Межевик. Дилогия (СИ)
— Я не совсем понял.
— Слышал что-нибудь о нежити? — уточнила Анна.
Я кивнул.
— Вот узнают, что ты такое практикуешь, — голова с плеч.
— И сколько мне дается времени на раздумье?
— Да хоть всю жизнь думай. Есть в здешних лесах те же самочинцы, собственно, к ним я и направлялась. Те вовсе без княжеской защиты живут и никому не подчиняются. Они, думается мне, ту ловушку и соорудили.
Последнее она добавила неторопливо, будто вслух размышляла и именно эта мысль не покидала ее голову.
— Для тебя?
— Скажешь тоже. Объявилась тут тварь какая-то, двух рубежников убила, нечисть потрепала, но тех и не считает никто. Короче, навела шороху. Еще немного и Тверские помощь предложат.
— А разве это плохо? — впервые оторвался от тарелки с бубликами Витя. И то лишь потому, что те закончились.
Анна смерила его таким выразительным взглядом, что бедняга чуть не подавился. Пришлось объяснять мне
— Насколько я понял, в каких-то вещах рубежный мир не очень сильно отличается от челов… от чужанского, — решил просветить я жирилу. — Анну только что назначили на должность местного воеводы. Если она сразу начнет просить о помощи, то несколько подорвет свой авторитет. И напротив, если решит проблему местными силами, то тем самым докажет, что не зря занимает свое место.
— Приятно беседовать с умным человеком, — заметила воевода.
— Вообще, практика глупая, — не стал я принимать комплимент. — И приведет лишь к увеличению жертв, пока вы не поймаете эту нечисть. Но да, подобным образом все устроено. У нас в конторе было так же — у каждого своя вотчина и чужого человека на нее пускать нельзя. Это наша корова, и мы ее доим.
— Вот с честным человеком беседовать уже менее приятно, но иногда полезно, — отозвалась воевода. — Давить я не буду, решение за тобой. Но как я поняла, Ловчий имеет на тебя определенные планы и едва ли отступится.
Только она договорила, как дверь распахнулась, ударившись ручкой о стену. На пороге возник массивный мужик, ростом почти под два метра и килограмм ста двадцати живого веса.
Меня вообще трудно чем-то испугать. Однако сейчас я испытал мощнейший приступ тревоги, который можно было легко перепутать с опасением за собственную жизнь.
От этого откровенно некрасивого мужчины, с чуть срезанным кончиком носа и прооперированной верхней заячьей губой так и веяло рубежной силой. Он обвел яростным взглядом окружающих, словно помещение было пустым, а затем ткнул мясистым пальцем в жиртреста:
— Ты!..
— Леша, — то ли пропищала, то ли просипела нечисть.
— Ломарь! — гневно вскрикнула Анна, явно разозленная бесцеремонностью рубежника.
— Я только пришел забрать свое! — даже не посмотрел на нее Леша и двинулся в сторону жиртреста.
Правда, это стал его последний шаг на пути к цели. Я только собрался вскочить на ноги, как Ломарь сам пошатнулся и рухнул на колени, вопя и держась за голову.
— Я твоя воевода, — чеканила Анна, словно работала молотом в кузнице. — И не позволю врываться к себе! И не позволю так со мной разговаривать!
Она поднялась на здоровую ногу, хотя с места не сдвинулась. Все так же продолжала буравить взглядом наглеца. И, судя по всему, не только взглядом. Так вот почему она получила прозвище Прут?
— Прости, прости, бес попутал.
Кузьма, услышав подобную фигуру речи, возмущенно цыкнул. Мол, он здесь был вообще ни причем.
— Тогда вышел и закрыл за собой дверь.
Судя по тому, как спешно Леша поднялся на ноги, прут из его головы все же вытащили. Правда, радоваться я по этому поводу не торопился — Ломарь кинул на меня гневный взгляд. Словно это я был виноват во всех его бедах. А после вышел, хлопнув дверью так, что даже побелка посыпалась.
— Мда, работать и работать, — устало села в кресло воевода. — А с ним вы чего не поделили?
— Жиртреста мы не поделили. Витя от него сбежал недовольный условиями содержания.
— Вот оно что, — покачала головой Анна. — Вся проблема в том, Миша, что он княжий человек, тверяк. А ты нет.
— Понимаю, куда ты клонишь. Если он прибьет меня прямо за порогом, то ему и слова никто не скажет.
— Ну, прямо за порогом он тебя не прибьет, я не позволю. Но мыслишь ты в правильном направлении
Конечно, это очень смахивало на подставу. Воеводе и Ловчему надо было меня «захантить», и тут вдруг появляется тот, кто имеет ко мне определенные претензии. Причем вполне обоснованные. Однако Анне я почему-то доверял. И не только потому, что опирался на внутреннее чутье. У нее не было необходимых знаний и времени, чтобы провернуть подобное. Скорее уж ратники донесли Ломарю, что видели его жиртреста в весьма сомнительной компании. Вот это уже больше походило на правду.
— А если сойдутся два княжих человека? — спросил я.
— Тогда другой разговор. Формально, нечисть — не собственность. У нас крепостное право давно отменили. Потому, если захотел жиртрест перейти от одного рубежника к другому, то это его выбор.
— Дела… — тяжело вздохнул я. — Ну что, Анна Сергеевна, поздравляю. Видимо, сегодня вы обзаведетесь новым княжьим человеком.
Глава 10
Дьявол, как известно, всегда кроется в деталях. Вот и с моим новым амплуа оказалось все не так уж и просто. По поводу присяги все было однозначно — если я хотел прожить дольше, чем пять минут после выхода из усадьбы, то мне надлежало стать княжьим человеком прямо сейчас.
А вот ситуация с Ловчим оказалась прелюбопытной. Выяснилось, что это палка о двух концах. С одной стороны, не каждому рубежнику выпадала такая честь. А помимо хорошего оклада, тринадцатой зарплаты, лечения в лучших санаториях-профилакториях тверской области, простите, княжества, существовали и обязанности. Согласен, ужасное слово. Мужчина, как только его услышит, сразу увядает, а если на столе красуется запотевший стакан пенного и лежит вяленый лещ, то мысленно просит Господа, чтобы обошлось без эпитета «супружеские».
Все сводилось к тому, что я должен был оберегать покой рубежников и законопослушной нечисти. К примеру, тех же овинников, которые давно уже перебрались из овинов поближе к людям, где и жили общинами. Так мало того, что жили, так еще платили мзду князю как раз за ту самую защиту и вообще, соблюдение государственности.
На чужан в этой схеме, понятное дело, всем глубоко плевать — со своими бы проблемами разобраться.
Непосредственно начальников у меня должно было быть не так много: Великий князь, воевода и Главный Ловчий. Именно в такой иерархии. Потому что если Шига скажет, что надо изничтожить какую-нибудь опасную нечисть, но воевода решит, что я буду больше нужен в другом месте, я должен подчиниться последнему.
Вроде бы не так страшно, учитывая, что с воеводой я в относительно хороших отношениях. Что я и имел глупость сказать. На что получил целую лекцию на тему «изменчивости отношений между рубежниками, возможными кадровыми перестановками и вообще непостоянством мира». Короче, Анна напомнила мне, что я теперь всегда должен быть начеку, даже когда думаю, что все идет относительно неплохо. Точнее, в эти моменты тем более внимательным. Потому что в мире рубежников законы Мерфи работали на полную.
Еще один аргумент в пользу «повременить» (и, на мой взгляд, самый важный) оказался в том, что я еще не то чтобы был готов к назначению. Говоря это, Анна тщательно подбирала слова, явно боясь меня задеть. Зря, я не мальчик, сам понимал, что это абсолютная правда. Та же короткая стычка с Шигой на многое открыла глаза.
Иными словами, у Владимира Петровича была своя цель, а именно — найти Ловчего, у меня своя — выжить. Что-то мне кажется, что это не должность расстрельная, а уровень подготовки «товарища инструктора» оставляет желать лучшего.
— Аннушка, — потянул за штанину здоровой ноги бес. — Приехал. Да и остальные по зову явились.
— Кто приехал? — поинтересовался я.
— Твой потенциальный работодатель, — ответила воевода. — Тем лучше, сделаем все сейчас, лишим Главного Ловчего основного козыря. А то он, наверное, считает себя благодетелем.