Межевик. Дилогия (СИ)

– Ты зря, Миша, вино хорошее, настоящее грузинское, как его, кинзамараули.
– Киндзмараули, – поправил я ее. – Боюсь, ты стала жертвой маркетинга. – Это одно из немногих вин, которые не требуют длительного созревания и обязательной выдержки в дубовой бочке. По сути, ты пьешь то, что у нас раньше называли «недоброд».
– Миша, я говорила, что ты душный?
– Даже чаще, чем мне хотелось бы. Но на это я никак повлиять не могу.
  
– Хотя бы мясо я нормальное взяла?
– А это мы чуть позже узнаем. По виду вроде ничего.
– Главное, что много. Там больше пяти кило. На всех хватит!
Такое ощущение, что вино уже немного ударило Лере в голову, потому что ее язык стал отказывать хозяйке. В словах появились лишние буквы, а склонения начали жить слишком вольной жизнью.
Наверное, поэтому я и не захотел озвучивать разочаровывающий факт, что дай бог, если от этих несчастных пяти килограммов нам достанется по паре кусочков.
– Миша, ты даже не спросишь, зачем я пришла?
– Мне кажется, что задавать такой вопрос девушке значит совершать стратегическую ошибку, – честно признался я. – Потому что возможно сразу два ответа. Первый: «Я что, не могу просто так прийти». И второй: «Тебе от меня нужно только…» и далее идет перечисление того, что нужно.
– Ну в целом, ты почти прав. Но я адекватная, поэтому признаюсь честно, я не просто так решила на поваре сэкономить. Короче, поговорила с Андреем. Ходила вокруг да около несколько дней, а потом вроде случайно вышла на разговор о гаруспике. Мол, прочитала кое‑где…
– Угу, в журнале «Наука и жизнь», – хмыкнул я.
– Миша, не душни. Короче, прочитала в какой‑то старой рукописи, что есть такой зверь. Но там ничего толком про этого хрена нет. Вот я такая глупая и неразумная и пришла к Андрею, чтобы просветил.
– И что, просветил?
– Как рентген, – так яростно кивнула Лера, что случайно вылила часть вина на себя. – Вот блин, надо будет замочить сразу. Миша, у тебя у стиралки есть режим деликатной стирки?
– Есть. Так что там с гаруспиком?
Лера покосилась на Витю, который действительно как‑то подозрительно притих. Пришлось мне его отправить в дом чистить картошку – единственное дело, не требующее от жиртреста сверхусилий в силе воли. И заодно я попросил захватить с собой Колянстоуна.
Следом я обратил внимание, что буквально спиной чувствую чужой взгляд. Его обладателя удалось обнаружить тоже довольно скоро – из своего убежища в виде беседки за нами наблюдал Димон. Ну, тут сам виноват, взял у соседа мешок угля, чем только раззадорил его любопытство. А когда Дима увидел у меня в гостях еще и молодую девушку, так у него, наверное, вообще крыша с катушек слетела.
Вот я не был любителем злоупотреблять своей рубежной силой, однако сейчас придавил соседа, прошептав: «Иди к жене», после чего Дима бодрой рысью метнулся в дом, где раздался бой посуды, встревоженный крик его супруги, который, впрочем, вскоре сменился ее же хихиканьем.
Ну вот, теперь вроде со всем разобрались.
– Так что там с этим гаруспиком? – спросил я.
– С ним все нормально, – заверила меня Лера. – А вот с теми, кто перейдет ему дорогу – полная задница.
  
Глава 24
 
– Короче, ты щас офигеешь, но гаруспик – рубежник.
– В смысле – рубежник? Самый обычный? – удивился я.
– Был бы он обычный, ссались бы все при его упоминании? Конечно нет. Короче, этот гаруспик – имба.
Видимо, Лера что‑то прочитала в моем взгляде, потому что всплеснула руками.
– Миша, ну нельзя же быть таким дремучим. Он невероятно крутой, несбалансированный чувак. Так вот, этот самый гаруспик появляется из ниоткуда, выполняет свою функцию, а после исчезает в никуда.
– Что за функция?
– Так кто бы знал? – пожала плечами Лера. – Андрей сказал, что тот занимается восстановлением баланса. А вот какого – не сказал. Он и сам знает об этом проходимце лишь со слов своего учителя, а ему поведал его учитель. Ну и… ты понял.
Я кивнул, как тут не понять. Практически «Иллиада», которая рассказывалась странствующим слепым Гомером. Девушка меж тем продолжила.
– Короче, как я поняла, гаруспиком рубежники называют даже не того, кто появляется, а хист, который сидит внутри человека. Вроде как он настолько сильный, что сам все делает, иногда против воли человека, в котором оказалася. Ну, восстанавливает баланс, что бы это не значило.
– Баланс, – помешал я угли, рассуждая вслух. – Значит, кто‑то этот баланс нарушил. И что‑то мне подсказывает, что не зря гаруспик подчиняет существ и отправляет их в Тверь. Нечисть, человека…
– Ты о чем вообще?
– Встретил я около недели назад шишигу, ты знаешь, это…
– Хрень такая маленькая! – поспешила подсказать Лера, но в итоге опять пролила на себя вино. – Вот ведь… Ну и че с ней?
– Я встретил эту шишигу в Твери. И она была сама не своя. Вроде как пыталась куда‑то пробраться, но у нее не получалось. Может, кстати, из‑за меня. А еще я почувствовал невидимую связь, которую оборвал. И что‑то мне подсказывает, что эту шишигу отправил именно гаруспик.
– Куда это? И для чего?
– Куда – это понятно, в Тверской кремль. А вот для чего – самый главный вопрос.
– Может, для разведки? Прикинь, гаруспик готовит нечто вроде нападения на Князя! – нетрезвые глаза девушки загорелись каким‑то адским пламенем. Даже сходу так и не скажешь, то ли она хотела спасти правителя здешних земель, то ли лично принять участие в его ликвидации.
– Нелогично, – сразу забраковал я эту версию. – Зачем тогда отправлять туда обычного человека? Что он может разведать? Да и как я понял, путешествие Ридигера закончилось относительно быстро. Нет, здесь дело не в разведке.
– А в чем тогда? – потянулась за второй бутылкой Лера.
Я хотел было сказать, что ей хватит, но чуть подумал и плюнул. Все равно не послушается, а я в итоге еще и виноват останусь.
– Не знаю, слишком мало вводной информации. Мы можем до утра сидеть и строить всякие теории, начиная от масонов и заканчивая тайным инопланетным вторжением. Можно быть спокойным хотя бы из‑за того, что нас это не касается.
– Вот тут хрен ты угадал, – справилась с пробкой и штопором Лера, в очередной раз демонстрируя, какая она сильная и независимая девушка. – Я же тебе говорю, гаруспик – это скорее хист, чем человек. Андрей сказал, что у него есть цель и больше ничего. И как эту цель этот чувак будет достигать – еще непонятно. Может, он вдруг подумает, что именно тебя надо принести в жертву.
Эта новость мне откровенно не понравилась. В последнее время в моей рубежной жизни работал закон Мерфи, говорящий: «Если дерьмо должно произойти, оно непременно произойдет». Конечно, может быть, я нагнетаю, но наличие какого‑то непонятного существа всего за сотню километров мне не нравилось. Лучше, если бы этот гаруспик возник в какой‑нибудь Москве, да простят меня жители столицы.
– Есть варик сообщить Князю или кому‑то из его дружины, – сказала Лера. – Только…
– Как бы это не вышло боком, – продолжил рассуждать я. – Если окружение Князя не знает обо всем, то может притянуть тебя на борьбу с непонятным гаруспиком. Если знает, то обязательно поинтересуется, как эта информация стала известна тебе. В общем, оба варианта проигрышные.
– Типа того, – согласилась Лера. Она пригубила вино и тут же встрепенулась, в очередной раз пролив на себя жидкость. – Я же самого главного тебе не рассказала. Андрей, собственно, с этого и начал. Короче, ты смотрел «Загадочную историю Бенджамина Баттона»?
  
– Там про гаруспика рассказывали? – съязвил я.
– Почти. Там суть в том, что чувак родился старым, а потом все время молодел. В итоге превратился в младенца и исчез. Или не исчез, не помню, короче.
– Какое это имеет отношение к нашему товарищу?
– Так прямое. Это вообще центральная часть мифа о старом ребенке. Хист гаруспика работает так же, он ищет древнего чувака, чем дряхлее, тем лучше, потом завладевает его телом и начинает развиваться так, как ему нужно, омолаживая этого… реципиента, вот. Чем младше становится гаруспик, тем он сильнее. Вот в чем смысл.