Книжный остров мистера Фикри
— Ламбиазе, — говорит Майя, — ты упускаешь суть.
После дорогущего обеда в особняке они едут в Провиденс, чтобы заселиться в свою гостиницу.
— Ты проведай Амелию, — говорит Эй Джею Ламбиазе, — а мы с малышкой, пожалуй, сходим в детский музей. Хочу наглядно продемонстрировать ей, почему прятаться в музее — это плохая идея. По крайней мере, после событий одиннадцатого сентября.
— Ты не обязан этого делать.
Эй Джей планировал взять Майю с собой, чтобы его визит к Амелии выглядел более непринужденно. (Да, он не гнушался использовать любимую дочь в качестве громоотвода.)
— Да не смотри ты так виновато, — говорит Ламбиазе. — Крестные на то и нужны. Я твоя страховка.
Эй Джей подходит к дому Амелии без малого пять. У него с собой фирменная сумка магазина «Остров», набитая романами Шарлин Харрис, бутылка хорошего мальбека и букет подсолнухов. Нажав кнопку звонка, он решает, что цветы — это слишком, и прячет их под подушками качели на террасе.
Когда Амелия открывает ему двери, ее колено лежит на тележке-каталке. Гипс у нее розовый, и надписей на нем не меньше, чем в альбоме самого популярного ученика школы. На ней короткое темно-синее платье; вокруг шеи с небрежным изяществом повязан красный узорчатый платок. Она похожа на стюардессу.
— А где Майя? — спрашивает Амелия.
— Мой друг Ламбиазе повел ее в Детский музей Провиденса.
Амелия склоняет голову набок.
— Это ведь не свидание, верно?
Эй Джей пускается в объяснения, но понимает, что его история о закрытом саде зеленых фигур звучит ужасно неубедительно — в какой-то момент он почти решается бросить сумку и бежать.
— Я шучу, — говорит Амелия. — Проходите.
В доме у Амелии тесно, но чисто. Ее гостиную занимает обитый пурпурным бархатом диван, небольшой рояль, обеденный стол на двенадцать персон, множество взятых в рамки фотографий друзей и родственников, несколько здоровых и не очень комнатных растений, одноглазый полосатый кот по имени Хмур и, конечно же, книги, книги, книги. Дом Амелии пахнет тем, что она готовит: лазаньей и чесночным хлебом. Эй Джей разувается, чтобы не нести грязь в комнаты.
— Ваш дом очень похож на вас.
— Захламленный, несуразный, — говорит Амелия.
— Эклектичный, милый.
Эй Джей откашливается, стараясь не чувствовать себя мещанином во дворянстве.
Только после ужина, за второй бутылкой вина Эй Джей отваживается спросить, что произошло с Бреттом Брюэром.
Амелия чуть заметно улыбается.
— Я бы сказала вам правду, но боюсь, что вы неправильно меня поймете.
— Не бойтесь.
Она допивает вино.
— Прошлой осенью, когда мы с вами много переписывались… Поймите, я не хочу, чтобы вы думали, будто я порвала с Бреттом из-за вас, потому что это не так. Я порвала с ним, потому что общение с вами заставило меня вспомнить, насколько важно, когда кто-то разделяет твои интересы, твои пристрастия. Наверное, это звучит глупо.
— Нет, — говорит Эй Джей.
Ее красивые тонкие брови сходятся к переносице.
— Вы ужасно обошлись со мной в нашу первую встречу. Я до сих пор вам ее не простила.
— Я надеялся, что вы о ней забыли.
— Нет. У меня хорошая память, Эй Джей.
— Я вел себя отвратительно, — признает он. — Но не судите строго, у меня был тяжелый период в жизни. — Он наклоняется над столом и убирает светлую прядь с лица Амелии. — Когда я впервые увидел вас, вы показались мне похожей на одуванчик.
Она смущенно поправляет прическу.
— С моими волосами столько мороки.
— Это мой любимый цветок.
— Насколько я знаю, это сорняк, — говорит Амелия.
— Вы восхитительны.
— В школе меня дразнили Большой Птицей.
— Сочувствую.
— Были клички и похуже. Я рассказала о вас маме. Она считает, что бойфренда из вас не получится.
— Она права. И это плохо, потому что вы мне ужасно нравитесь.
Амелия вздыхает и начинает убирать со стола.
Эй Джей вскакивает с места.
— Нет, пожалуйста, позвольте мне. А вы присядьте.
Он собирает тарелки и закладывает их в посудомоечную машину.
— Хотите посмотреть, что это была за книга? — предлагает Амелия.
— Какая книга? — спрашивает Эй Джей, заливая блюдо из-под лазаньи водой.
— Томик из моего кабинета, о котором вы спрашивали. Разве вы не ради него приехали? — Она поднимается на ноги, опираясь вместо тележки на костыли. — Кстати, кабинет у меня за спальней.
Эй Джей кивает. Он проходит спальню быстрым шагом, чтобы не показаться развязным. Когда он уже почти у двери кабинета, Амелия садится на кровать и говорит:
— Постойте. Я покажу вам книгу завтра. — Она похлопывает по постели рядом с собой. — У меня болит лодыжка, поэтому прошу прощения, если я обольщаю вас не настолько утонченно, насколько могла бы.
Возвращаясь к постели, Эй Джей пытается держать себя в руках, но он никогда не отличался сдержанностью.
После того как Амелия засыпает, Эй Джей на цыпочках идет в ее кабинет.
Книга лежит возле лампы, на том же месте, где Эй Джей видел ее по «Скайпу». Даже теперь, без посредничества компьютерного экрана, расшифровать потертую обложку не удается. Эй Джей открывает титульную страницу: Фланнери О’Коннор «Хорошего человека найти нелегко».
«Дорогая Эми! — читает он на форзаце. — Мама говорит, что это твоя любимая писательница. Надеюсь, ты не расстроишься, что я прочёл заглавный рассказ. Он показался мне мрачноватым, но очень понравился. Бесконечно рад поздравить тебя с окончанием колледжа. Я так тобой горжусь. Твой любящий папа».
Эй Джей закрывает книгу и кладет ее на место.
Он пишет записку:
«Дорогая Амелия! Поверьте, я не выдержу, если вы будете дожидаться осеннего каталога “Найтли”, чтобы снова приехать на остров Элис. Э. Дж. Ф.».
Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса. 1865 / Марк Твен
Протопостмодернистский рассказ о том, как заядлый игрок погорел на любимой лягушке. Сюжет невзрачен, однако «Лягушка» достойна внимания хотя бы из-за того, как Твен развлекается с образом рассказчика. (Когда я читаю Твена, у меня частенько закрадывается подозрение, что он веселится больше меня.)
«Скачущая лягушка» напоминает мне о том, как на остров приезжал Леон Фридман. Помнишь, Майя? Если нет, как-нибудь попроси Эми, чтобы она тебе рассказала.
Сквозь дверной проем я вижу, как вы обе сидите на ее старом пурпурном диване. Ты читаешь «Песнь Соломона» Тони Моррисон, а она — «Оливию Киттеридж» Элизабет Страут. Наш полосатый Хмур устроился между вами, и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.
Этой весной Амелия ходит в туфлях-балетках и посвящает магазину «Остров» больше времени, чем он, строго говоря, того требует. Шеф если и замечает, то не подает виду. Книгопечатание остается уделом джентльменов, и, кроме того, Эй Джей Фикри заказывает рекордные объемы продукции «Найтли», опережая чуть ли не все магазины в северо-восточном коридоре. Шефу неважно, что стоит за этими показателями: любовь, коммерция или то и другое.
— А что, если предложить мистеру Фикри установить прожектор над столиком «Найтли пресс» при входе в торговый зал? — спрашивает шеф у Амелии.
Этой весной, перед тем как Амелия садится на обратный паром до Хайанниса, Эй Джей целует ее и говорит:
— С твоей работой нельзя жить на острове. Ты слишком часто путешествуешь.
Амелия со смехом отодвигается от него на расстояние вытянутой руки.
— Это ты так предлагаешь мне переехать на Элис?
— Нет, я… Просто я думаю о тебе, — говорит Эй Джей. — Тебе было бы невыгодно переезжать на Элис. В этом все дело.
— Да, невыгодно, — соглашается Амелия. Мерцающим розовым ногтем она рисует у него на груди сердечко.
— Какой это оттенок? — спрашивает Эй Джей.
— «Розовые очки».