Опасная одержимость бандита

– Ясно, – вот и лишнее тому доказательство, что парой мы точно быть не можем.
Поднесла свой бокал к губам и отпила напиток, закашливаясь. За сладостью кокоса и ананаса отчетливо чувствовался алкоголь.
– Что это? – посмотрела на Романа, снова глазеющего на рыжую, призывно рисующей узоры пальцами по своей груди.
– Что? – снова очнулся от гипноза. – А, это? Коктейль. Не нравится? – рассматривал меня как диковинную зверушку.
  
– Я не пью в незнакомых компаниях, – отставила напиток.
– Да ладно, мышиный хвост. Я за тобой присмотрю. Иначе мне голову открутят.
– Этого я и боюсь…
Роман что-то еще пытался обсудить со мной, но затем включился в общий разговор с друзьями. А я так больше и не притронулась к коктейлю, все очетливее осознавая, какой ошибкой стало мое решение прийти сюда.
Кто все эти люди? Что это за звуки, от которых разболелась голова, а освещение, вызвавшее приступ тошноты?
Алкоголь, заливаемый в горло приятелей и подружек Соколова, Соколов, все меньше вспоминающий о моем присутствии и лишь активнее зажимающий рыжую, совершенно не скрывающий увлечения ею, все это вызывало отторжение. За столом происходило нечто неприемлемое. Парни и девушки уже активно целовались и зажимались, не стесняясь ни друзей, ни официантов, только успевающих обновлять алкоголь. Мне очень сильно хотелось домой, подальше от этого вертепа. Я даже перестала сканировать взглядом танцпол на предмет своего интереса, думая только о том, как бы скорее сбежать из этой клоаки.
Не знаю, сколько я так просидела. Казалось, что целую вечность. Но и попросить забывшего обо мне приятеля отвезти меня домой не решалась.
Последней каплей стал момент, когда в порыве страсти, сплетаясь телами и ртами со своей рыжей пассией, Ромашка и его подружка чуть не завалились на меня и даже не заметили этого. Я вскочила на ноги и пулей вылетела из-за столика, убегая к лестнице.
Сердце грохотало как обезумевшее, когда я спускалась по ступеням на кишащий людьми танцпол. Замерев у подножия лестницы, я смотрела, как дергаются и извиваются незнакомцы под долбежку, не пробуждающую никаких светлых чувств. Их движения казались слишком откровенными, слишком развратными, слишком ненормальными. Как и все здесь. Само это место казалось ненормальным и вызывало лишь отвращение.
Набрав побольше отравленного кислорода в легкие, направилась к выходу, не ориентируясь среди толпы, куда мне нужно идти. Чужие тела толкали меня разные стороны, все глубже затягивая меня в центр толпы и отдаляя от выхода.
Паника сковала горло. Я словно слепой котенок тыкалась в разные стороны, не понимая, куда мне идти. Глаза застили слезы, из-за которых я ничего не вижу. Потоком меня вынесло куда-то. Тяжело дыша, я уже приготовилась даже позвонить маме и попросить прислать водителя. Ведь это единственное верное решение. Одна я не выберусь отсюда, не доеду до дома. От осознания того, что мне придется здесь находиться какое-то время, меня буквально начинает трясти. Но вдруг меня пробивает током.
Щека и вся правая сторона вспыхнули. Казалось, будто кто-то взял меня за щеки и настойчиво поворачивал лицо в сторону. Меня тянуло туда магнитом. Посмотрела направо и увидела того самого мужчину из филармонии, стоящего всего в нескольких метрах от меня у бара и что-то говорящего бармену.
Все остальные люди перестали существовать, как и отвратительный шум, духота и витающие в воздухе алкогольные пары. Он засиял, словно маяк посреди ночного шторма, свет в окне, к которому я летела мотыльком. Я приближалась к нему. Сама. В животе стало щекотно, а кровь пульсировала в висках.
Остановилась всего в нескольких шагах от мужчины, рассматривая идеальный профиль, прямую осанку и медленно плавясь от того, насколько он хорош. Разве могут сравниться с ним все эти мальчишки, там, на балконе? Нет. Они уже превратились в подонков, и в них нет и доли той стати и мужественности, что была в моем незнакомце.
Посреди враждебной среды он один воспринимался чем-то родным и знакомым.
Медленно незнакомец повернул голову в мою сторону, мазнул по мне взглядом, сначала даже не заметив, но тут же вернув внимание к моему лицу. Я увидела в его глазах узнавание.
Боже, он узнал меня! Он меня помнит!
Как в замедленной съемке, он медленно наклонился ко мне:
– Мы знакомы? – услышала его бархатный баритон, и вместе с ним звон моих разбитых надежд и разочарования.
Дура! Какая же я дура. Он не узнал меня. Такие как он не запоминают девушек вроде меня.
Сделала вдох, выдох, сдерживая обиду. Все что смогла ответить это, помотать головой. Горло сжал спазм, и захотелось убежать отсюда как можно дальше. Но куда и как? Я даже выход не смогла найти из этого вертепа.
Затем я вспомнила, каким милым он показался там, в филармонии, и даже если он не помнит меня, то поможет выйти на улицу.
– У меня оторвалась пуговка, – подошла ближе, поднявшись на носочки и прокричав так, чтобы он наверняка меня услышал.
И в следующее мгновение я увидела, как его губы растянулись в улыбке, а затем он запрокинул голову назад и рассмеялся.
– Ну, привет, Пуговка! – сощурившись рассматривал меня. – Хорошо выглядишь.
 
Глава 5
 
Мия
– Спасибо, – щеки пылают, а сердце скачет так быстро, стучась о решетку ребер, что, кажется, не выдержит дикой скорости.
Незнакомец смотрит на меня так пристально, что по телу разливается жар, сбивается дыхание и кружится голова. Но мне уже не страшно быть здесь. Я забыла о неприятном разговоре на балконе и неприятной сцене после него. Все было не зря. Ведь я снова увидела Его. И даже в полумраке, с испещренным разноцветными полосами лицом, посреди царства порока и разврата он выглядел, как самая запретная из фантазий. Пусть до этого дня я даже не знала, как выглядит мужчина моей мечты, а теперь четко осознавала, что вот он – стоит передо мной. И от осознания этого по телу расползлись мурашки, а в животе все замерло, приготовившись к долгому падению в пропасть.
– Что ты здесь делаешь? – склоняется ко мне, чтобы я его услышала. – Развлекаешься?
Теперь кажется, что он не просто сканирует меня глазами, а пытается проникнуть в голову.
– Пришла посмотреть… – и не знаю, как объяснить дальше, зачем именно я здесь оказалась.
Не говорить же мужчине, от взгляда на которого дух захватывает, о том, что меня отправила в клуб мама – для более тесного общения с претендентом на заключение со мною брака. Да, именно в такой формулировке. Потому что тому, за кого хотели отдать меня родители, плевать на мою руку, на нее он точно не покушался. Брак для него воспринимался не более чем сделкой.
И тем более я не признаюсь, что на принятие решения войти в клуб повлияло желание встретиться с ним.
– На меня? – заканчивает за меня фразу, и его чувственные губы изогибаются в порочной ухмылке.
Теперь мне кажется, будто этот мужчина обладает экстрасенсорными способностями, иначе как он узнал о моих мыслях? Опускаю взор, не в силах выдержать пристального внимания. Кровь приливает к лицу, и я теряюсь, не зная, как отвечать на подобную бестактность. Зачем он делает это? Зачем заставляет меня смущаться, краснеть, испытывать стыд за собственные чувства и мысли.
– На клуб, – выдавливаю, с трудом пересилив обиду на него и саму себя.
Смотрю вниз, упершись взглядом в широкую грудь, спрятанную под темным классическом костюмом. При этом освещении не получалось различить его цвет, но выглядывающая из-под пиджака рубашка определенно белая. Расстегнутый белоснежный ворот и верхняя пуговица обнажают сильную шею и ямку между ключицами. Отчего-то этот участок кожи кажется мне настолько интимным и производит такое сильное впечатление, что мне становится неловко оттого, как беспардонно я позволяю себе пялиться на незнакомого человека.
  
– И как? – снова раздается его голос прямо у меня над ухом и обдает жаром от близости его тела.
– Ваша вода, – ставит на стойку бутылку бармен.