Укрепрайон (СИ)

— Думаю, теперь нет необходимости упразднять стрелковые корпуса, будет лучше, если мы переведем их на бригадную основу. А вот такого количества механизированных корпусов нам не нужно, Иосиф Виссарионович — но упразднять их полностью нецелесообразно. Противник наглядно продемонстрировал мощь своих танковых объединений, нам нужно полностью позаимствовать этот опыт, благо нужные документы захвачены.
  
Шапошников недавно вернулся из Могилева, и собственными глазами видел страшные картины разгрома Западного фронта. Павлов и его штабные генералы находились в подавленном состоянии, и только энергичное вмешательство маршала Ворошилова встряхнуло всех.
— Со стрелковыми корпусами на бригадной основе воевать будет сподручнее, чем без них. Да, дивизии будут ослаблены на два дивизиона артиллерии, но то невелика убыль. А что вы можете предложить касательно механизированных корпусов? Считаю, что нам нужно иметь достаточно сильные соединения по примеру немцев, но танков уже не хватает.
— Оставить десять, максимум двенадцать корпусов в три танковые дивизии «сокращенного штата». Этого вполне достаточно, Иосиф Виссарионович — можно подобрать проявивших себя командиров на каждый. Все другие корпуса переформировать в стрелковые, оставшиеся от них танковые дивизии надлежит сделать отдельными и передавать на усиление армий. Формирование танковых бригад не имеет смысла, сами дивизии их напоминают по своему составу. Танковые полки, выведенные из состава моторизованных и кавалерийских дивизий считать также отдельными, и придавать на усиление пехоты. Будет лучше, если мы в них сосредоточим тяжелые танки КВ. В Могилеве мы с Павловым обсудили положение в танковых войсках, и пришли к выводу, что необходимо иначе взглянуть на их роль в этой войне.
Последнее маршал произнес с умыслом, и потому как Сталин раздраженно отбросил трубку на стол, моментально понял, что Верховный главнокомандующий оценил потаенную «изнанку». Шапошников давно знал Сталина, много с ним общался, знал многое, а написанная им книга «Мозг армии», давно стала для «хозяина» настольной…
К поздней осени 1941 года в рядах танковых бригад РККА от двенадцати тысяч довоенных БТ и Т-26 мало что осталось. Шло производство только трех танков — тяжелого КВ, среднего Т-34 и легкого Т-60. К идеи однотипных по составу тяжелых танковых полков прорыва пришли только к ноябрю 1942 года, для этого потребовалось полтора года войны… 
  
Глава 27 
 
— Когда на один легкий танк приходится ствол калибром больше ста миллиметров, и еще два поменьше, снарядов к ним очень много припасено — любое наступление захлебнется, не успев толком начавшись. Против артиллерии необходимо выставлять исключительно ее же, авиация тут не поможет, она не всесильна. А вот орудий у немцев маловато, да и с боеприпасами не очень хорошо — подвоз у противника еще серьезно ограничен, автотранспортом по нашим дорогам много не навозишь.
Евдокимов пребывал в некоторой эйфории, разглядывая подбитые германские танки. Их уничтожили порядка тридцати единиц, при этом не позволили неприятелю эвакуировать бронетехнику, подожгли ночью бутылками с бензином. Да и война на здешнем направлении приняла совсем иной характер — 8 июля немцы должны были уже переправиться через Двину у Уллы, и наступать на Витебск, а они до сих пор топчутся у Лепеля, не в силах прорвать плотную оборону. И немудрено — за десять дней подготовились встретить противника, отрыли немало траншей, рвов и окопов, привлекая на работы ежедневно до десяти тысяч местных колхозников и горожан, и мужиков, и женщин. Да и многие десятки тысяч красноармейцев трудились не менее самоотверженно, так что к реденькой цепочке довоенных полевых укреплений добавилось уже три линии «перекрученных» позиций, проломить которые с ходу даже танковым дивизиям вермахта не удалось. Но тут скорее все дело в качественном составе вражеской бронетехники — будь «тигры» или «четверки», давно бы прошлись по позициям, но с легкими танками, у которых борта прикрыты всего пятнадцатью миллиметрами брони, делать против насыщенной противотанковыми средствами обороны нечего. Сорокапяток хватало с избытком — одних буксируемых пушек полторы сотни в составе четырех дивизий и трех стрелковых бригад. Плюс выставленные на прямую наводку три дивизиона Ф-22 8-й противотанковой бригады, присланных из Витебска, которые с двумя дюжинами 76 мм зенитных пушек стали тем самым несокрушимым препятствием для панцерваффе. Бронебойные снаряды в сочетании с длинным стволом легко проламывали 50 мм лобовую броню германских танков. И как «главное блюдо» — три полка корпусной артиллерии, через заградительный огонь которых немцы ни разу не попытались прорваться.
Вот эти самые десять дней и сыграли свою роль — за это время успели достаточно хорошо подготовиться, так же происходило в Полоцке, и сейчас, и тогда — связь между двумя укрепрайонами была плотной, и взаимодействие смогли отладить, на то хватило времени. Да и Себежский УР успели подготовить к обороне, и сражалась там не только поздно подошедшая 170-я, но и прибывшая намного раньше 186-я дивизии, которую в реальной истории пришлось перебрасывать к Улле, когда 3 июля немцы окончательно овладели Лепелем. Дивизия СС «Мертвая голова» вчера у Себежа нарвалась на стойкую оборону, и вроде хорошенько «огреблась» — командарм Ершаков в телефонном разговоре выразился в ее адрес очень «крепко».
Война в полосе 22-й армии сейчас пойдет ожесточенная, и вскоре грянет штурм, через дней пять-семь, не позднее. Туда, к «старой» границе подходят германские армейские корпуса, причем сразу из групп армий «Север» и «Центр». Войск у командарма-22 не так и много, но уже получили несколько запасных полков с россыпью маршевых батальонов, закончили мобилизацию всех выехавших с Уральского военного округа соединений. Вроде даже успели развернуть выделенные из дивизий бригады — по крайней мере, стык между Полоцким и Лепельским укрепрайонами обеспечивает одна такая. А дивизий пять, не считая «восстановленную» 17-ю, та в качестве «донора» непригодно, и так кое-как заново сформировали, генерал Бацанов проявил недюжинную энергию, и теперь «уровская» дивизия вполне боеспособна. Так что войск у Ершакова хватает, через Двину вывели остатки 11-й армии генерал-лейтенанта Морозова — управления двух стрелковых корпусов, остатки семи стрелковых дивизий, которые отводились в тыл для переформирования. Но одну оставили, 126-ю — в ней после приграничных боев осталось четыре тысячи бойцов и командиров, а потому сразу свели в сводную бригаду.
Изменения в истории были заметны — мобилизованные в июне красноармейцы и командиры запаса теперь отправлялись не в формируемые резервные дивизии, а прямиком в войска, причем многие не успели получить обмундирования, настолько торопились с отправкой в части. Пришлось изыскивать на месте возможности, благо на складах можно было найти что угодно, даже трофейную польскую униформу и вооружение. Отыскали даже несколько противотанковых пушек «бофорс» и полсотни противотанковых ружей с боеприпасами, распределенных поштучно по передовым отрядам. Эти 7,92 мм ПТР достаточно уверенно пробивали бортовую броню германских «панцеров», жаль, что мало досталось РККА в «освободительном походе», хотя сами поляки изготовили их где-то три с половиной тысячи.
  
А то, что в Москве приняли решение перейти к стратегической обороне намного раньше, позволяло надеяться на лучшее. Оборонительные рубежи теперь развертывались заблаговременно, укреплялись линии — Лужская, прикрывающая Ленинград, и Днепровская, перегораживающая путь на Москву. Да и на Двине давно велись работы — на основе подготовленных в тридцать девятом году укреплений, по директиве Ставки развернут Верхнедвинский УР полевого типа — между Себежом и Полоцком возникла центральная связующая позиция, и отступившая от Краславы 112-я стрелковая дивизия его и заняла. Бои шли в Дисне — там 98-я дивизия при участии 126-й бригады, при поддержке двух корпусных артполков, спихнули в реку переправившихся немцев на захваченный плацдарм немцев. А ведь в реальной истории на это просто не хватило сил, хотя бои там шли чуть ли не неделю.