"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

И если оставить…
Что там, впереди? Светлое будущее и счастье с гарантией? Любовь до гробовой доски, а может, и после? Или как у мамы, когда нет сил разорвать связь, как и выносить её? Нет, Ульяна не собирается рисковать.
Не сейчас.
Если что-то сложится, то пусть само, без договоров и заклятий, без обязательств, навешенных кем-то и чужих обещаний, выполнять которые почему-то должны они с Данькой.
  
Эта нить тоже тает. И даже будто бы дышать становится легче. А сила вздыхает громко так, протяжно. Вздох этот слышат люди. Вот парень с планшетом принимается планшет трясти, будто надеясь вернуть его к жизни. Кто-то крутит головой, кто-то выбирается из палатки…
— Выброс… — до Ульяны доносится это слово, пусть и не совсем понятно, кем именно оно сказано. — Уровень… да чтоб вас… аномально…
Она удержала силу, которая радостно было рванулась, грозя затопить окрестности. Нет, она бы не навредила.
Наверное.
Но… всё-таки стихия. И подчиняясь воле Ульяны, источник успокоился. Она теперь видела потоки, что уходили куда-то вниз, в землю, правда, задерживаясь и в ней, и в травах окрестных, и в воде.
Наверняка, местная крапива обретет невиданную лечебную силу.
Или не крапива.
Или не лечебную. С этим Ульяне тоже предстоит разобраться. И она разберется. Она сумеет. Она знает теперь, на что способна. И знание это наполняет душу покоем.
— Ты в порядке? Уль, присядь. Если ты против… — её обняли и куда-то потянули, потом сунули в руку кружку с чем-то горячим. Чай? И сладкий, почти как сироп. — Пей, пей. Сладкое помогает восстанавливать силы. Я, пусть и так себе маг…
— А ты так себе?
— Конечно. Кое-какие способности есть, но не те, чтоб особо гордиться, — Элька помогала держать кружку. — И вообще, это же на самом деле ерунда. В современном мире голова важнее дара.
— Ты Мелецкому только не говори.
— Ему я об этом говорила и не раз.
— И поэтому вы расстались.
— Не только поэтому. Он хороший человек, Уль. И надёжный, несмотря на всю бестолковость. Даже раньше был надёжным. Когда я болела, он единственный, кроме бабушки, пожалуй, кто действительно переживал и заботился. И просто… просто, наверное, мы с ним слишком разные, чтобы вот так взять и ужиться.
— А с Василием одинаковые?
— Тоже разные. Все люди разные. Но где-то эта разница идёт в плюс, а где-то в минус… вот ты как к носкам относишься?
— К носкам⁈ — настолько личных вопросов Ульяне ещё не задавали. — Не знаю. Не думала.
— Зря. Вот ты знала, что Мелецкий просто бросает их в грязное бельё.
Прозвучало так, будто это что-то вроде геноцида. Только носкового.
— А… как надо? — Ульяна уточнила на всякий случай, потому что она тоже просто бросала носки в корзину с грязным бельём. И честно думала, что все так делают.
— Скреплять, — уверенно произнесла Элька. — Попарно. Есть специальные прищепочки, чтобы носки не терялись во время стирки. Снял. Скрепил. Сложил в грязное. Потом они постираются и не надо тратить время на раскладывание.
— Не знала… — Ульяне стало неловко.
— И кружки он просто споласкивает. Я оставляла средство, просила мыть, но…
— Поняла.
— На самом деле это мелочи. И я понимаю, что мелочи, но… так ведь везде. Мне очень сложно жить, не зная, что будет вечером. Он с равно вероятностью мог заявить, что устал, и завалиться на диван, а мог сказать, что мы идём в клуб. Или вовсе… однажды купил путёвки на острова. Зимой.
— Разве это плохо?
— Нет. И понимаю, что моё возмущение выглядит несколько странно. И я была бы рада, если бы он сообщил о поездке загодя. Но он же сказал об этом накануне вылета. Представляешь? Сюрприз. А у меня планы! И вещи не собраны, и… — Элька забрала кружку. — Справедливости ради, ему тоже было со мной тяжело. Он не понимал, как можно жить вот так, упорядоченно. Василий, мне кажется, другой. Более другой, чем кто бы то ни было. Но…
— Ты не уверена?
— Разве можно быть уверенным в подобных вопросах. Я бы хотела попробовать. Если ты не против.
— Я не против. Только он демон. Это тебя не смущает?
— Я думала об этом, — ответила Элька спокойно. — Много. Я даже собиралась нарисовать таблицу качеств и их позитивного и негативного влияния на совместную жизнь.
— Вроде чешуи?
— Именно. Не смейся. Вот представляешь, ложишься ты вечером в постель. А там под тёплым мягким одеялом чья-то чешуя… или не в постели, а к ступне приклеилась. Неприятно же!
Ульяна подумала и согласилась, что с этой точки зрения действительно неприятно.
— Не думаю, что он будет линять.
— Надеюсь. Или, если будет, то сразу и весь. Как змеи. Слушай, а может, они так и линяют? Конечно, не очень эстетично, но с другой стороны…
Элька задумалась.
Ульяна тоже задумалась, живо представив, как Василий выползает из одной шкуры, чтобы порадовать свежим блеском чешуи.
— Чтоб, — Элька мотнула головой. — Прости. Это так… пример. Я пока совсем ничего не знаю ни о демонах в целом, ни о Василии конкретно. Да, мне он глубоко симпатичен. Честно говоря, я прежде ни к кому не испытывала такой… непреднамеренной симпатии. Однако я отдаю себе отчёт, что исключительно симпатии может оказаться недостаточно для успешной совместной жизни. Но…
— Эль, — Ульяна улыбнулась. — Всё просто. Пробуй. И если получится, я буду только рада. И если помощь понадобится, то обращайся. Правда, я пока ещё та недоучка, но…
— Ещё я не уверена, что готова отправиться в его мир, но также несправедливо будет ожидать от него, что он останется здесь, поскольку вряд ли наш мир в полной мере готов будет принять…
— На этот счёт они там с Данькой что-то придумали. И вообще. Тебе об этом с ним говорить надо. Только говорить. Словами. Прямо. Без подвохов, манипуляций и прочего. Вон, кстати, и он.
Василий принял человеческое обличье. Только рога остались. И подросли конкретно так. Они выступали надо лбом, загибаясь к затылку. А ещё поблескивали нарядным перламутром.
— Пошли, — Ульяна ощутила в себе желание творить добро, хотя сила уже почти ушла. И потому взяла Эльку за руку. — Вась… Элеонора…
— Они не убираются, — Василий потрогал рога и голос его звучал растерянно. — Я пытаюсь, но, похоже, что моя внешность претерпела кардинальные перемены, а потому я пойму, если с точки зрения человека…
— Тебе идут, — несколько смущённо произнесла Элька.
— Да? Ещё мой эмоциональный фон утратил прежнюю стабильность.
— И тебе хочется разбрасывать носки? — на всякий случай уточнила Ульяна, потому что, может, дальнейшая беседа вовсе теперь утратил смысл. — Или оставлять кружки недомытыми?
— Нет, конечно. Как можно разбрасывать носки? Их же потом не найдёшь. Есть специальное приспособление, чтобы скреплять их при стирке. Тогда они не теряются и равномерно изнашиваются, что избавляет горничных от необходимости искать пару, — Василий потрогал второй рог. — Просто… я не уверен…
— Разберемся, — решительно произнесла Элеонора, которую то ли приспособления вдохновили, то ли факт наличия горничных. — Уль, ты бы тоже прошла туда… там что-то вроде штаба. И как я поняла, твоя бабушка сейчас руководит. А ещё должны привозить пострадавших, поэтому…
Поэтому у Ульяны есть отличный повод уйти.
— Мне кажется, оттенок костюма не соответствует цвету рогов, — пожаловался Василий. — И от этого я испытываю некоторый диссонанс в восприятии нового обличья. Мне кажется, что внешняя дисгармония…
— Надо лишь подобрать другой костюм… — Элеонора подошла ближе. — И немного привыкнуть. Я как-то сделала стрижку, несколько более радикальную, чем обычно. И тоже долго не могла смотреть на себя в зеркале, но… куда важнее некоторые иные моменты. Ты испытываешь желание разрушать мир вокруг тебя? Извини. Я тут спросила, что именно мешает установлению контактов с демонами, и мне сказали, что именно повышенный уровень агрессии…
  
— Свойственен в большей мере низшим демонам как ответная реакция на давление среды…
Кажется, эти двое найдут общий язык. Во всяком случае, оставлять их было совсем не страшно.