Провинциальный остеопат (СИ)

Дальше занятие пошло как следует. Разминка перетекла в лёгкий бег по кругу, и студенты ленивой змеей заскрипели подошвами кроссовок по паркету. Я старался следить за всеми, но Соболева приковала к себе всё моё внимание. Первые два круга она держалась уверенно, но уже на третьем начала отставать. На четвёртом дыхание стало откровенно тяжелым, а плечи девушки снова поднялись вверх.
  
Семьдесят один процент. Мне до сих пор не было известно, что значила эта цифра, но судя по тому, как губы Лены едва заметно посинели на пятом круге, я понял, что ей срочно требовалось вмешательство. Осталось только найти к ней подход.
Уменьшил нагрузку на всю группу, стараясь не загонять девушку до обморока, и, когда занятие закончилось, студенты спешно побежали в раздевалки. В зале стало значительно тише, большинство учеников уже исчезли за дверьми, а Лена села на лавочку отдышаться и спокойно пила воду из пластиковой бутылки. Её дыхание пришло в норму, но всё ещё было слишком частым.
— Соболева, верно? — спросил я, делая вид, что проверял имена в журнале, чтобы удостовериться в своих догадках. Всё-таки память у меня не как у слона, и я мог неправильно услышать, как её зовут.
Девушка подняла голову и посмотрела на меня голубыми глазами.
— Да. Это я.
— Плаванием занимаешься?
На её лице внезапно отразилось удивление.
— Раньше занималась, а как вы узнали?
— Профессиональная деформация, — я дружелюбно улыбнулся. — Тебя выдал характерный плечевой пояс, да и видно, что дыхалка у тебя развита, но что-то мешает. Астму поставили?
Удивление ещё сильнее укоренилось в глазах Лены.
— Да… — медленно ответила она. — А откуда вы знаете? У меня в журнале что-то написано, или вы врач?
— Нет, всего лишь специалист по биомеханике, — уже привычно ответил я. — Вот только, боюсь, астму-то тебе слишком рано поставили. Скажи, у тебя, случаем, не было травмы рёбер? Может, во время упражнений ударялась о бортик или падала?
Лена замерла, точно так же, как в свое время опешил Орехов.
— Было, — неуверенно ответила она, словно размышляла, стоит мне рассказывать или нет. — Полтора года назад на сборах неудачно влетела в бортик. Синяк был ужасный, меня тогда сразу отвезли в больницу, сделали рентген, и врачи сказали, что перелома нет, а потом и само прошло.
Я слегка нахмурился и закрыл журнал.
— А когда астма началась? Относительно травмы, а не настоящего времени.
Соболева задумалась.
— Ну если считать от травмы, то где-то через месяца-два, не больше. Сначала на тренировках стала задыхаться, думала, может, не до конца восстановилась или просто устала. Решила взять отдых ещё на недельку, но одышка так и осталась. Пришлось идти к врачу, а там и поставили астму физического усилия и выписали ингаляторы.
— Вот только толку от них столько же, сколько от рыбы на суше, да? — понимающе улыбнулся я.
Девушка покачала головой.
— И да, и нет. Они помогают, но не то чтобы особо. Я всё равно плавала намного хуже, чем до астмы, поэтому и со сборной турнули. Мне, правда, сказали, что это всё из-за того, что теперь должна беречь здоровье, но я всё сама поняла. Начала сдавать позиции, хуже справляться с нагрузками и в целом отставать от других девочек. Так, наверное, и надо было сделать.
Вдруг лицо девушки покрылось серой грустью, а сама она опустила голову и пальцами крепко сжала пластиковую бутылку.
Вправе ли я ей говорить? Должен ли осчастливить её неподтверждёнными надеждами? Ведь в случае Орехова речь шла о жизни и инвалидности, а у Соболевой… Она, в отличие от Кости, метила в высокий спорт, и травма, по сути, не мешала сильно жить.
— Ой, — резко вскочила девушка со скамейки и фальшиво улыбнулась. — Что-то я разболталась совсем. Извините, я могу идти?
Вдруг наши взгляды встретились, и я впервые за весь разговор увидел в них не просто грусть, а едва тлеющие искорки надежды.
Микрофиброз после ушиба — штука серьёзная… Маленький рубцы и перемычки, которые не давали диафрагме нормально двигаться. Врачи, вполне справедливо, искали проблему в лёгких, в то время, как она таилась в совершенном ином месте. Они были ни причём, их просто загнали в такие условия, в которых они попросту не могли нормально работать.
— Сможешь задержаться на несколько минут?
— А зачем? — спросила девушка, быстро хлопая ресницами. — Я что-то не так сделала? Плохо занималась?
— Нет, — я улыбнулся и усадил её обратно на скамейку. — Хочу поговорить о твоей проблеме. Возможно, я смогу тебе помочь.
В глазах Лены загорелись огни той самой надежды, разжигать которые раньше времени я никак не хотел. Вообще, Соболева показалась мне девушкой довольно эмоциональной, пускай, другим она такой могла и не показаться. Из-за пережитого горя даже среди одногруппников она старалась держаться в стороне и редко заводила беседы. Однако сейчас её обычно бледное лицо заметно порозовело, и казалось, что проблема миновала сама.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, — тихо сказала она. — Думаете, что у меня не астма? Но я была на приёмах несколько раз, и снимки делали, и лёгкие проверяли. Говорили, что всё в порядке, дело только в астме.
— Потому что снимки показывают только кости и лёгкие, — спокойно ответил я. — А мягкие ткани — это совсем другая история. Если… Я повторюсь —если — проблема действительно в том, о чём я думаю, её попросту могли не заметить. Особенно, если искали там, где её нет. Дело в том, что нужно было ещё попасть к профильному специалисту, а сама понимаешь, как это сложно в наше время.
— И что мне делать? — спросила девушка, ещё сильнее сжимая пластиковую бутылку. — Сходить ещё к кому-нибудь?
Я улыбнулся.
— Давай пока обойдёмся без посторонних. Технологический прогресс никто не отменял, но иногда такую проблему можно нащупать при пальпации.
Девушка немного покраснела и отвела взгляд.
— И что вы хотите сделать? Провести эту пальпацию? А что, если вы ошибаетесь?
— Тогда ничего страшного не произойдёт. Просто скажешь, что ничего не изменилось, и проблемы с дыханием остались, и я больше тебя не потревожу. Однако если я прав… — я специально выждал длинную паузу. — Повторюсь, если… То существует шанс, что ты ещё можешь вернуться к спорту. И у тебя исчезнет проблема, мешающая жить.
Соболева замерла и несколько секунд смотрела куда-то в пол.
— Это вряд ли, так как меня уже списали, — тихо произнесла она. — Тренер сказал, что с такой астмой высоких результатов мне не достичь, поэтому не стоит здоровье гробить. Он смирился.
— А ты? — спросил я, сжимая в руках журнал её группы и нервничая от допроса, который сам и устроил.
— А что я? — Лена подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Ты то смирилась?
— Нет! — она ответила без раздумий.
— Тогда давай хотя бы проверим.
— Хорошо, я согласна, — кивнула Лена, а затем огляделась и добавила. — А куда мы пойдём? Урок скоро должен начаться, не можем же мы прямо здесь, — она мило улыбнулась и кивнула в сторону двери. — В женской раздевалке много места.
Ну уж нет! Вместе с этим местом меня будет ждать заявление о том, что молодой физрук заперся в женской раздевалке с одной из студенток-первокурсниц. Ну уж нет, уж лучше сразу записать заявление на уход по собственному желанию, чем так осчастливить Капустина.
— Будет лучше, если мы посмотрим у меня в тренерской, — ловко перевёл тему в другое русло, особенно учитывая, как Лена на меня смотрела. — Там и место для осмотра есть.
Девушка молча кивнула, мы зашли в мой новоиспеченный кабинет, и я закрыл дверь за защёлку. В маленьком помещении сразу стало тесно, и вдвоем здесь оказалась многолюдно. Жёлтый свет настольной лампы создавал почти домашнюю атмосферу, позволяя девушке расслабиться.
  
— Знаете, а я думала, что у физруков тут обычно мячи, свистки и плакаты с нормативами ГТО… А у вас библиотека какая-то.
— Не разрушай образ сурового преподавателя, — усмехнулся я. — Я его целый месяц выстраивал.