Воевода (СИ)

Кречет. И снова — как из-под земли вынырнул. Я даже невольно глянул ему под ноги — нет ли следов недавно разверзшейся почвы. Но нет, никаких признаков применённого Дара. Да и глупо бы было на его месте жечь эдру ради таких дешевых понтов.
— А заодно — разговор у меня к вам есть серьёзный, господа. Если не возражаете, — продолжил он со своей фирменной усмешкой.
— Не возражаю, — отозвался Путилин с заметной настороженностью в голосе. — Хотя, если дело важное, может, обсудить его сразу на общем совете?
  
— Не стоит. Это как раз не для лишних ушей.
— Что ж, тогда — прошу.
В теплом салоне «Чудотворца» я, наконец, с наслаждением выдохнул, растирая ладони одна об другую. Даже раздеваться пока не хотелось — я как был, в кухлянке, плюхнулся на свободное сидение, только расстегнулся и капюшон откинул.
В салоне была только Рада — она хлопотала возле бойлера с горячей водой и, увидев нас, тут же начала разливать кипяток по стаканам в тяжелых бронзовых подстаканниках.
Со времён нашего знакомства она всё-таки здорово изменилась. Даже одеваться стала по-другому. Сначала на смену скромным, чуть ли не средневековым сарафанам, которые для неё покупал Демьян, пришли куда более модные платья. А в экспедиции она и вовсе перешла на почти мужские костюмы — это было гораздо удобнее и практичнее. Сейчас, например, на ней были тёмные плотные штаны, похожие на лосины, и серая водолазка, поверх которой — вязаная шерстяная жилетка.
Неизменным оставалось только одно — при виде неё у меня, как всегда, в груди что-то сжалось, источая приятное тепло, и на лице сама собой появилась улыбка.
— Ну, наконец-то! Замёрзли? — улыбнулась она в ответ.
— Да, есть немного… — буркнул Путилин, тоже усевшись за столик прямо в верхней одежде. У него все бакенбарды и брови были в инее, на лице застыло недовольное выражение, так что походил он на сердитого насупившегося барсука.
Кречет вошёл последним, не торопясь огляделся с нескрываемым интересом, даже пощупал обивку сидений.
— А хорошо тут у вас, — одобрительно хмыкнул он, усаживаясь в итоге рядом со мной, напротив Путилина. — Не вагон первого класса, конечно, но путешествовать можно с комфортом.
— Да, здесь очень уютно, — согласилась Рада, выставляя нам на столик поднос со стаканами, исходящими ароматным паром.
Чай мы пили травяной — собственно, здесь, в Сибири, только такой и в ходу. Из-за аномальных зон Сайберии сухопутные пути из Китая в этом мире сильно сдвинулись, так что настоящий чай на Руси не особо прижился. Зато травяного было множество видов, на основе самых разных трав, в том числе непростых, а с примесью эдры.
Мне самому нравится тот, что на основе кипрея и живицы — терпкий, бодрящий, с легким хвойным привкусом. Либо брусничные листья с шикшей и ягодами клюквы — янтарный, тёмный, как вино, кисловатый и немного вяжущий.
К чаю Рада выставила вазочки с сухарями, мёдом и земляничным вареньем.
— Ох, спасибо, хозяюшка, — Кречет улыбнулся Раде, окидывая её внимательным и явно оценивающим взглядом. Мне почему-то захотелось заехать ему локтем в зубы — сидел он как раз по правую руку от меня.
Рада вежливо улыбнулась в ответ и украдкой взглянула на меня.
— Это Иван Кречет, — спохватился я и представил ей гостя. — Тот самый местный атаман разбойников, про которого было столько слухов.
— Ну что вы. Мы вовсе не разбойники, — ещё шире улыбнулся тот. И глаз ведь так и не отводит, засранец. — Мы… благородные пираты.
Рада улыбнулась, но снова больше из вежливости — шутка была какая-то дурацкая. Причем здесь вообще пираты? Хотя сама фраза меня почему-то насторожила. Прямо-таки резанула. И именно этой своей… неуместностью, что ли. Впрочем, реакция была секундной — сейчас было не до того.
— А это Рада. Моя невеста, — добавил я.
— О, вот как? Поздравляю. А ты счастливчик, князь!
— Я знаю, — буркнул я.
Кречет при близком общении быстро начинал раздражать. Говорил он всегда с лёгким, едва заметным оттенком насмешки, из-за чего невольно начинало складываться чувство какого-то подвоха. Ещё и взгляд его этот… будто прямо в душу смотрит.
— Ну ладно, вам, похоже, поговорить надо… — быстро оценив обстановку, сказала Рада.
— Оставайся, если хочешь. От тебя у нас секретов нет, — сказал я. — А вообще, где все?
— Лилия Николаевна и Дарина в местном лазарете, лечат беженцев. За ночь ведь столько народу в крепость пришло, и некоторые пострадали. Обморозились в пути, или ещё что. Варя тоже им помогать вызвалась.
— А Жак?
— Ну, куда Варя — туда и Жак, ты же знаешь, — улыбнулась она. — Да я тоже с ними собиралась, но решила сначала вас дождаться…
Она с сомнением выглянула в окошко, почти полностью затянутое узорной изморозью.
— А как там снаружи, опять холодно?
— Так здесь всегда холодно, красавица, — хохотнул Кречет, шумно отгрызая кусок сухаря и отхлёбывая из стакана. — А у вас тут хорошо, тепло. Будь моя воля — я бы отсюда сутками не вылезал.
— Да. Я, пожалуй, пока тут побуду, — смущенно, будто виновато, отозвалась Рада. — Я вам не помешаю — там, в уголке, тихонько посижу.
Она кивнула в дальний от нас конец салона, где на столе стоял недопитый стакан чая и были разложены старые бумаги из архива Аскольда Василевского. Девушка в последнее время тоже полюбила в них копаться, и часто брала почитать. Я не возражал.
— Ну, так и о чём ты хотел поговорить, Иван? — сразу же перешёл к делу Путилин, едва Рада снова засела за чтение.
Кречет, как ни в чём не бывало, хрустел сухарем и шумно прихлёбывал чай из стакана, будто нарочно сёрпая на весь ковчег. Несмотря на то, что он сам к нам напросился, разговор он начинать не спешил. И под этим беспечным равнодушием скрывались растущая тревога и сомнения — это я видел, осторожно прощупывая его под Аспектом Морока. Актёр он отменный, так что магический «детектор лжи» сейчас не помешает.
— Вы, Аркадий Францевич, кучу народу зазвали на большой совет. Но хотелось бы кое-что прояснить между нами, прежде чем на такую публику выходить.
— А что, между нами есть какие-то разногласия? — нахмурился Путилин. — О которых я не знаю?
— Ну, конкретно нам с вами делить особо нечего. Я уж надеюсь. Но в крепости сейчас собралось много всякого люда. И вот между собой они не очень-то ладят. Я просто хотел удостовериться, что вы это понимаете.
— Мы в курсе накопившихся в Тегульдете проблем. Однако, думаю, смерть Стрельцова, как бы кощунственно это ни звучало, должна существенно сбросить это напряжение.
— Так-то оно так, с мёртвых спросу нет… — кивнул Кречет, но в голосе его явственно звучало сомнение. — Однако дело ведь не только в самом Стрельцове. Тех же чулымцев местные казаки в последние годы совсем замордовали. Резня в Пачалге — лишь самый вопиющий случай из последнего. Но его ещё долго не простят. А теперь, говорят, вы какую-то их героиню-мстительницу в заточении держите.
— Ребров и другие казаки, участвовавшие в той резне, тоже уже мертвы. А насчёт Карагай… — Путилин взглянул на меня, и я кивнул. — Если она не представляет опасности для других — мы её обязательно отпустим. В ближайшее же время.
— Это хорошо, — снова кивнул Кречет, уже более одобрительно. — Нет, серьёзно. Уж простите за непрошеные советы — но это здорово поможет разрядить напряжение. По крайней мере, с чулымцами. А именно их помощь нам понадобится в первую очередь.
— Это ещё почему? — не удержался я от вопроса. — В борьбе со Стылыми, я думаю, в первую очередь нам помогут гарнизонные пушки. Ну, и мощь нефилимов.
— Чтобы отбиваться из-за стен крепости в случае осады — да. Но ты же сам, князь, вчера брякнул, что отсиживаться вы не собираетесь. Это правда, или просто бахвальство?
  
Мне уже второй раз за последние несколько минут захотелось двинуть ему в зубы.
— А почему «в случае осады»? — зацепился за его слова Путилин. — Думаешь, есть вариант, что орда пройдёт мимо? Она ведь, как я понял, движется прямиком к Тегульдету?