Книжный остров мистера Фикри
Приносят выпивку.
— Смотрите-ка! — восклицает Амелия. — Креветка на маленьком гарпунчике. Какая приятная мелочь. — Она достает телефон и делает фото. — Люблю фотографировать напитки.
— Они нам почти как семья, — говорит Эй Джей.
— Они лучше семьи.
Амелия поднимает бокал и чокается с Эй Джеем.
— Ну и как? — спрашивает он.
— Соленый, фруктовый, рыбный. Как будто креветочный коктейль решил заняться любовью с «Кровавой Мэри».
— Мне нравится, как вы говорите «заняться любовью». А коктейль ваш, судя по описанию, отвратителен.
Амелия делает глоток и пожимает плечами.
— В нем что-то есть.
— Если бы у каждого романа был свой тематический ресторан, в каком вы бы предпочли поужинать? — спрашивает Эй Джей.
— Трудно сказать. Прозвучит глупо, но, когда я училась в колледже, мне очень хотелось есть от «Архипелага ГУЛАГ». Описания хлеба и супа в советской тюрьме почему-то нагоняли зверский аппетит.
— Вы странная, — говорит Эй Джей.
— Спасибо. А где бы поужинали вы? — спрашивает Амелия.
— Не знаю по поводу ресторана, но мне всегда хотелось попробовать нарнийского лукума. В детстве, когда я читал «Льва, колдунью и платяной шкаф», мне казалось, что лукум должен быть невероятно вкусным, раз Эдмунд предал ради него семью, — говорит Эй Джей. — Должно быть, я проговорился об этом жене, потому что однажды Ник подарила мне коробку рахат-лукума. И оказалось, что это всего лишь присыпанная сахарной пудрой тягучая конфета. Пожалуй, это было самое жестокое разочарование в моей жизни.
— На этом официально закончилось ваше детство.
— Вся жизнь перевернулась.
— Возможно, у Белой Колдуньи был другой, волшебный лукум, гораздо вкуснее.
— Или же Льюис хотел показать, что Эдмунда не понадобилось долго уговаривать на предательство.
— Это очень цинично, — говорит Амелия.
— А вы когда-нибудь пробовали лукум, Амелия?
— Нет.
— Надо будет раздобыть вам.
— Что, если он мне понравится?
— Вероятно, вы упадете в моих глазах.
— Что ж, я не буду врать, лишь бы произвести на вас впечатление, Эй Джей. Одно из моих лучших качеств — это искренность.
— Вы говорили, что соврали бы об аллергии на морепродукты, если бы не захотели здесь обедать.
— Да, но только чтобы не ранить ваши чувства. Я бы никогда не лгала о таких важных вещах, как лукум.
Они заказывают еду, и Амелия достает из туго набитой сумки зимний каталог.
— Итак, «Найтли», — говорит она.
— «Найтли», — повторяет Эй Джей.
Амелия пролистывает список, безжалостно опуская книги, которые Эй Джей точно не закажет, останавливаясь на главных надеждах издателя и приберегая самые сочные прилагательные для своих любимцев. С некоторыми партнерами стоит упоминать, снискала ли книга те зачастую гиперболические похвалы известных писателей, которые обычно печатают сзади на обложке и называют мини-рецензиями. Эй Джей не относится к числу этих партнеров. Во вторую или третью встречу он назвал такие отзывы «кровавыми алмазами книгопечатания». Теперь Амелия чуть лучше его знает, и от этого общение с ним становится куда менее болезненным. Видимо, он проникся к ней большим доверием — или же отцовство сделало его добрее. (Но подобные мысли лучше держать при себе.) Эй Джей обещает почитать несколько сигнальных экземпляров.
— Надеюсь, это займет у вас меньше четырех лет, — говорит Амелия.
— Постараюсь управиться за три. — Повисает пауза. — Давайте закажем десерт, — предлагает Эй Джей. — У них наверняка припасен какой-нибудь «Китовый мусс».
Амелия закатывает глаза.
— Поистине ужасный каламбур.
— Если не секрет, объясните, почему «Увядший цвет» больше всего приглянулся вам в том каталоге. Вы молоды…
— Как сказать. Тридцать шестой год пошел.
— Это еще молодость, — говорит Эй Джей. — Я к тому, что роман мистера Фридмана наверняка мало перекликается с вашей жизнью. Я смотрю на вас и не понимаю, что вы нашли для себя в этой книге.
— О, мистер Фикри, это очень нескромный вопрос. — Она допивает второй «Квикег». — Разумеется, меня главным образом покорил авторский слог.
— Разумеется. Но этого недостаточно.
— Скажем так, «Цвет» читался на фоне огромного количества неудачных свиданий. Я романтик, но тот период иногда не кажется мне романтичным. «Увядший цвет» — это книга о том, что настоящую любовь можно найти в любом возрасте. Звучит банально, знаю.
Эй Джей кивает.
— А вы? Что привлекло вас? — спрашивает Амелия.
— Качественно написано и т. д. и т. п.
— Я думала, так нельзя! — восклицает Амелия.
— Вы ведь не хотите выслушивать мои печальные истории, правда?
— Конечно хочу, — говорит Амелия. — Обожаю печальные истории.
Эй Джей в двух словах объясняет, что произошло с Ник.
— Фридман очень метко пишет о том, каково терять близкого человека. О том, что это происходит не единожды, а повторяется снова и снова.
— Когда она умерла? — спрашивает Амелия.
— Уже довольно давно. Я был тогда чуть старше вас.
— Тогда это целая вечность.
Эй Джей пропускает ее укол мимо ушей.
— У «Цвета» были все шансы стать популярной книгой.
— Знаю. Я подумываю попросить кого-то прочесть отрывок из этого романа на моей свадьбе.
Эй Джей не сразу находится, что сказать.
— Вы выходите замуж, Амелия. Поздравляю. И кто же счастливый избранник?
Амелия бороздит гарпунчиком томатные воды «Квикега», пытаясь изловить креветку, которая самовольно покинула боевой пост.
— Его зовут Бретт Брюэр. Я уже собиралась махнуть на все рукой, но тут на сайте знакомств появился он.
Эй Джей глотает последние горькие капли второго бокала вина.
— Расскажите мне больше.
— Он военный, служит в Афганистане.
— Отличный выбор. Будете женой американского героя, — говорит Эй Джей.
— Видимо, да.
— Ненавижу этих ребят, — говорит Эй Джей. — Рядом с ними ощущаешь себя ущербным. Скажите про него какую-нибудь гадость, чтобы мне полегчало.
— Он редко бывает дома.
— Вы, наверное, очень скучаете.
— Да. Но мне надо прочитывать горы книг.
— Это хорошо. Он тоже читает?
— Вообще-то, нет. Чтение не по его части. Но ведь это интересно, правда? Интересно быть с человеком, чьи… э-э… интересы так отличаются от твоих. Не понимаю, почему меня заклинило на слове «интерес». Смысл в том, что он хороший парень.
— Хороший для вас?
Она кивает.
— Это самое важное. Совершенных людей все равно не бывает, — говорит Эй Джей. — Наверное, кто-то заставлял его в школе читать «Моби Дика».
Амелия накалывает сбежавшую креветку.
— Поймала, — говорит она. — А ваша жена… она много читала?
— И писала. Но я бы не переживал по этому поводу. Чтение переоценивают. Посмотрите, какие шедевры показывают по телевизору. Взять хотя бы «Настоящую кровь» [22].
— Вздумали надо мной поиздеваться?
— Бог с вами! Все же знают, что книги для ботанов, — говорит Эй Джей.
— Для таких ботанов, как мы.
Когда приносят чек, платит Эй Джей, хотя в подобных случаях расходы берут на себя торговые представители.
— Вы уверены? — спрашивает Амелия.
Эй Джей отвечает, что она может заплатить в следующий раз.
Выйдя из ресторана, Амелия с Эй Джеем обмениваются рукопожатиями и обычными профессиональными любезностями. Она поворачивает к причалу, он одной важной секундой позже поворачивает к магазину.
— Эй Джей, — окликает она. — Есть что-то героическое в том, чтобы продавать книги, и в том, чтобы воспитывать брошенную девочку.
— От каждого по способностям.
Эй Джей хочет поклониться, но на полпути понимает, что не относится к тому типу мужчин, которые отвешивают поклоны, и быстро выпрямляется.
— Спасибо, Амелия, — говорит он.
— Друзья зовут меня Эми.
Майя никогда не видела Эй Джея таким занятым.