"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Даже так? И леший, и путь закрыла… надо же, — женщина отступила. — Всё, можете открывать глаза. Это ведьма чудит.
— Ведьма?
Свет показался резким. Он вызвал приступ головной боли.
— Какая ведьма?
— Молодая. Глупая. Решившая, что уж у неё-то всё получится… впрочем, вашей беде легко помочь. Дорогу он не нашёл, потому что заморочили. Небось, с недобрыми намерениями человек ехал. И один. Одного с пути сбить легко. Отправьте там строительную бригаду, лучше всего с тяжёлой техникой, тогда доедут. Я ещё амулеты пришлю.
  
Она чуть прищурилась и выражение лица стало хищным.
— В рамках договорённостей. Вы же помните о наших договорённостях?
Человек кивнул. Он в целом старался не обманывать партнёров. Да и планы у него были на эту вот женщину. Пусть она пока и мнила себя свободной, но…
Человек умел ждать.
И знал, что любое равновесие не длится вечность.
— К сожалению, мы пока не решили вопрос с имуществом, — сказал он.
— Решите, — это уже было сказано жёстко. — В конце концов, вы же можете обратиться в суд. Документы я вам передала…
Может.
Пожалуй.
И в целом так он и планировал. Не сам, естественно, у него хватает дел куда более важных, чем возня с куском земли, но тот, кто отвечал за это направление, что-то такое излагал.
Долги.
Отчуждение или, вернее, изъятие имущества. А дальше… и план был обычным. Рабочий был план. Но почему-то сейчас он категорически человеку не нравился. На уровне предчувствий.
А ещё если там ведьма…
Если там действительно ведьма, то, возможно, стоит сперва встретиться с нею? Побеседовать? Глядишь, можно будет и договориться. Там, где одна отказалась работать, согласится другая.
Особенно, если условия правильно поставить.
— Не вздумайте меня обмануть, — эта, нынешняя, резко остановилась.
— Я не…
— Вы хотите встретиться с девчонкой. Пригласить её в ваши… эксперименты. Но дело в том, что она в первую очередь нужна мне. Ясно?
— Не совсем.
— Как же с вами, мужчинами, порой сложно, — женщина вздохнула. — Поверьте, в ваших делах от неё не будет проку. Она молода. Знать ничего не знает. И зелье, которое удерживает ваше дряхлое тельце от разрушения, она не сварит. И то, что не позволяет вам свихнуться, тоже. И в целом она никакое не сварит, потому что не обучена!
Это женщина выкрикнула почти в лицо.
— Она просыпается, чувствует в себе силу, но не знает, как с ней управиться. И вас, мой дорогой… партнёр, — это уже было сказано с насмешкой, — она скорее превратит…
— В жабу?
— В кого уж получится, — женщина произнесла это серьёзно. — Причём в буквальном смысле. Сила при пробуждении пытается подчинить ведьму, а у моей дочери нет способностей, ни умений, ни характера. Следовательно, сила её сотрёт.
— И зачем вам…
Человек с трудом удержался, чтобы не отшатнуться.
Дочь?
Его сын… да он всё и затеял ради сына. Изначально. А она…
— Зачем? Затем, что, когда она поймёт, во что превращается, сама придёт ко мне. И отдаст свою силу. И тогда…
Женщина заглянула не в глаза, в самую душу.
— … тогда я смогу его излечить.
Нельзя ей верить.
Нельзя и… и хочется. Она ведь единственная, кто сказал, что надежда есть. Не целители, не… а эта вот, про которую ему шепнули, что у неё есть зелья и нестандартный подход. Но и берет она не деньги.
Не только деньги.
И цена всегда высока, но также всегда посильна.
— Не верите?
— Хочу, но…
— Сколько лет мы уже с вами сотрудничаем. Семь, кажется? Ему ведь не стало хуже. Так?
Не стало.
Более того, Богдану порой становилось лучше. И он делался собой, прежним. И тогда всякий раз сердце сжималось, потому что разум подсказывал, что это улучшение — временное. Что день или два.
Или вот неделя.
Чудесная была неделя.
На эту неделю встали все дела, все проекты, и убытки были огромными. Да плевать на убытки. Оно того стоило. Целая неделя нормальной жизни. Но потом всё вернулось на круги своя.
— А сколько ему давали врачи? Два месяца, верно? Так что… верьте. Я держу своё слово. И от вас-то на сей раз не потребуется ничего, кроме того, что вы сами собирались сделать.
Щёлкнул изящный замочек, закрывая сумочку.
— Проводите? — кокетливо поинтересовалась она, превращаясь в почти обычную женщину.
Разве что красивую.
— Безусловно, — всё же он был и политиком, а потому умел держать лицо, как и эмоции, под контролем. — Буду рад помочь столь очаровательной даме…
— Кстати, мне понадобится поставка.
— Так рано?
— Увы… к любым зельям, сколь вы заметили, наступает привыкание.
— Это будет… сложно.
— Почему?
— К сожалению, с одним моим… поставщиком произошёл… как бы это выразиться… несчастный случай. Со всей его командой. И не только с ней. Я слишком поздно узнал о несчастье, и не смог помочь. Полиция влезла довольно глубоко, и моё вмешательство было бы воспринято вполне определённым образом. Товар пришлось скидывать, да и в целом перестраивать всю схему.
— И как долго?
— Пока не рискну строить предположения. Неделя или две. Всё же найти кого-то в достаточной мере толкового, а ещё и надёжного… не мне вам рассказывать. Но я передам заказ… сколько?
— Две. Лучше три. Не старше шестнадцати. Но, пожалуйста, доставку организуйте сами. И поспешите. Всё-таки появление морщин проще предотвратить, чем потом с ними бороться.
  
Глава 4
 
Когда служба и опасна, и трудна
 
Все великие люди были счастливы без денег. Писателю Толстому из-за бедности пришлось продать титул графа, и даже это не помешало ему быть счастливым. Он много работал в огороде и воспитал много деревенских детей.
Суровые будни бедных писателей
— Лежишь? — поинтересовался сосед, садясь в кровати. И потянулся так, смачно.
— Лежу, — откликнулся Наум Егорович, испытывая острое чувство зависти.
— А чего лежишь?
— Так смотрят же ж, — Наум Егорович покосился на камеру, и сосед повернулся к ней.
— А… можешь не волноваться. Ничего-то они не увидят.
Он подавил зевок и снова потянулся.
— А хорошие у них зелья, забористые…
Главное, голос его показался смутно знакомым.
— Ты кто? — Наум Егорович приподнялся, готовый в любой момент притвориться спящим. Лежать, опираясь на локоть, было неудобно. Кровать скрипела, провисала, зато вот дверь была под контролем.
Но ни Пётр, ни кто иной, входить не спешил.
— Женька, — сказал сосед, протягивая руку. — А тебя, служивый, как звать?
— Наум… то есть, Николай.
— Ага. При них, стало быть, Колька, а так Наум.
Рука оказалась крепкой. А чувство, что вот встречались они где-то, усилилось. Главное, лицо этого типа явно было незнакомо Науму Егоровичу, но чувство…
Чувствам своим он привык доверять.
— Да ты садись, — щедро предложил Женька. — А то я прям все бока отлежал.
И поскрёбся.
— А камера. Взломал?
— Да не. Я ж не техник. Так, приморочил чутка, чтоб техника зависла.
— Придут проверять.
— Не, не придут. Тут не она одна отключилась. Проводка старая…
— И мыши.
— Во-во. Никакого спасения.
В голове вдруг щёлкнуло и сложилось.
— Это ты там… перед торговым центром? — уточнил Наум Егорович, щурясь и отчаянно пытаясь понять, что же ему делать. Был бы он агентом, наверное, знал бы.
А он не агент.
И вообще пока хотелось дать соседу в морду, вымещая нервное напряжение. Психолог в центре подготовки вот постоянно говорил, что нельзя нервное напряжение в себе держать, что надо его выплёскивать в мир и тогда будет покой психологический и ментальное счастье.
Наум Егорович кулак почесал, с трудом сдерживая в себе душевный порыв. Кто ж откажется от счастья.
  
— Драться полезешь? — уточнил Женька.
— Хотел бы… место не то.
— Толковый. Что с подарочком? Передали?