Книжный остров мистера Фикри

Ламбиазе не скучает по жене, но ему в самом деле хочется, чтобы после работы его где-то ждали.
Он устраивается на полу и берет Майю на руки. После того как девочка засыпает, он рассказывает Эй Джею, что удалось узнать о ее матери.
— Не могу понять, как она вообще оказалась на острове Элис, — говорит Эй Джей. — Сюда ведь еще попробуй доберись. За все годы, что я здесь живу, родная мать всего раз приезжала меня навестить. Вы действительно считаете, что у нее не было знакомых на острове?
  
Ламбиазе ерзает на полу.
— Я думал об этом. Возможно, она сама не знала, куда едет. Села на первый попавшийся поезд, автобус и паром и оказалась у нас.
Эй Джей кивает из вежливости, но в случайные поступки он не верит. Как читатель он знает, что в любой истории должна быть логика. Если в первом акте появляется ружье, к третьему акту оно должно выстрелить.
— Может быть, она хотела провести последние часы жизни в каком-нибудь живописном месте, — добавляет Ламбиазе. — В понедельник за этим маленьким чудом приедет дама из Управления. Поскольку отец неизвестен, а у матери не было семьи, малышке придется подыскать приемных родителей.
Эй Джей считает выручку в кассе.
— Приемным детям приходится несладко, да?
— Всякое бывает, — признает Ламбиазе. — Но Майя маленькая, у нее, наверное, все сложится хорошо.
Эй Джей пересчитывает выручку в кассе.
— Говорите, ее мама тоже жила в приемных семьях?
Ламбиазе кивает.
— Видимо, она думала, что в книжном магазине у девочки будет больше шансов.
— Кто знает…
— Я не религиозный человек, Ламбиазе. И в судьбу не верю. Моя жена — вот она верила.
Майя просыпается и протягивает руки к Эй Джею. Он закрывает кассовый аппарат и забирает малышку у Ламбиазе. Полицейскому кажется, что девочка называет Эй Джея «папой».
— Уф, сколько раз просил ее, чтобы она меня так не называла, — комментирует Эй Джей. — Но она не слушает.
— Дети вечно выдумывают, — говорит Ламбиазе.
— Хотите стаканчик чего-нибудь?
— Почему бы и нет.
Эй Джей запирает главный вход магазина и поднимается на второй этаж. Устроив Майю на футоне, он выходит в большую комнату.
— Я не могу жить с маленьким ребенком, — решительно говорит Эй Джей. — Я две ночи не спал. Она террористка! Просыпается в какое-то невообразимое время. Похоже, ее день начинается в три сорок пять утра. Я живу один. У меня нет денег. Нельзя же растить ребенка на одних книгах.
— Это верно, — соглашается Ламбиазе.
— Я держусь из последних сил, — продолжает Эй Джей. — Она хуже щенка. А такому, как я, даже щенка нельзя заводить. Она не умеет ходить на горшок, и я не представляю, как ее приучить и что вообще в таких случаях делают. И потом, я никогда не любил детей. Майя мне нравится, но… Собеседник из нее, мягко говоря, неидеальный. Мы говорим либо об Элмо, которого я терпеть не могу, либо о Майе. Она эгоцентрична до невозможности.
— За маленькими детьми водится такой грех, — признает Ламбиазе. — Когда Майя выучит больше слов, с ней должно стать интереснее.
— И еще она требует читать одну и ту же книгу. Знаете какую? Самую дешевую картонку «Чудовище в конце этой книги».
Ламбиазе говорит, что не слышал про такую.
— Тогда поверьте на слово. Она отвратительно разбирается в книгах, — смеется Эй Джей.
Ламбиазе кивает и пьет вино.
— Никто не говорит, что вы должны ее оставить.
— Конечно, конечно. Но, как думаете, я мог бы повлиять на то, к каким людям попадет Майя? Она большая умница. Уже знает алфавит, и я даже научил ее говорить буквы по порядку. Нельзя, чтобы она досталась каким-нибудь остолопам, которые этого не ценят. Я уже говорил, что в судьбу не верю. Но я чувствую себя в ответе за эту кроху. Все-таки мать оставила ее на мое попечение.
— Эта женщина была не в себе, — возражает Ламбиазе. — Ей оставался час до самоубийства.
— Да, — хмурится Эй Джей. — Вы правы.
В соседней комнате раздается крик. Эй Джей извиняется.
— Посмотрю, как там Майя, — говорит он.
Выходные заканчиваются, и приходит пора купать Майю. Эй Джей с радостью перепоручил бы эту щекотливую процедуру штату Массачусетс, но ему не хочется, чтобы к приходу социального работника девочка напоминала мисс Хэвишэм [20] в миниатюре. Прежде чем определить протокол купания, Эй Джей вводит в «Гугл» несколько запросов: «Нормальная температура воды в ванне, два года»; «Как отцу купать двухлетнюю дочку и не быть извращенцем?»; «Какой должен быть уровень воды в ванне — маленький ребенок»; «Что делать, чтобы двухлетний ребенок случайно не утонул в ванне»; «Общие правила безопасного купания детей» и так далее.
Волосы Эй Джей моет шампунем на основе конопляного масла, которым раньше пользовалась Ник. Давным-давно раздав или выбросив остальные вещи жены, он так и не смог заставить себя избавиться от ее косметики в ванной.
Когда Эй Джей ополаскивает Майе голову, девочка начинает петь.
— Что ты поешь?
— Песню, — отвечает она.
— Какую?
— Ла-ла. Буя. Ла-ла.
Эй Джей смеется.
— Это какая-то тарабарщина, Майя.
Она брызгается.
— Мама? — чуть позже спрашивает она.
— Нет, я не твоя мама, — отвечает Эй Джей.
— Ушла, — говорит Майя.
— Да, — подтверждает Эй Джей. — И вряд ли вернется.
Майя обдумывает его слова и кивает.
— Ты пой.
— Может, не стоит?
— Пой, — повторяет девочка.
Ребенок лишился матери, думает Эй Джей, надо его хоть как-то утешить. Но гуглить детские песенки нет времени.
До знакомства с женой Эй Джей пел вторым тенором в группе «Ремарки», мужском акапельном коллективе Принстона. Когда на горизонте появилась Ник, «Ремаркам» пришлось посторониться. Эй Джея ждали на репетициях целый семестр и, не дождавшись, выгнали из группы. Он вспоминает последнее выступление «Ремарок», посвященное музыке восьмидесятых, и довольно четко воспроизводит программу того концерта. Начав с немецких «99 Luftballons», Эй Джей плавно переходит к хиту Билли Оушена «Get out of My Dreams, Get into My Car». Исполняя под занавес «Love in an Elevator», он почти не чувствует себя глупо.
Майя хлопает.
— Еще, — командует она, — еще.
— Исполнение на бис не предусмотрено.
Эй Джей вынимает ее из ванны и закутывает в полотенце, вытирая каждый розовый пальчик.
— Luftballon, — лопочет Майя, — Люфлю.
— Что?
— Люблю, — говорит она.
— Ты явно неравнодушна к пению а капелла.
Девочка кивает.
— Люблю тебя.
— Любишь меня? Ты меня даже не знаешь, — возражает Эй Джей. — Послушай, малышка, нельзя так легко разбрасываться любовью. — Он берет ее на руки. — Мы отлично справились, приятно провели вместе семьдесят два часа. Не знаю, как тебе, а мне они запомнятся надолго. Но некоторые люди всего лишь гости в твоей жизни.
Большие голубые глаза недоверчиво смотрят на Эй Джея.
— Люблю тебя, — повторяет Майя.
Эй Джей вытирает ей волосы и принюхивается, хорошо ли они пахнут.
— Я за тебя волнуюсь. Если будешь любить всех подряд, тебя обманут в лучших чувствах. В таком юном возрасте тебе, наверное, кажется, что мы давно знакомы. Но поверь, Майя, у тебя искаженное восприятие времени. Я старый, и очень скоро ты забудешь о моем существовании.
Молли Клок стучится на чердак.
— Женщина из соцслужбы ждет внизу. Можно позвать ее сюда?
Эй Джей кивает.
Он берет Майю на колени, и они ждут, пока гостья поднимется по скрипучим ступенькам.
— Не бойся, Майя. Эта леди найдет тебе хороший дом. Лучше, чем здесь. Нельзя же до старости спать на футоне. С людьми, которые всю жизнь мыкаются по чужим футонам, лучше дела не иметь.
  
Женщину из Управления по делам семьи и детей зовут Дженни. Эй Джей мысленно перебирает всех своих знакомых и не может вспомнить ни одной взрослой женщины по имени Дженни. Если бы Дженни была книгой, она лоснилась бы глянцем свежеотпечатанного тонкого переплета — ни одного загнутого уголка, ни единой подплывшей буковки, ни трещинки на корешке. Эй Джей предпочел бы более потрепанного социального работника. Он представляет аннотацию на обложке книги о ней: когда отважная девушка Дженни вырвалась из провинциального городка Фэрфилд, штат Коннектикут, и нашла в мегаполисе место социального работника, она понятия не имела, что ее ждет.