Межевик. Дилогия (СИ)

И лишь запоздало я вспомнил, что мы обладаем уникальной штукой, которой все остальные только завидуют — хистом. Он в автоматическом режиме сам решает, как провернуть все так, чтобы всякими волшебными чудесами не привлекать к себе внимание.
— Давай, головеха, говори, куда идти.
— А еще чего сделать? — поинтересовался Колянстоун. — Добавь сразу в список дел, которые я…
Он на минуту запнулся, поглядев на меня, но договорил, явно изменив концовку.
  
— Которые я кой на чем вертел.
— Ты че, охренел? — ласково, как она умела, поинтересовалась Лера.
— Я хрен не ел, тебе оставил, — парировала головешка.
— Да я тебя сейчас!..
— Лера, успокойся, — взял я Колянстоуна в свои руки. — Братец, ты чего так раздухарился?
— Да достало, блин. Чуть что, так на Слово. У Анны ладно, там тепло, сухо, пусть и темно. А у этой…
— Только ляпни, что у меня на слове!.. — прошипела Лера.
Я даже шаг в сторону сделал, чтобы девушка, чего доброго, случайно не дотянулась до остатков былой роскоши рубежника и не выцарапала ему глаза. Судя по всему, она хотела сделать нечто подобное. Интересно даже, что это за Слово, о котором все так твердят, и чего там есть такого у девушки? Вряд ли отрубленные конечности, подобного бы Лера не стеснялась. Розовые плюшевые игрушки?
— Спокойствие, только спокойствие, — процитировал я старый советский мультик. — Николай, ты чего хочешь?
— Чтобы меня прекратили чуть что на Слово убирать. Мне кажется, я половину своей рубежной жизни там уже провел. Вот обычный человек треть жизни спит, а я…
— Понял, понял. Хорошо, я обещаю, что в ближайшее время никто тебя на Слово убирать не будет.
— Вот фигушки. Если я уж с тобой обитать буду, то давай договор заключать. Как между рубежниками. Чтобы я половину дня нормально жил, а не валялся по всяким ведрам и Словам. И еще, тряпкой тоже нельзя закрывать.
— Николай, как бы тебе помягче сказать, как человек ты неплохой, но вот уж очень разговорчивый. И половина дня это многовато. Что на счет шести часов?
— Девяти!
— Восьми.
— Эх, черт с тобой, лучше хрен в руке, чем доступная женщина вдалеке.
— Николай!
— А чего? Я же не ругался.
— Ладно, давай ручкаться. Я, Белов Михаил Евгеньевич…
Я вообще думал, что наш договор может не состояться. К примеру, мы до конца не знали, стоит относиться к Колянстоуну как к рубежнику или как к непонятному чудо-юду. А еще, насколько я помнил, нужно было жать руки. Но нет, все вышло как нельзя лучше. Опять то же легкое тепло в районе ладоней, и наши хисты словно объединились.
— А, зараза, лоб жжет! — отозвался Колянстоун. — Ну все, порядок.
— Замечательно. Теперь ты скажешь, где живут упыри?
— Я откуда знаю, где они живут? — искренне удивилась головешка.
— Ты же сказала, что шаришь в этой теме! — возмутилась девушка.
— Ничего я такого не говорил. Лера, тебе бы мужика нормального, а то нервная какая-то. Я в целом могу помочь, но меня нужно правильным образом положить. Ну, или давай Миша поработает, а я погляжу.
Глаза головешки лучились неподдельной радостью. Видимо, ему доставляло искреннее удовольствие издеваться над рубежниками. Или конкретно над Лерой. Хотя мне показалось, что при недавней встрече Колянстоун ей по-настоящему обрадовался. Может, конечно, тут была старая уловка мальчишек: чтобы понравиться девочке, надо стать хулиганом и задирой — за косички дергать, портфель пинать. Собственно, других способов привлечь внимание прекрасной Леры у головешки действительно не было.
— Ладно, ладно, — дал заднюю Колянстоун, видимо, поняв, что хватил лишнего. — Я говорил, что был у упырей в логове, но это не значит, что знаю, где именно они живут.
— Это как? — искренне не понял я.
— Ну ты на меня посмотри. Ни рук, ни ног, как я мог прийти к ним в гости? Меня в прошлый воевода так же со Слова вытащил, когда у них в логове был, и баста. А из разговора я понял, что мы находимся в Нелидове, причем прям в самом городе. Они это несколько раз обозначили.
— Вообще по кайфу! И чего, мы теперь сюда зря перлись?
— Оставить панику. Думаю, у Николая есть план, как найти упырей. Ведь не зря он вызвался.
— Ага, план «Витязь»: я пошел, а вы еб… — он вновь осекся и исправился, — смиритесь.
Я молча протянул голову Лере, и та даже почти успела забрать кочерыжку рода человеческого для изощренных пыток. Вот интересно, можно ли повторно четвертовать Колянстоуна? К примеру, начать с ушей.
Однако у головешки явно имелся разум, потому что тот сразу осознал, что для шуток должно быть подходящее время. А испытывать вечно наше терпение не получится.
— Ладно, ладно, есть план! Вы забыли, какой у меня хист? Я и так смогу нечисть найти, нужно лишь мне немного побродить по округе. Точнее, меня поносить.
— Это что, нам с тобой по всему городу шастать? — возмутилась Лера.
— Нелидово — не мегаполис, — встал я на защиту недорубежника. — И плохой план лучше гениальной импровизации.
По какой-то причине я заслужил у Леры определенный кредит доверия, потому что она хоть и тяжело вздохнула, но спорить не стала. А поглядел на Колянстоуна.
— Ну что, куда?
— Без разницы. Давай вон в ту сторону, — скосил тот глаза. — Оттуда какой-то гнилью несет, похоже на упырей. Если что почувствую, тут же скажу.
И мы пошли. Надо ли говорить, что не в полном молчании, а слушая бесконечную болтовню Колянстоуна. Самое любопытное, что вполне интересные байки и истории, из которых можно было бы почерпнуть кое-что из рубежной жизни, у него перемешивались с откровенным словесным поносом из разряда «ляпнуть, лишь бы не молчать». Никакого терпения не хватит его слушать.
Гнилью несло от ближайшей помойки, вот только стоило ее пройти, как запахло сначала сдобой, затем понесло непередаваемым духом свиней из частного сектора, а после навозом.
— Есть что-нибудь? — наконец спросил я, понимая, что еще чуть-чуть, и мы покинем город.
— Неа, — честно признался он. — Голяк.
— Я вообще не уверена, что это сработает, — все больше хмурилась Лера.
— У каждого додика своя методика, — парировала головешка. — Я, когда был целым и красивым, а сейчас я только красивый, всегда так делал.
— Давайте возвращаться, дальше выселки.
Мы развернулись и опять добрались до красивого голубого ДК в духе сталинского барокко. Солнце, выглядывающее из-за плотных туч, давно перевалило зенит и теперь торопливо клонилось к горизонту. Поднялся неприятный ветер, заметно похолодало, и даже морозоустойчивые бабки покинули площадь. Видимо, решили, что сегодня достаточно солнечных ванн. Остались разве что только голуби, важно выхаживающие по плитке и что-то клюющие.
— Давайте в противоположную сторону, — предложил я.
— Погнали, — легко согласился Колянстоун. — Я вообще за любой кипиш!
Только сейчас я понял, что ему в целом все равно куда двигаться. Происходящее доставляло головешке удовольствие. А как иначе? Он на воле, смотрит на меняющуюся вокруг реальность, да его еще слушают. Для рубежника с ограниченными возможностями лучшего и не придумаешь.
Чего нельзя было сказать о Лере. Настроение девушки портилось все стремительнее. Почему? Можно начать с того, что мы занимались непонятно чем, а закончить погодными условиями. Коварная весна в очередной раз обманула всех модниц тверской области — с утра светило солнышко и день обещал быть теплым, а после обеда все в корне изменилось. Мне кажется, если к вечеру мы не обнаружим упырей, то Лера превратится в Снегурочку.
Стоило об этом подумать, как судьба смилостивилась над девушкой. Или, может быть, улыбнулась мне и Колянстоуну.
  
— Стоять-бояться, деньги не прятать! — завопила головешка.
— Есть что-то?
— Есть. Чувствую, не саму нечисть, а словно… словно кто-то из нее одеколон сделал и слегка побрызгался.
Я представил этого «парфюмера», который выпотрошил вампиров и произвел из них отдушку. Почему-то встречаться с таким не хотелось.