Воевода (СИ)

— Ну, что скажешь-то? — первым не выдержал Кречет. — Взял след?
— Нет, — буркнул я, наконец, выпрямляясь. Колени отчётливо хрустнули. — Ерунда какая-то…
— Ну, я надеюсь, у тебя есть какой-то план Б?
— И как это тебе удаётся, а?
— Что?
— Одной фразой вызвать такое жгучее желание врезать тебе по морде?
— Да ты не обижайся, земляк, — рассмеялся атаман. — Но нам и правда надо быстро решать, что делать. Двигаться к Ин-Хазыру, имея на хвосте кучу разведчиков — хреновая затея. И раз уж мы сбили одного — хозяин это уже просёк.
  
— Сам знаю. Но… Либо Псарь сразу оборвал связь с птичкой, когда мы её сбили. Либо… их связь работает вообще не так, как я предполагал. И отследить её вообще нельзя.
— И как нам это проверить? Ещё одного поймать?
Я помедлил, переглядываясь с нашими проводниками.
— Улыс знай, откуда он, — вдруг сказал Шестипалый, метко сплюнув прямо на останки летуна.
Всё это время он вообще не отсвечивал — сидел в сторонке, поджав ноги так, что полы его лоскутной кухлянки упирались в сугроб, образуя этакий вигвам. Я про него и забыть уже успел.
— Ты смог выследить, откуда прилетела эта штука? — недоверчиво переспросил Кречет. — Как? В небе-то следов нет.
— Улыс видел таких. Три дня тому. И их хозяина видел. Страшный.
— Три дня назад? То есть ещё до того, как орда к крепости подошла? И где ты его видел?
— Покажу.
Шестипалый мотнул головой, давая знак следовать за ним. Направился он на север, взбираясь по крутому склону. Следы после него оставались специфические — на ногах у него были решетчатые снегоступы, напоминающие по форме ракетки для тенниса. Но благодаря им он не так глубоко проваливался. Карагай же, последовавшая за ним, и вовсе следов почти не оставляла — будто ничего не весила. А вот мы с Кречетом вязли в сугробах почти по колено. Впрочем, я долго мучаться не стал — переключился на Аспект Ветра и полетел невысоко над землёй, держа корпус вертикально. Даже обогнал Шестипалого, остановившись под деревом на самом гребне холма.
Отсюда открывался неплохой обзор на окрестности к северу. Поросшие тайгой холмы здесь сменялись глубокими складками. Лес рос очень неравномерно — густые сосновые рощи чередовались с обширными скалистыми проплешинами.
— Вон. Медвежья скала. Где дерево кривое, — Шестипалый указал на северо-восток.
Ориентир и правда был очень приметный — массивная скала из светлого серо-желтого камня возвышалась над лесом, как башня, и на её плоской верхушке темнел силуэт приземистого, но толстого дерева с облетевшей листвой и похожими на щупальца кривыми ветками.
— Там зимовье, — пояснил Шестипалый.
— Прямо на верхушке?
— Нет, под скалой.
— И кто там живёт?
— Кто хочет, — пожал он плечами. — Ничейный дом. Любой охотник заходи, грейся, спи. Припасы оставляй для других. Улыс тоже туда ходи. Но Стылый увидел — пугайся. Не ходи. В Тегульдет ходи.
— А с чего ты решил, что это и был наш Псарь?
— Птицы вокруг него сидели. И войхулы. Много. Страшные.
— И как же ты от них сбежал?
— Улыс тихо-тихо ушёл. Они не заметили. И они вроде как… спали. Собрались вокруг большого и сидели…
Шестипалый сгорбился, опустив голову вниз — видно, изображая, как сидели войхулы.
— Хм, а что — нормальная зацепка… — пробормотал запыхавшийся Кречет — он уже тоже догнал нас и успел услышать большую часть разговора. — Если этому типу и правда нужно логово неподалёку от крепости — то наверняка он там и засел. Местечко-то отличное.
— Угу, — кивнул я, разглядывая скалу. — Высоко сижу, далеко гляжу…
Кто-то вдруг коснулся моего локтя, и я отвлёкся.
Карагай молча указала мне куда-то вверх, в небо над Медвежьей скалой.
— Ещё один. Кружится.
Над скалой и правда нарезал круги ещё один летун Стылых. Других его сородичей пока не было видно, по крайней мере отсюда — вокруг нас были сосны с густыми кронами, загораживающими небо почти целиком.
Совпадение? Вряд ли.
— Ну и что делать-то будем? — спросил Кречет. — Вокруг скалы много открытых пространств. Тихонько подобраться не выйдет — засечёт нас издалека. Может, темноты дождёмся? Тут остался-то часок.
— А и не надо тихонько, — сказал я, поправляя портупеи и проверяя ножны с Чёрным шипом. — Надо, наоборот, быстро и внезапно. Чтобы он и сообразить ничего не успел.
Я снова оторвался от земли, завис ненадолго, врубая защитный пузырь.
— Не ходи один! — нахмурилась Карагай.
— Да! Ловушки могут быть! — забеспокоился Шестипалый.
— Да некогда уже осторожничать. Мы сбили его летуна, так что отсидеться не получится. Он нас наверняка уже ищет. Но он не ожидает, что мы подберёмся к нему так близко. А уж тем более по воздуху.
— А что, может сработать, — неожиданно поддержал меня Кречет. — Рискованно, конечно, но ты вроде парень не промах. Ну, а нам-то что делать?
— Просто ждите. Если не вернусь через час — возвращайтесь в крепость. Но, думаю, обернусь гораздо быстрее.
Не дожидаясь ответа, я рванул в сторону Медвежьей скалы — быстро разгоняясь так, что кусты и сугробы внизу замелькали, сливаясь в пёструю полосу. Держался невысоко, чтобы не бросаться на глаза издалека. Выпустил на лету Албыс, и та азартно расхохоталась, описывая вокруг меня замысловатую спираль и бесстыдно сверкая голыми бёдрами. Её рыжая грива замелькала ярким пятном, то сверху, то сбоку, то чуть позади.
— Да! Да! Сцапаем его, Пересмешник! Это будет славная охота!
— Давай вперёд! Найди его.
Ведьма, обогнав меня, метнулась по высокой дуге к разлапистому дереву на вершине скалы. Я последовал за ней по витиеватой траектории, огибая каменюку по восходящей спирали. Постарался сосредоточиться на магическом зрении — аура у Псаря наверняка мощная, так что должен заметить её издалека.
Так и вышло. Яркое пятно эдры я разглядел сразу, едва приземлился. Само по себе древо, к слову, тоже оказалось изменённым, и ствол его сочился неярким зеленоватым светом. Но Псарь выделялся даже на его фоне.
Логово он обустроил прямо между корнями, которые так торчали над землёй, что дерево казалось привставшим на цыпочки. Оно было похоже на огромное воронье гнездо — во все стороны торчали кривые ветки валежника, присыпанные комьями земли и снегом. Само существо, прячущееся в нём, сложно было сходу разглядеть — издалека было похоже, что в середину гнезда кто-то натаскал целый холм земли, теперь припорошенный снегом.
Сжимая в одной руке Чёрный шип, я перекинулся в Боевую форму и двинулся прямо на противника. Тот не двигался с места, но явно меня заметил — беспокойно заворочался, издавая странноватый ворчливо-скрипящий звук.
— Ну ты и уродец… — не удержался я от замечания, когда, наконец, разглядел монстра.
Он оказался на удивление маленьким — меньше метра в высоту. Пузатый, раздувшийся, как жаба, карлик с огромным ртом и крохотными недоразвитыми ручонками, полусогнутыми, как у тираннозавра. Ног и вовсе не было видно — он будто врос в верхушку земляной кучи, как гриб. Таращась на меня выпученными глазищами, он дёргал руками, будто пытаясь прогнать меня. Хотя я даже не уверен, что он меня видит — оба глаза затянуты ледяной коркой, как бельмом.
— Да убей же его! Скорее! — зашипела Албыс, зависнув прямо над его головой. — Ты что, испугался?
Моё секундное замешательство объяснялось скорее брезгливостью, чем страхом. Даже мелькнула мысль достать револьвер и всадить в него пулю с синь-камнем — потому что приближаться к нему и колоть кинжалом было противно. Однако я решил всё же обойтись Чёрным шипом — звуки выстрелов в тайге разносятся далеко, ни к чему привлекать лишнее внимание.
  
Уродец заверещал, раскрывая жабью пасть, заворочался так, что курган насыпанной земли под ним заметно зашевелился. Я уже нёсся на него, подскочил в два прыжка, занося кинжал для удара. Защититься он бы не смог даже при желании — руки его были слишком коротенькими даже для того, чтобы прикрыть раздувшуюся голову.