Укрепрайон (СИ)
— Сейчас разбитые дивизии приказано как можно быстрее на бригадный штат временно переводить. Именовать по номеру сводной бригадой, в отличие от «отдельных». Корпуса теперь смешенного типа — состоять будут из трех-четырех бригад, плюс одна дивизия опорой. Большинство дивизий войдут в состав армий наравне с корпусами как «отдельные». У меня два полка «выдернуты», самые боевитые, «Краснознаменные» за «зимнюю войну», уже выставлены на позиции. Так что обе эти бригады в твоем полном распоряжении, в стойкости можешь не сомневаться, и с ними пара пульбатов полевого УРа. Пять дивизионов тяжелой артиллерии выделю для поддержки — при неограниченном количестве боеприпасов. Артсклады за неделю и наполовину не вывезли, сейчас чуть ли не весь Западный фронт обеспечиваем. Больше резервов у меня пока нет — все три стрелковые дивизии оборону держат, немцы сильно давят, танковую до ума доводим. Курсантов я учиться отправил, нечего их губить, кавалерийский полк у меня отобрали. Так что рассчитывать мы с тобой можем только на собственные силы. Сегодня отбились, не прорвались «фрицы», лишние сутки отыграли. А вот завтра к вечеру ситуация ухудшится — нас оттеснят к самому укрепрайону, а послезавтра штурм будет, тут к бабке не ходи гадать.
— Отобьемся,тут войск, как я понял, более чем достаточно. У противника меньше, всего четыре дивизии, и воюют немцы намного лучше нас. Однако «подвижность» тут особой роли не играет, местность для танков неудобная — леса с болотами, да россыпи озер. Ничего страшного — седьмого я их встречу, благо соответствующий опыт имеется.
Галицкий усмехнулся, было видно, что генерал оживился. Одно дело отступать по лесам и болотам, а другое получить под командование боеспособные и полнокровные соединения. Зная его предприимчивость, можно не сомневаться, что за сутки будет сделано немало, и все то, что было упущено из внимания. Кузьма Никитович не пропустит. И главное — Галицкий один из немногих генералов Красной армии, который даже перед войной не побоялся высказываться за подготовку войск к оборонительным боям, и готовил так свою дивизию, что само по себе являлось крайне рискованным делом. И на Трабе его дивизия держала позиции уверенно, остановив танки с мотопехотой 57-го корпуса, и не раз сама контратаковала — за четыре дня сражения немцы так и не продвинулись вперед, даже отступали, и сами перешли к обороне. Потому-то сейчас 24-я как дивизия крайне необходима — в ней костяк сохранился, которому в опыте и боевитости равных в РККА нет…
В лесах восточнее Лепеля в начале июля 1941 года впервые танковые дивизии генерала Гота попали под мощный контрудар механизированных соединений. Сами немцы считали, что их спасло то, что русские генералы совершенно не умели воевать, ничего не понимали в «танковой войне», при этом сам Герман Гот отмечал, что опытное руководство войсками видно только в Полоцке…
Глава 24
— Нет у немцев столько авиации, чтобы задавить нас полностью. Просто используют они ее интенсивно, пилоты делают по несколько вылетов в день. Мы их сбиваем, допрашиваем, вот картина и проявляется. Сейчас число вылетов у противника достаточно серьезно снизилось, и объяснение тут простое — идет перебазирование на захваченные аэродромы, а на многих цистерны с топливом сумели сжечь, а склады с бомбами взорвали.
Евдокимов всмотрелся в голубое небо, покрытое кое-где облачками. Он ведь знал точную цифирь, но не объяснять же каждому, что сложившееся мнение о тотальном превосходстве люфтваффе не более чем субъективное восприятие тех, кто оказался под налетами. На самом деле все далеко не так, вернее совсем не так — качество в войне играет важную роль, но оно никогда не сможет перешибить намного большее количество. Немцам исключительно повезло — командование советских ВВС было настолько ошеломлено нападением, что большая часть самолетов была просто брошена на аэродромах. Так что возникла пауза, которой нужно воспользоваться, а там немцы снова начнут ощутимо давить с воздуха.
Впрочем, и на земле схожая ситуация — «подвижные» дивизии танковых групп вырвались далеко вперед, но они сейчас ведут наступление в одиночестве. Пехотные соединения намного отстали, и к линии фронта выйдут не раньше, чем вначале второй декады. Так что, как ни странно, желание Ставки начать контрнаступление с последующим выходом на Березину имеет под собой основу, в Москве явно желают переломить ситуацию. Вот только ничего не получится, даже с вводом армий «второго стратегического эшелона» — в худшей для себя ситуации Гудериан просто отскочит, а там подойдут армейские корпуса, и вражеская инфантерия устроит хорошенькую трепку. Придется отходить к Днепру, закрывая «витебские ворота», но две недели точно будут выиграны. А это немало, даже очень много — развернутся 19-я армия Конева и 16-я Лукина, и будут введены в сражение не поспешно, по частям по мере подхода, а всей массой, окопавшись на позициях. Да и еще не прибывшие дивизии из состава 20-й и 22-й армий подтянутся к этому времени, встанут на Днепре — получится даже не «пробка», а достаточно крепкая «плотина», разрушить которую для противника станет не таким простым делом. Все дело в резервах, и в той плотности пехотных соединений, которая позволяет держать устойчивый фронт. С самого начала войны приступили к перманентной мобилизации, развертывая десятки новых резервных дивизий с «трехсотыми» номерами. Вот только вся штука в том, что за месяц дивизию не подготовишь, даже два для нее мало. Немцы и громили эти «сырые» соединения одно за другим, не замечая в них препятствия. Но какие-то потери несли, потому к поздней осени «выдохлись», а там зимнее контрнаступление и началось, когда противник совсем без резервов остался, и с не восполняемыми потерями в собственных соединениях. Однако и Красная армия к тому времени безвозвратно потеряла убитыми, раненными и пленными порядка трех миллионов бойцов и командиров — выбранный способ ведения войны оказался жутко расточительным к собственной «живой силе».
Все упиралось в сроки подготовки резервов, которыми можно было бы быстро наполнить фронты, и в октябре недаром приступили к формированию огромного количества бригад. Теперь эти три с половиной месяца «вычеркнуты» — пошла массовая подготовка резервных и запасных полков и батальонов, а это занимает три недели для первых, и десять дней для вторых. Видимо, в Генштабе подсчеты сделали, перед тем как начать тотальную, так сказать, «бригадизацию» РККА. Причем не свежих, только что сформированных соединений, выделенных из состава дивизий наиболее подготовленных, лучших полков, получивших от «донора» все необходимое, включая полк легкой артиллерии. Оставшиеся артиллерийские полки дивизий переводятся на штаты 1939 года из трех дивизионов — два смешанных гаубичных и одни пушечный, из складских трехдюймовок «мобилизационного резерва». И процесс начинает стремительно набирать обороты — начальник Генштаба генерал армии Жуков имеет непреклонный характер, и к счастью, начал весьма настойчиво гнуть не прежнюю линию, а выбрал намного более выигрышную — сохранить стрелковые корпуса на бригадной основе, а вместе с ними множество отдельных стрелковых дивизий, еще имеющихся в массе. И во внутренних округах, судя по всему, новые дивизии формировать не будут — и это к лучшему, намного важнее быстро отправлять в действующую армию полки и батальоны, последних как можно больше, непрерывным потоком. Да и на самих фронтах разгромленные и потрепанные дивизии не выводят в тыл на пополнение — быстро доводят до бригадных штатов, по сути, усиленные полки, и снова отправляют на позиции. Это позволяет создать устойчивую оборону, достаточно плотную, и если Верховный главнокомандующий решил перейти к ней уже на стратегическом уровне, то разгромов с «котлами» больше не будет — немцы лишаться возможности разбивать советские войска по частям.
