Кай. Возвращение к истокам (СИ)

Задумываюсь о том как лучше объяснить происходящее…
Не говорить же что я вырвал из врага талант зельевара. Приживил его себе. Он укоренился внутри моего Атолла Основания и подстегнул творческое начало. Часть души, о которой я раньше и не слышал.
Кое-как отбрехался.
Она долго молчала, собиралась с мыслями и не спешила заводить разговор о том что с ними происходило после захвата острова силами Империи Плеть. Я, правда, не хотел заглядывать ей в глаза, но это получилось само собой, и я увидел… и отвернулся. Слишком личное.
  
— Как-то так, — закончила она, урезав свой рассказ на две трети. Не описав ничего из того что я видел.
С ней было легко. Время летело незаметно и я даже не заметил как наступил вечер. Включилось уличное освещение.
— Пора возвращаться, — шепнул я ей.
Мы расположились в стороне от тропы, под березой, сев прямо на траву и облокотившись спинами на белый в черных пятнышках ствол. Ее голова покоилась на моем плече, пока она забавно, «вывернув глаза», наблюдала за божьей коровкой севшей ей на кончик носа и не спешившей улетать по своим делам и за зарождающейся дружбой между коровкой и улиткой сползшей с моей шляпы — знакомиться.
— Да, — согласилась она, бережно снимая с себя глупую улитку и усаживая ее обратно на шляпу-гриб. Божья коровка улетела сама.
Чужеблуд был на редкость корректен. Молчал.
Ужин в большой компании под охи мамы ребят и ее постоянные извинения за девочек, словно поставивших себе задачу разбить все, что не приколочено и сон.
Дом затих. Я сижу на своей кровати, записываю мысли в блокнот и слышу легкий скрип в коридоре.
Вдох через нос (хеморецепция) и я прикрываю глаза.
В дверь скребутся, но я не открываю, и ночной посетитель уходит. Его запах меняется.
— Извини, Люция…
Не спится. Меня мучает совесть. Обидеть подругу я не хотел, но так получилось.
Вместо сна гоняю магию по дороге цвета воды (наращивание резерва и укрепление духа), дороге плоти (увеличивает физическую силу, выносливость и скрытые способности тела), и дороге Царств (открывающей мне путь в другие миры).
Плоть + 0,0%
Дух + 0,0%
Серое Царство + 0,0%
Ну а чего я ожидал? Без источника магии, своими силами — уйдут десятилетия прежде чем я добьюсь 100% в этих дорогах. Звездный горох тоже не поможет — мог бы, прогресс был бы заметен, но он поднял «в потолок» только стихию.
Шепчу.
— Пора создать себе связанный с душой артефакт.
Я итак достаточно долго откладывал это, ждал лучшего момента и решал с чем связать себя до конца жизни, а теперь я знаю без чего мне не обойтись.
Поднимаю руку и смотрю на перстень мага, сияющий золотистым светом на пальце.
— Я перекрашу тебя в зеленый, чего бы мне это не стоило…
  
Глава двадцатая
 
Оно что, летает?
 
Несколько дней ушли на то чтобы утрясти все формальности и ввести Люцию в курс дел — и свобода… Никаких больше очередей из просителей что стоят под дверями. Люция — золото.
На запреты департамента железных дорог я плюнул окончательно и какой уже день брожу по лесу и привожу в порядок дела.
Заклятые дома защищали деревню не только от ведьм, но и от другой крупной нечисти прячущейся в округе. Я выслеживал ее и выбивал, очищая окрестности.
— «Долго еще?»
Чужеблуд сыто отрыгивает, перестает пировать на трупе «почерневшего сердца» (сплетенного из веток ивы руками безумных магов-отступников или ведьм — ожившего чучела на погибель людям), и подкатывается ко мне.
Беру его на руки, осматриваю, оттираю — извозюкался и спрашиваю:
— «Ну что?»
Он пытается бурчать, но этот скрип в голосе… Еще и кряхтит как старый Тосол.
— «Чувствую себя более цельным. Кхе-кхе. Меньше хочется спать».
Я разочарован.
— «И все?»
— «Становлюсь, э-э-э… сильнее?»
— «Ты не уверен?»
Он вспыхивает злобой и становится язвительнее.
— «Нет — вредный хозяин».
— «Ладно. Идем. Не будем здесь задерживаться».
Вредный оберег.
Корабельный лес. Железное дерево, похлопал я по добротному, темному стволу, уже обмерив его и признав подходящим. Несколько взмахов топора и оно падает, подминая под себя кусты и вызвав водопад из иголок (задел елку).
Очищаю ствол от веток, взваливаю тяжелое, пахнущее смолой дерево на плечо и бреду в сторону деревни, оставляя позади себя отчетливые следы на земле и иголки, которые скидывает со шляпы трудолюбивая улитка, носясь туда-сюда, и кажется, ругаясь, но это не точно.
Вот и моя лесопилка.
Сам — не позволяя никому касаться ствола, окоряю его, распускаю на доски и уношу их в новый, недавно построенный сарай, спрятанный за домом и закрытый на большой навесной замок.
Неприятно удивляюсь.
— Ржавый! Тебя даже на несколько часов нельзя оставить одного! Это что там висит? Простыня? А это? Ты что, надстраиваешь мне третий этаж над лодкой? Я уже не спрашиваю зачем мне водяное колесо и труба над головой. Это не пароход или поезд, Ржавый. Лодка, — говорю по слогам, чтобы до него дошло, — ле-та-ю-ща-я. Убери это! Начнем заново. Есть же схема!
Он обижается.
— Я вношу лишь оптимальные изменения в конструкцию…
Ругаюсь:
— Новатор, позеленей кожа! Твои изменения отбрасывают нас на дни назад.
— Вы не могли не заметить как улучшились характеристики лодки после перелиновывания вашей схемы.
В механическом голосе отчетливо слышен упрек.
Успокаиваюсь.
— Ладно, — постучал я по его железной голове. Тук-тук. — Не ворчи. Продолжаем работать.
— Не понимаю, хозяин. Зачем вы меня ударили?
Задираю голову к потолку, словно ищу на нем ответ на этот вопрос и позволяю Чужеблуду в матерной манере объяснить Ржавому что он дурак.
Эти двое… И как они понимают друг друга? Ржавый пытался мне это растолковать, но он так нудно вещал о шестеренках, покрытых коррозией платах и цепях связи, что уморил меня и я велел ему заткнуться.
Летающая лодка — это связанный артефакт, что будет со мной до конца жизни. Бесполезный в нашем мире и существенно упрощающий жизнь в Сером Царстве. Теперь я всегда смогу убежать от бури — ведь главная особенность лодки — скорость. Схема, по которой я ее строю рассчитана именно на это. А с учетом вполне дельных советов Ржавого…
К материалам из которых я изготавливаю лодку нельзя прикасаться никому. Ржавый и тот же Чужеблуд не в счет. Один неодушевлен, а второй уже не просто артефакт — череп-оберег, а часть меня, имеющая свои желания и разум.
Стоимость лодки не поддается оценке. Самое дешевое в ней — железное дерево, один ствол которого ценится выше чем полный вагон досок из сосны. И это я еще не говорю о пропитках для древесины сваренных моими руками из ценнейших трав что идут на нее.
Ими я укрепил железное дерево еще больше и уберег от многих напастей вроде жуков и гнили.
  
Новые доски я как раз опустил в чан с пропиткой, оставив их там на ночь. За работу!
Ржавый подает мне сухую и уже напитавшуюся соком трав доску.
— Не занозите руку, хозяин.
— «Серое тело», железяка. Меня и ножом не проткнуть.
Я укладываю доску на станину, берусь за рубанок и слой за слоем снимаю лишнее.
Как же вкусно пахнут опилки!
Примеряю доску по борту и возвращаюсь к станине. Закусываю язык между губ — дурная привычка и признак того что я сосредоточен и полностью ушел «в себя». Мягко, даже нежно — провожу по доске наждачной бумагой до тех пор пока прикосновение к ней не напомнит мне о теплой коже на бедрах Рогеды. Ее горячих поцелуях. Ее…