии.
Искренне ваша,
Черт, думает Эй Джей.
Майя опять плачет.
Эй Джей берет ее на руки. Подгузник грязный. Эй Джей никогда в жизни не менял подгузники, хотя с упаковочной бумагой управляется неплохо. Когда Ник была жива, покупателям «Острова» на Рождество предлагали бесплатную подарочную упаковку. Эй Джей предполагает, что смена подгузников и упаковка подарков чем-то сходны. Он очень надеется, что сумку, которая лежит рядом с ребенком, оставили как раз на такой случай. К счастью, его надежды оправдываются. Эй Джей меняет подгузник на полу магазина, стараясь не пачкать ковер и поменьше смотреть на девочку. Майя наблюдает за ним, склонив голову набок, надув губы и наморщив нос.
— Прости, Майя. Мне эта процедура тоже радости не доставляет. Чем быстрее ты перестанешь пачкать штаны, тем быстрее мы с ней распрощаемся, — говорит Эй Джей.
— Прости, — отзывается Майя.
Тут же почувствовав себя сволочью, Эй Джей извиняется:
— Нет, это ты прости. Я в этом совершенно не разбираюсь. Я болван.
— Болван! — повторяет девочка и хихикает.
Эй Джей надевает кроссовки, берет девочку, сумку и записку и идет в полицейский участок.
Дежурит в этот вечер, конечно же, начальник полиции Ламбиазе. Не иначе, ему на роду написано появляться в самые важные моменты жизни Эй Джея. Эй Джей демонстрирует полицейскому ребенка.
— Кто-то оставил это в магазине, — шепчет он, боясь потревожить Майю, которая спит у него на руках.
Ламбиазе доедает пончик, но пытается скрыть этот факт, ибо клише его смущает. Дожевав, он выдает совершенно непрофессиональную реплику:
— О, вы ей нравитесь.
— Это не мой ребенок, — все так же шепотом сообщает Эй Джей.
— А чей же?
— Кого-то из покупателей, наверное.
Эй Джей выуживает из кармана записку и дает ее Ламбиазе.
— Ничего себе! — восклицает Ламбиазе. — Мать оставила ее вам!
Майя открывает глаза и улыбается Ламбиазе.
— А она симпатяга, да?
Ламбиазе склоняется над девочкой, и та хватает его за ус.
— Кто забрал мой ус? — вопрошает Ламбиазе нелепым сюсюкающим голосом. — Кто украл мой ус?
— Начальник полиции Ламбиазе, по-моему, вы недостаточно серьезно подходите к этому делу.
Ламбиазе прочищает горло и выпрямляется.
— Ладно. Что мы имеем? Пятница, девять вечера. Я подам запрос в Управление по делам семьи и детей, но, учитывая снег, выходные и расписание паромов, сомневаюсь, что кто-нибудь доберется сюда раньше понедельника. Попробуем вычислить мать или отца на случай, если кто-то ищет эту кроху.
— Майя, — говорит Майя.
— Тебя так зовут? — сюсюкает Ламбиазе. — Чудесное имя. — Ламбиазе снова откашливается. — Кому-то придется присмотреть за малышкой на выходных. Мы с ребятами можем по очереди нянчить ее тут, или…
— Не стоит, — говорит Эй Джей. — Все-таки полицейский участок не самое подходящее место для ребенка.
— Вы что-нибудь знаете об уходе за детьми? — спрашивает Ламбиазе.
— Это же только на выходные. Разберусь. Позвоню свояченице. А если она чего-то не знает, спрошу у «Гугла».
— Гугл, — повторяет девочка.
— Гугл! Сложное слово! Гм, — удивляется Ламбиазе. — Хорошо, зайду к вам в понедельник. Странная штука жизнь, верно? Один крадет у вас книгу, другой оставляет вам ребенка.
— Да уж, — соглашается Эй Джей.
По дороге домой Эй Джей выслушивает все переливы Майиного плача — от начальных нот, напоминающих новогоднюю дудку-язычок, до воя пожарной сирены. Эй Джей заключает, что девочка проголодалась, но вопрос, чем кормить двадцатипятимесячного ребенка, ставит его в тупик. Он оттягивает Майе губу, чтобы посмотреть, есть ли у нее зубы. Зубы имеются, и Майя пробует вцепиться ими в его палец. Эй Джей набирает в поисковике: «Чем кормить ребенка в двадцать пять месяцев?» — и получает ответ, что дети в таком возрасте обычно едят то же, что и родители. Только «Гугл» не учитывает, что большинство продуктов, которыми питается Эй Джей, отвратительны. Его холодильник забит всевозможными полуфабрикатами, многие из которых к тому же острые. Он звонит сестре жены, Исмей.
— Прости, что беспокою, — говорит он. — Исмей, ты, случайно, не подскажешь, чем кормят двадцатипятимесячных детей?
— Зачем тебе? — сдавленным голосом спрашивает Исмей.
Эй Джей объясняет, что ему в магазин подбросили ребенка, и Исмей, немного помолчав, обещает приехать.
— Уверена? — спрашивает Эй Джей. Исмей на седьмом месяце беременности, и он не хочет ее тревожить.