Межевик. Дилогия (СИ)

— Слуга! — чуть не завопила от радости Лера. — Типа приспешника у рубежников. Он может привести нас к ним.
— Куда идти? — деловито спросил я у головешки…
— Давай туда. Ага, ага, пардоньте, ошибся, возвращаемся, давай дорогу перейдем… Точно сюда.
Мы двигались, руководствуясь самым странным из всех возможных компасов. Правда, в этом был один существенный плюс — головешка перестала болтать без разбора обо всем, что происходило вокруг. Колянстоун явно сосредоточился на одной конкретной цели и теперь отсек все лишнее. Собственно, мы сейчас все были сконцентрированы на поиске упырей, чувствуя что вот-вот добьемся успеха. Лера даже перестала дрожать.
  
— Стопэ, вон тот магаз видишь? — задал риторический вопрос Колянстоун.
Риторический по одной простой причине — других здесь не было.
— Короче, поднеси меня к нему. Такое ощущение, что чужанин сюда часто шастает. Ну все, пирожочек мой сладенький, вот ты и попался!
Когда мы приблизились, головешка начала судорожно нюхать дверь, после чего заявила совсем неожиданное:
— Мне надо ручку попробовать.
— Как это попробовать? — не понял я.
— Как водочку, ртом. Прислони меня.
Я вздохнул, давая себе мысленно зарок ничему не удивляться. Потому поднес головешку в ручке. Колянстоун поцеловал ее, а затем… принялся облизывать, словно ту намазали медом.
— Лера, а рубежники желтухой болеют? — спросил я.
— Рубежники чужанскими болезнями не болеют, — ответила девушка. — Что не делает эту картину менее мерзкой.
— Тупых учить, как мертвому дро… — Колянстоун не договорил, захлебнувшись слюной. И только когда оторвался, закончил. — Я же говорю, у меня так хист работает. Если прикоснусь, то будет вообще хорошо. А так как рук у меня нет, иногда приходится изгаляться.
— Ты лучше скажи, есть какой-нибудь результат от твоих оральных приставаний к двери? — поинтересовался я.
— Конечно есть. Погнали, я теперь знаю, где он живет. Вот дальше по дороге, сюда заворачивай. Да не сюда, а в другое сюда, как его называется… вправо, вот!
Мы прошли еще немного и уперлись в огромный кирпичный дом в два этажа, выкрашенный в белый цвет. Располагался он совсем недалеко от асфальтированной дороги, аккурат за сталинской трехэтажкой. А за ним уже начинался частный сектор. Однако заинтересовало не это. Стоило оказаться возле него, как на меня пыхнуло хистом, которого мы раньше не замечали.
— Логово, — довольно потерла ладошки Лера. — Нормально тут печатей повесили. Сизый морок, что ли? Вот почему мы эту хрень не почувствовали, хотя почти рядом прошли. А Порога на крови нет, лошары. Они в себя настолько верят?
— Я думал, что нечисть не может печати ставить.
— Она и не может, — согласилась Лера. — Тут рубежник поработал, причем не последний. Чего, врываемся и гасим всех?
Я вспомнил о словах Андрея и мысленно усмехнулся. Нет, все-таки прав был самочинец по поводу девушки.
— Давай поступим как нормальные люди.
— Это как?
— В дверь постучим.
Собственно, тут даже был домофонный звонок, более того, оказалась установлена камера. Пусть слово «упыри» и звучало как какой-то пережиток прошлого, однако ребята шли в ногу со временем. Я нажал на кнопку, слушая противный писк, и таки дождался, когда с той стороны поднимут трубку. Правда, говорить никто не торопился.
— Добрый день, — сказал я, тоже не пытаясь форсировать события. Мне было интересно, кто находится по ту сторону.
— Ззз… здрасьте, — отозвался тонкий звонкий голосок. Судя по всему, подросток или молодой человек. — Вам чего?
— Хотели поговорить с вами о Господе нашем Великом Одине… — начал было Колянстоун, но я успел заткнуть рот. Вот ведь болтун.
— Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из упырей, — спокойно ответил я.
— Ссс… сс… кем? — испуганно пискнул собеседник.
— С кем-нибудь из упырей, — терпеливо повторил я.
Правда, дальнейшего развития беседы не последовало. Я потыкал кнопку связи еще несколько раз, но так и не получил ответа. Трубку не повесили, просто с нами перестали разговаривать.
— Штош, мы сделали все, что могли, — сказала Лера, шагнув назад и оглядывая дом.
— Ты о чем?
— Твой план мы выслушали, теперь будем делать по-моему. Заходим, надираем упырям жопу, получаем, что нам надо и выходим. Действуем как рубежники, короче.
— Лера, подожди.
— Если я буду ждать, то стану такой же старой и душной, как ты, Миша. А вон там, на втором этаже открыто окно.
Она глубоко присела и выстрелила собой метров на семь, вцепившись в подоконник. Не каждый олимпийский прыгун так смог бы. После девушка приложилась к приоткрытому окну, распахивая его больше, и оказалась внутри. А я чертыхнулся и сплюнул на землю. Тут еще головешка подлила масла в огонь:
— Ага, раскидает она, сразу видно, наша красотуля никогда упырей в глаза не видела. Эти ребята сами кого-хочешь раскидают.
— Они сильные?
— Охренеешь, какие сильные. Нет, один на один любой рубежник упыря одолеет, только давай мозгами пораскинем, сколько их будет в логове? Вот я и думаю, что чуть больше, чем до хрена. Короче, сейчас наша Лерочка получит без смазки неприятной ласки.
Я хотел сказать: «Дела», но вместо этого вырвалось более емкое и нецензурное выражение. Чем заслужил от Колянстоуна одобрительный взгляд. Мол, вот и ты, Миша, нормальный же человек, а чего-то кочевряжился.
Собственно, это все действительно плохо пахло. Во всех смыслах. Как только Лера выломала окно, мой чуткий рубежный нос почувствовал тяжелый затхлый дух, перемешанный с чем-то железным. С кровью! Зараза!
Я снял с плеча «Сайгу», но тут же вспомнил слова Леры, что эта пукалка здесь едва ли чем-то поможет. В любой другой момент я бы проигнорировал слова девушки, оружие есть оружие, даже при встрече с баюном оно отсрочило нападение. Но вот взбираться с ним в открытое окно представлялось довольно проблематичным.
— Миша, только не говори, что ты хочешь эту писюльку спасать?
— Хорошо, не стану говорить, — согласился я. — Ты посиди пока в рюкзаке, целее будешь. Я помню про наш договор.
— Да я не про то, Миша, на хер тебе это надо?
Вопрос был такой простой, в лоб, но на него я ответить не смог. Если разбираться по сути, наверное, он имел место быть. Кто мне эта девчонка с весьма сомнительной моралью? Никто. Но вся суть хорошего человека в том, что он не задает себе вопросов, если нужно кому-то помочь.
Поэтому я не ответил. Бережно положил головешку в рюзкак, тот снова повесил на плечи и присел, пытаясь вспомнить, каким образом прыгнула Лера. Против меня выступала физика и весь эмпирический опыт. Просто так взлететь с места на второй этаж практически невозможно. Однако и на моей стороне было кое-что. А именно — рубежничество.
Я даже не обратил внимания, как колыхнулся хист. А вот само изменение моего тела в пространстве чуть испугало. Все, что я успел осознать, — что уже вишу, цепляясь пальцами за откос второго этажа. Потому мне не оставалось ничего, кроме как подтянуться и залезть внутрь.
Лера стояла рядом, слава богу, живая и здоровая. Но в какой-то нерешительной задумчивости, словно осознала, что совершила огромную глупость, но еще не знала, что теперь делать дальше.
— Ты не думала, что единственное открытое окно в упырьском логове может быть ловушкой? — спросил я, оглядывая комнату.
Девушка говорила, что вампиры нормально относятся к свету, и их люксофобия не более чем миф. Однако на окнах оказались шторы блэк-аут, отчего большое пространство без намека на какую-либо мебель выглядело еще более темным. Плюс ко всему меня немного напрягло сразу три выхода из комнаты — два в соседние и один в коридор. Странная планировка, ей богу. Из еще более непонятного — под потолком висел диск-шар. Тот самый, который переливается всеми цветами, да простит меня Роскомнадзор, радуги. Зачем он тут? Вот совершенно непонятно.
  
Но было еще что-то. Хист, обладатель которого стоял где-то недалеко. По силе, явно равный Лере, если не сильнее.