"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Ныне, баронство Орлова
Работа в поместье ранее не останавливалась никогда. Даже ночью кто-то что-то делал, где-то негромко переговаривались часовые, скрипела ставня в дальнем флигеле, и изредка фыркали лошади в конюшне. Лиза успела к этому привыкнуть, ведь она провела здесь всю свою жизнь.
Сейчас в имении царила почти полная тишина, причем как ночью, так и днём и это… угнетало.
Девушка сидела у окна в том самом кресле, которое когда-то принадлежало отцу, и смотрела на двор, где в свете нескольких фонарей Никита гонял кожаный мяч по двору, грустный и неразговорчивый, ведь у него уже не было товарищей.
Лиза не мешала ему. Она и сама не знала, что делать с мыслями, которые уже несколько часов ходили по кругу, не желая выстраиваться во что-то связное. Всё это время, от той ночи, когда над баронством появился купол, до сегодняшнего вечера, она существовала в каком-то непрекращающемся чужом сне. События менялись быстрее, чем она успевала к ним приспосабливаться.
Любимая дочка барона. Затем, дочь предателя Империи. Потом, нищая девчонка с замороженными счетами в чужом доме в Сером городе. И вот теперь, вассал человека, которого она не знала вовсе три недели назад. Барона без прошлого, с неясным настоящим и смутным будущим. В поместье, которое раньше было её домом, а теперь принадлежало кому-то другому.
Жизнь умела переворачиваться резко, она это теперь знала точно. Отец всегда говорил что-то в этом духе, и Лиза в свои восемнадцать лет слушала вполуха, потому что у неё было другое занятие. Она училась вести хозяйство, разбираться в контрактах поставок и понимать, как именно устроен быт баронства изнутри.
Отец готовил её серьёзно, без скидок на возраст, так как уже не планировал заново жениться, определив именно ей роль главной женщины в усадьбе. Она это ценила. Она это ценила тем больше, чем старше становилась, и сейчас ей было особенно горько, ведь она точно знала цену всего, что он успел ей передать.
Елизавета перевела взгляд с брата на дорогу, уходившую к воротам. Люди барона приехали два часа назад, молчаливые, чуть напряжённые и сильно задумчивые. Попросили и забрали инструменты, ёмкости и технику.
Выдавая всё это им, Лиза впервые за долгое время почувствовала себя нужной и полезной. И даже похвалила себя за то, что у неё всегда существовал чёткий порядок и она точно знала где и что лежит в её хозяйстве.
Лиза спросила, всё ли в порядке. Ей ответили, что всё в порядке, барон скоро приедет, и улыбнулись так загадочно, что она не решилась расспрашивать дальше. На востоке ещё несколько часов назад было зарево — что-то горело за краем купола, что-то взрывалось… Гул докатывался до поместья упругими волнами, ощутимо сотрясая стены. Там точно шёл бой и бой был серьёзным.
Барон приехал незадолго до темноты. Раздал короткие распоряжения части приехавших с ним людей, деловито и уверенно. Слишком уверенно для его возраста. Лиза наблюдала за этим из окна и думала, что так и выглядит привычка командовать, когда людям даже не нужно проговаривать всё до конца, потому что они и так понимают. Так умел её отец, но откуда так умеет этот юноша?
Потом к ней пришли с сообщением, что барон просит её принять его, если она готова поговорить.
Она была готова и барон зашел к ней в покои. Руки и лицо гостя были чисто вымыты, но вот от одежды определенно пахло чем-то горелым. Хотя никаких ран или повреждений ни на теле, ни на одежде у Святослава не было.
— Мне нужно вас о чём-то попросить, — начала она решительно, сразу после приветствия и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Это не дело баронства. Это… личное. Но я не знаю, к кому ещё обратиться.
— Слушаю, — сказал Святослав с лёгкой доброжелательной улыбкой.
И Лиза рассказала.
О людях, которые успели выбраться из баронства в ту ночь. О том, что от нескольких тысяч подданных её отца к утру осталось меньше полутысячи — именно так ей сказал сам отец, в последний раз когда она с ним говорила. Лиза осознала тогда это число с ужасом, поняв сколько бывших её подданных умерло от лап тварей.
Меньше полутысячи человек. Тех немногих, кого удалось вытащить живыми. И все они, по словам отца, оказались в Чёрном городе Московского полиса. Без денег, без крова, без покровительства, потому что счета рода Строгиных к тому моменту уже заморозили. Бывшие подданные предателей Империи не могут рассчитывать на то, что кто-то оплатит их счета.
— Я не знаю, что с ними сейчас, — сказала Лиза, и в этом месте голос у неё всё-таки дрогнул. — Прошло несколько дней. В Чёрном городе без денег и без защиты… там с людьми случается всякое. Особенно с теми, у кого нет ничего за душой.
Она подняла взгляд.
— Я понимаю, что это не ваша обязанность. Я понимаю, что мне нечем за это заплатить. Но это были… наши люди. Они жили под защитой баронства Строгиных больше двадцати лет. И когда всё рухнуло, они оказались там совершенно одни. Я прошу вас не потому, что имею на это право, — она сделала паузу. — Я прошу потому, что не знаю, кто ещё им может помочь.
Молодой барон смотрел на неё и молчал несколько секунд. А потом… широко улыбнулся. Не снисходительно, не так, как улыбаются взрослые детям, которые попросили о чём-то наивном. Он улыбнулся как человек, который услышал что-то хорошее.
— Я и сам думал о них, — сказал он просто. — Конечно, поможем.
Лиза не сразу нашлась что ответить.
— Я не могу вам заплатить, — повторила она, потому что это было важно, потому что она не хотела быть должна что-то, окончательную цену чего не понимает. — У меня сейчас нет ничего, что имело бы реальную цену и что… уже не принадлежало бы вам и так.
— Лучшая награда, — продолжал улыбаться барон, — это когда люди возвращаются домой. Наверное, это самый лучший вариант окончания любого пути.
Лиза смотрела на него и пыталась понять, шутит ли он, притворяется ли, говорит ли это для «красного словца», но так и не смогла понять. Потому что в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Это было спокойное решение взрослого ответственного человека.
И это снова поставило её в тупик, потому что за последние недели она уже начала привыкать к тому, что любые добрые поступки обязательно имеют свою цену, которую тебе объявят позже.
— Тогда нам нужно ехать в Чёрный город, — продолжил он, и тон изменился — стал деловым, конкретным. — И лучше поскорей. Без денег и без крыши люди там долго не держатся, вы правы. Банды Чёрного города умеют находить тех, кого некому защитить.
— Я поеду с вами, — сказала Лиза сразу, прежде чем он успел предложить или не предложить. — Они знают меня. Так будет легче.
Он кивнул, как будто именно этого и ожидал.
— Хорошо. Тогда выезжаем завтра с утра.
Лиза почти выдохнула с облегчением, но он уже поднимался, и она тоже встала, и тут он произнёс спокойно, между делом, как что-то само собой разумеющееся:
— Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось. Барон Орлов за вами присмотрит.
Лиза замерла.
Орлов…
Она слышала эту фамилию раньше. Одна из проклятых фамилий. Одно из десяти чёрных имён, которые книга выдаёт раз в несколько десятков лет и которые, по общему убеждению, не приносят их носителям ничего, кроме скорой смерти. Ни один человек с этой фамилией не прожил дольше года. Некоторые не доживали до конца недели.
Она смотрела на Святослава, молодого, спокойного, уверенного в себе человека, совершенно не похожего на того, кого должна была убить собственная фамилия, и не знала, что сказать.
А вот его люди боялись. Она это теперь понимала задним числом, вспоминая их лица, когда они произносили фамилию барона, хотя тщательно пытались это скрыть.
Барон Орлов, судя по всему, прекрасно знал, что она об этом думает, и смотрел на неё с таким спокойствием и умиротворением, которое, казалось должно приходить только с опытом десятилетий.
— До завтра, Елизавета Дмитриевна, — сказал он и вышел.
Лиза ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулась к окну. Никита уже закончил тренировку и сидел на крыльце, запрокинув голову к небу. Фонари во дворе горели ровно и тихо.