Порочная вдвойне (ЛП)

Рейф заключил меня в объятия и прижал к себе. Он раскачивался назад-вперёд, тихонько шикая напротив меня. Я вцепилась пальцами в его рубашку, медленно успокаиваясь.
— Иди сюда, — сказал Лео. Я оторвала взгляд от Рейфа и перешла через кровать в распростёртые объятия Лео. Он обнял меня, поцеловал в макушку. — Я собираюсь дать тебе вздремнуть и всё обдумать. Я бы остался здесь и обнимал тебя, но я знаю, что ты не смогла бы устоять и попыталась бы соблазнить меня. Так что не делай все более странным. Увидимся, когда ты проснёшься, — сказал он. Я одарила его улыбкой сквозь слезы. — Вот эта улыбка, Лекси. Мы заботимся о тебе. Просто позволь нам позаботиться о тебе некоторое время, хорошо?
Я покачала головой, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, как он уходит. Я была наедине с Рейфом, самым сильным и безопасным человеком, которого знала. Я повернулась к нему, обвила руками его шею.
— Я не знаю, что делать. Я могу сама о себе позаботиться. Я всегда так делала. Мне не нужно, чтобы кто-то присматривал за мной. Но я не хочу ранить ваши чувства, когда вы были так добры ко мне, — призналась я. — Просто… никто никогда не хотел, чтобы я была рядом. Даже когда я была ребёнком.
— Ты нужна нам здесь. Нам обоим нравится, когда ты рядом. Ты знаешь, что Лео полон дерьма, и он никогда бы за миллион лет не сделал ничего такого, что поставило бы тебя в неловкое положение. Мы просто хотим заботиться о тебе, защищать тебя. У тебя на лице царапина, это наименьшая из твоих травм, и я этого не выношу. Иди сюда, — сказал Рейф.
Он провёл большим пальцем по царапине на моей щеке, нежно поцеловал её.
— Я хочу забрать всё, что причиняет тебе боль. Начиная с идеи, что ты никому не нужна. Я хочу, чтобы ты была здесь. Мы хотим. Так давай же сделаем это.
Рейф погладил меня по волосам, снова поцеловал в щеку. Я растаяла от этого простого, платонического жеста, как будто была какой-то беспризорницей, изголодавшейся по ласке. Только я не была беспризорницей. Я была женщиной. Женщина с неуместными похотливыми мыслями о своих лучших друзьях. О них обоих. И если Рейф не перестанет нежно целовать мои раны, я с криком побегу в ванную и забаррикадируюсь там. Он лёг на бок лицом ко мне и жестом пригласил меня присоединиться к нему. Я лежала на кровати, держась на расстоянии шести дюймов между нами, подперев голову рукой. Он коснулся моего лица, провёл пальцами по моей шее так осторожно и нежно, что мне показалось, я вот-вот застону. Его рука скользнула по моему плечу и вниз по руке. Он взял мою руку в свою и поцеловал её.
— Мы здесь для тебя, если мы тебе понадобимся. Я просто хочу, чтобы ты это знала. А теперь немного отдохни. Ты не обязана давать нам ответ сейчас. Ты хочешь, чтобы я остался с тобой, пока ты не заснешь?
Против моей воли из уголка моего глаза скатилась слеза. Он смахнул её большим пальцем. Боль в моей груди усилилась, ощущение того, что я желанна и лелеема, просто выворачивало меня наизнанку. Я прикрыла рот рукой и подавила рыдание. Он притянул меня в свои объятия, как я и предполагала. Его объятия были самой безопасной вещью, которую я когда-либо знала. Я бы никогда не смогла устоять перед этим опасным ощущением, когда о тебе заботятся и ты желанна одному из этих мужчин или обоим.
— Хорошо, — прошептала я, — я останусь. Но ты должен пообещать выгнать меня, если я останусь слишком надолго или стану надоедать.
— Никогда, — сказал он, — Лео всё время действует мне на нервы, и я позволил ему остаться. Ты можешь переночевать здесь сегодня, а завтра мы установим замок на эту дверь и перевезём твои вещи. Я буду спать на диване. Он большой и удобный.
— Нет, я не выгоняю тебя из постели. Ты можешь поспать здесь. Я лягу на диване, — настаивала я, мои глаза закрылись, когда я прислонилась к нему.
Засыпая, я пообещала себе, что никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить им боль. Что я не позволю ни малейшему намёку на мою привлекательность выплеснуться наружу и вызвать неприятности. Они были лучшим, что когда-либо случалось со мной, и я прошла бы сквозь огонь, прежде чем встать между ними. Я слишком высоко ценила их дружбу со мной и друг с другом, чтобы когда-либо рисковать этим.
 
  
Глава 6
 
Рейф
Она не прожила с нами и трёх недель, прежде чем я заметил, что мы все каждый вечер остаёмся дома. Лекси купила тайскую еду после работы. Мы ели её на террасе глядя какое-то дурацкое реалити-шоу, которое она заставила нас посмотреть. Мы с комфортом передавали картонные коробки туда-обратно, поедая из контейнеров друг друга. Её босые ступни лежали на моей ноге. Я поставил свою коробку на пол и потёр её ступню, массируя её тонкую лодыжку и под пяткой, пока не почувствовал, как напряжение покидает её.
— Мм-м, — сказала Лекси, — это даже лучше, чем эта лапша. Но теперь тебе придётся пойти вымыть руки, потому что ты дотронулся до моей ноги. — Она сморщила нос. Это было чертовски мило.
Меня так и подмывало взять её ступню в руки, поднести к своему лицу и лизнуть свод одним роскошным движением, просто чтобы почувствовать её дрожь. Она бы задрожала. Дрожь пробегала по всему её телу. Я знал, насколько она чувствительна к прикосновениям, как изголодалась по ним. Иногда мне было трудно не переступить эту черту. Я хотел, чтобы ей было хорошо. Ночью я слышал, как она встаёт, чтобы попить воды или ещё чего-нибудь, и мне приходилось заставлять себя оставаться в своей комнате. Если я вставал и заставал её на кухне в каком-нибудь маленьком белом лоскутке ночной рубашки — мои ладони чесались при мысли о том, чтобы взять её на руки и заставить стонать.
— Когда ты в последний раз выходил куда-нибудь, Лео? — спросил я его, когда он стащил лапшу из коробки Лекси.
— В прошлый вторник вечером я гулял с ребятами с работы. А как насчёт тебя?
Я пожал плечами:
— Пенни заходила и пригласила меня на свидание этим утром.
— Кто такая Пенни? — спросила Лекси с набитым лапшой ртом. — Нужно ли мне приготовить для неё место на завтрашний вечер?
— Не-а. Я сказал ей, что мы готовим ужин. Это был наш четверг.
— С каких это пор у нас что-то происходит по четвергам? Это похоже на нашу семейную традицию? — поддразнил Лео.
— Сегодня моя неделя, чтобы готовить. Ты отвечаешь за салат, Лекси готовит десерт. Помнишь?
— Я помню, она готовила для нас в первую неделю, когда жила здесь. Боже всемогущий, я не ел такого жаркого с тех пор, как умерла моя абуэла (прим. перев. — с исп. бабушка). И вообще, где ты научилась так готовить?
— В приюте, — ответила Лекси. — Мы готовили по сменному графику. Я прочитала в каком-то журнале, который оставила там один из рабочих, о традиционном семейном воскресном ужине. Я подумала, что ни у кого из нас такого никогда не было, поэтому я всегда готовила тушёное мясо по-американски. Это было приятное отличие от запеканки с чипсами, которую готовили большинство из них. Мне нравилось сохранять рецепты из журналов, которые попадались мне на глаза.
— Как долго ты жила в приюте? — спросил я её.
— Шесть лет. Люди хотят воспитывать только маленьких милых детишек. Трудно убедить кого-то, что они должны взять к себе подростка, особенно когда нам всем приходилось бороться за выживание, и это порождает некоторые привычки, которые… не являются очаровательными, — она закатила глаза. — Итак, будучи социальным работником, я хорошо подхожу для этого, потому что я могу как бы обучать детей ожидаемому поведению и объяснять семьям, с чем они могут столкнуться. Я думаю об этом почти как о работе переводчиком. Помогаю им понять друг друга.
Мне было невыносимо думать о том, что она чувствовала себя нежеланной, о том, как она рылась в старых журналах в поисках какой-нибудь еды, которая заставила бы их всех почувствовать себя семьёй на один вечер. Я заключил её в объятия с лапшой и всем прочим, и она рассмеялась.