Притяжение противоположностей

— О чем ты думаешь?
— Я думала, что каждый раз у нас получается иначе.
Он, улыбаясь, поцеловал ее грудь.
— Конечно, мы же с тобой таланты. Особенно я. — Ты читала о моих способностях? Всем это давно известно.
Она нежно потрепала его за волосы.
— Не позволяй прессе забивать тебе голову, Старбак. Тебе еще надо одержать ряд побед, чтобы дотянуться до Большого шлема.
  
Он погладил ее по бедру.
— И тебе тоже, Лицо.
— Я так далеко не загадываю. Разве только на одну игру. — Ей сейчас не хотелось думать ни о корте Форест-Хиллз, ни о Штатах. И вдруг она сказала: — Мадж беременна.
— Что?! — встрепенулся Тай.
— Мадж беременна, — повторила Эшер. — Но она хочет сохранить это в секрете до конца австралийского турнира.
— Будь я проклят! Вот так старушка Мадж!
— Она всего на год старше тебя. — Эшер горячо вступилась за подругу.
— Брось, я любя. Ну и как она себя чувствует?
— О, она в восторге, хотя и боится. И еще — она хочет бросить теннис.
— Мы закатим ей такую прощальную вечеринку! — Тай перекатился на спину и притянул Эшер к себе.
Она облизала вдруг пересохшие от волнения губы, прежде чем заговорить.
— Скажи, а ты когда-нибудь думал о детях? Ведь трудно совмещать семью и профессиональный спорт.
— Но некоторые тем не менее прекрасно совмещают.
— Но это бесконечные разъезды, турниры, тренировки. Для семьи не остается времени.
Тай хотел возразить, но вовремя вспомнил детство Эшер. Кому, как не ей, знать, что такое расти в семье чемпиона. Ребенок заставит ее на некоторое время покинуть спорт. Тем более что она уже потеряла три года. Он отбросил мысль о детях как пока несбыточную мечту. В конце концов, у них еще есть время.
— Послушай, не забивай себе голову, тебе предстоят такие ответственные игры, — сказал он как можно беспечнее. — Все, о чем ты должна сейчас думать, — это о тактике и стратегии игры.
Она пробормотала что-то похожее на согласие, уставившись перед собой неподвижным взглядом.
На рассвете Эшер проснулась, почувствовав, как что-то гладкое скользит по щеке. Она подняла руку, не открывая глаз, и отмахнулась. Но оно вернулось. Жалобно простонав, она открыла глаза.
И в сереньком свете раннего утра увидела контуры шаров. Некоторые висели у потолка, некоторые чуть ниже, остальные рассыпались по кровати и покрывали пол. Она долго смотрела на них непонимающим взглядом, потом попыталась согнать с себя шары, но они лениво всплывали и возвращались на место.
Вспомнив о сюрпризе, Эшер повернула голову и увидела, что Тай тоже весь покрыт шарами. Она засмеялась, потом, зажав рот рукой, села. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку. Она согнала красный шар с его головы. Тай не пошевелился. Она нагнулась и стала тихонько целовать его ухо. Он пробормотал что-то недовольно и отодвинулся. Эшер приподняла бровь и приняла вызов.
Сначала отвела с затылка длинные пряди и начала целовать шею.
— Тай, — прошептала она, — посмотри, мы не одни.
Почувствовав сквозь сон ее ласку, он лег на бок и, потянувшись, притянул ее к себе. Эшер подсунула ему под руку шар. Он открыл затуманенные сном глаза.
— Какого черта… что это значит?
— Мы окружены, — прошептала она, — они повсюду.
Когда он привстал на локте, с полдюжины шаров поднялись с пола и поплыли в воздухе. Он потер ладонями лицо, сказал: «Господи», снова лег и закрыл глаза.
Она не дала ему заснуть.
— Тай, уже утро.
— Угу…
— У меня в девять ток-шоу.
Он зевнул и похлопал ее пониже спины.
— Желаю удачи.
Она поцеловала его влажным и звучным поцелуем в губы.
— Но у меня есть два часа перед уходом.
— Ладно. Все в порядке, собирайся, ты меня не потревожишь.
Спорим? Пальцы пробежали по его бедру.
— Может быть, я еще полежу.
— Ладно.
Она легла на него сверху и губами скользнула по шее и груди.
— Я тебе не мешаю?
— Хмм?
Она потерлась грудью о его сильную грудь, покрытую мягкими волосами, пробормотала:
— Мне холодно, — и прижалась бедром к бедру.
— Выключи кондиционер, — предложил Тай.
Эшер, недовольно хмурясь, приподняла голову. И встретила его смеющийся взгляд, в глазах не было и следов сна. Тогда она скатилась с него, отвернулась и натянула на себя простыню, спиной чувствуя его довольную ухмылку.
— А вот так теплее? — Он обнял ее и прижался всем телом. Она, вместо ответа, пожала плечами. — Теплее? — настаивал он, потом положил руку ей на грудь и сразу почувствовал ответную реакцию.
— Я замерзаю, — сказала она, — кондиционер включен на полную мощность.
Он поцеловал ее в шею.
— Я сейчас выключу.
Он встал, выключил установку и обернулся. Шутка замерла на его губах. У него перехватило дыхание. В призрачном утреннем свете она лежала обнаженная, в окружении разноцветных шаров. Огромные глаза, светлые разметавшиеся волосы, на губах лукавая, вызывающая улыбка. Ее кожа матово блестела и отливала золотом. Он почувствовал, как желание с новой силой вспыхнуло в крови.
Он пошел к ней, и она протянула руки ему навстречу.
  
Глава 10
 
— Эшер, каково это — быть всего в трех шагах от выигрыша Большого шлема.
— Пытаюсь об этом не думать.
— Ты снова победила в четвертьфинале Стейси Кингстон, теперь счет 0:5 в твою пользу. Это внушает уверенность?
— Стейси — сильный и очень жесткий противник. Я никогда не знаю, кто выиграет, когда выхожу с ней играть.
Эшер сидела на пресс-конференции, положив локти на стол, отвечая на вопросы, чувствуя направленный на нее яркий свет. Перед ней стоял микрофон. Ее спокойный голос уверенно достигал самых отдаленных углов большого зала. На ней были спортивный костюм и кеды. Волосы влажными волнами обрамляли лицо. Ей почти не дали времени после игры, она едва успела принять душ после матча в Форест-Хиллз, поспешив на наспех собранную пресс-конференцию. Нацеленные со всех сторон камеры отслеживали каждое ее движение, каждое выражение лица. Один из репортеров торопливо записывал в свой блокнот, что Эшер не красит губы и на ней нет ни одного украшения.
— Эшер, ты ожидала, что твое возвращение будет таким успешным?
На ее лице мелькнула усмешка, чего она не позволяла себе еще два месяца назад.
— Я много тренировалась, — просто ответила она.
— Ты все еще качаешь мускулы?
— Каждый день.
— Ты как-то изменила свой стиль?
— Несколько приемов стали более жесткими. — Из всех собравшихся здесь она одна знала, как изменилось ее отношение к прессе. Она больше не испытывала прежнего напряжения, не ждала подвоха, не боялась опасности. — Я значительно усовершенствовала подачу, — продолжала она, — и мой процент эйсов стал гораздо выше, чем был три года назад.
— Ты часто играла за время отсутствия?
— Не очень.
— Твой отец снова будет твоим тренером?
Эшер помолчала, прежде чем ответить.
— Официально нет. — Ответ прозвучал уклончиво.
— Ты приняла предложение журнала «Элегантность»?
Эшер заправила прядь за ухо.
— Новости быстро разносятся, — обронила она под одобрительный смех. — Я еще не решила. Сейчас меня больше волнует Открытый чемпионат США.
— Кого бы ты выбрала для финала?
— Мне еще надо дойти до финала, а для этого победить в четверть- и полуфинале.
— Тогда кого ты считаешь самым сильным соперником?
— Конвей. — Она ответила не задумываясь. Последняя дуэль с Конвей все еще была свежа в памяти. Три изматывающих сета, три раза счет становился равным, игра длилась два часа. — Тия Конвей сейчас самый сильный игрок среди женщин.
— Почему ты так считаешь?
  
— У Тии удивительное чутье, скорость и сильнейшая подача.
— Но тем не менее ты ее каждый раз побеждала в этом сезоне.
— Но это было нелегко.
— А что ты думаешь о мужских соревнованиях? Будут в этом году на Открытом чемпионате США участвовать два победителя Большого шлема?