Невеста. Заберу за долги (СИ)
41. Земля
Юлиана
Я смотрю на него и не понимаю, как можно выглядеть так спокойно. Будто ничего не произошло. Будто у нас обычный вечер.
— Когда ты собирался мне это сказать? — повторяю тихо.
Марк не отводит взгляд.
— Я собирался.
— Когда? — уточняю. — После того, как я сама всё узнаю?
Повисает молчание. Я коротко усмехаюсь.
— Ты сказал, что решил проблему, — продолжаю, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Говорил обтекаемо. Мол, Ковалёв не сунется. Только правду не сказал.
— Я действительно решил проблему твоего отца, — отвечает Марк спокойно.
— Серьёзно? — я киваю. — Вот так это называется?
Он чуть сжимает челюсть. Делает шаг ко мне, но не подходит ближе.
— Твой отец не остался без бизнеса, — произносит он. — Это был главный риск.
— А земля? — перебиваю. — Землю ты просто забрал?
— Купил, — говорит он сухо. — Это актив.
И в этот момент что-то внутри окончательно трескается.
— Актив… — повторяю. — Это была земля моего отца.
— Которую он уже проиграл, — жёстко отвечает Марк. — Я забрал то, что в любом случае ушло бы. А так — осталось в семье.
— Ты забрал землю, — говорю тихо. — Явился не спасать моего отца, как сказал мне, а нажиться на его бедствии.
Марк снова сжимает челюсть. На скулах проступают бугры.
— Я закрыл долг твоего отца, — добавляет он. — Чтобы он по миру не пошёл.
— Только почему-то не посчитал нужным сказать мне, как ты обошёлся с ним, — продолжаю я. — А он тебе благодарность передавал. Как спасителю! А по факту ты просто делец.
Он смотрит на меня тяжело.
— Я не обязан отчитываться за свои решения, — голос звучит глухо.
Я замираю.
— Даже передо мной? — голос у меня ломается.
— Я не обсуждаю такие вещи, — отвечает он.
Почему-то именно сейчас я чувствую себя преданной по-настоящему. Если бы он привёл любую другую причину… если бы сказал, что не подумал, забыл, не думал, что важно. Но нет. Я просто не вхожу в число лиц, с кем можно такое обсуждать.
Я медленно киваю.
— Понятно, — выдавливаю.
Внутри становится холодно.
— Ты понимаешь, что проблема не в земле? — спрашиваю.
— В чём тогда? — спокойно спрашивает Марк и даже смотрит с интересом.
Будто и правда не понимает.
— В том, что ты мне солгал, — говорю чётко. — Ты сказал, что поможешь. А сам всё решил так, как выгодно тебе.
— Я не лгал, Юлиана, — жёстче выговаривает он. — Я действительно помог. И это было выгодно всем.
Меня осеняет. Месторождение.
— Так ты… — голос звучит надтреснуто, — изначально знал про месторождение. Именно поэтому женился на мне в такой спешке. А потом нашёл повод и вовсе забрать эту землю себе.
Марк молчит некоторое время. Обводит меня взглядом, будто пытается запомнить черты.
— Я узнал уже после, — произносит он. — Но да, я не стал это обсуждать.
Желудок сжимается, поднимается тошнота. Внутри вскипает возмущение.
— Почему? — почти выкрикиваю. — Потому что я не заслуживаю быть в курсе дел?!
Он смотрит прямо, спокойно.
— Потому что это ничего бы не изменило, — отвечает равнодушно.
Тишина становится удушливой.
— Там литий, Марк, — говорю тихо. — Редкозёмы. Ты правда думаешь, я поверю, что это просто совпадение?
— Мне не нужно, чтобы ты верила, — отвечает он.
И этим окончательно добивает.
— Понятно, — выдыхаю я.
Несколько секунд мы просто стоим друг напротив друга. Я смотрю в лицо Марка. Оно не выражает эмоций. Для него это просто бизнес. А для меня — уничтожение доверия.
— Я не могу так, — говорю я наконец.
Он чуть хмурится.
— Как?
— Жить с человеком, который решает, что мне нужно знать, а что нет, — отвечаю. — Или мы вместе. Заодно. Или порознь. Не бывает тут доверяю, а там нет.
— Я не решал за тебя, — говорит он.
— А как называется то, что ты решил не говорить? — голос дрожит. Чёрт.
Я отступаю. Инстинктивно скорее, чем сознательно. Боль стискивает сердце.
— Я не смогу тебе доверять после этого, — выговариваю тихо. — Я думала, мы заодно. Думала, я могу доверять. Выходит, не могу.
Марк скрещивает руки на груди.
— Что ты хочешь? — спрашивает холодно.
Я смотрю на него и понимаю, что ответ уже есть.
— Уйти, — говорю спокойно.
Он замирает на долю секунды.
— Хорошо, — отвечает он. — Я не буду держать.
Без попытки остановить. Без лишних слов. И это почему-то больнее всего.
Я киваю. Разворачиваюсь. И иду в спальню собирать вещи. Марк остаётся в гостиной. Не поднимается следом.
Видимо, это и есть конец.
42. Дослушай
Юлиана
Я сдвигаю дверь шкафа-купе сильнее, чем нужно. Она бьётся об отбойник.
Хантер крутится у ног, шаркает когтями по полу. Я не отвлекаюсь на него.
Вещи падают в обыкновенный мусорный пакет. Чёрный, плотный, на восемьдесят литров. Я кидаю вещи почти на автомате. Футболки, джинсы, бельё — всё вперемешку. Не складываю, не думаю. Лишь бы быстрее. Лишь бы не чувствовать.
Я наклоняюсь за обувью, и в этот момент за спиной щёлкает дверь. Раздаются тяжёлые шаги.
Я выпрямляюсь и замираю.
— Остановись, — раздаётся голос Марка низкий, напряжённый.
Я выпрямляюсь, не оборачиваясь.
— И не подумаю, — выговариваю не поворачиваясь.
— Юлиана, — тянет Марк ещё более тяжело.
Я закрываю завязываю мешок на узел.
— Не надо, — говорю резко. — Я не хочу говорить с тобой.
Он подходит и встаёт прямо за моей спиной. Я чувствую тепло его тела. Сердце сбивается с ритма.
— Я сказал, не уходи, — жёстко произносит он.
Я резко разворачиваюсь.
— А я сказала — не могу с тобой остаться! — вырывается громче, чем бя хотелось.
Я пытаюсь отступить в сторону, но Марк хватает меня за локоть. Жёстко. Сильно. Я вырываюсь, дёргаю руку — бесполезно.
— Отпусти! — выкрикиваю ему.
В глазах жгутся слёзы обиды и бессилия.
— Нет, — твёрдо отвечает Марк и только крепче сжимает пальцы.
Пакет падает на пол. Я толкаю его в грудь свободной рукой. Раз. Второй. Он даже не шелохнётся. Как стена.
— Ты не уйдёшь вот так, — говорит он.
— Смотри, — срываюсь я, дёргаю подбородком в сторону пакета. — Уже ухожу!
Я снова пытаюсь вырваться, Марк резко разворачивает меня к себе спиной, прижимает к себе обеими руками, фиксируя мои запястья у меня на груди.
Дыхание сбивается. Я в ловушке. Он огромный как медведь и такой же сильный.
— Дослушай, — рычит он у меня над ухом.
— Я всё услышала! — я бесполезно вырываюсь.
— Нет, — его голос становится жёстче. — Ты услышала то, что захотела.
— А что я должна была услышать?! — кричу. — Что ты герой? Что ты спаситель?
Марк выпускает меня из захвата, я делаю шаг от него, но он удерживает меня за руку, не позволяет отойти. Поднимаю взгляд. Он смотрит прямо на меня.
— Я сделал то, что нужно было сделать, — выговаривает он.
— Конечно, — я истерично усмехаюсь. — Ты всегда делаешь «как нужно». Только забываешь, что рядом живые люди!
Он резко притягивает меня ближе, хватает за затылок, наши лица в нескольких сантиметрах. Я замираю.
— Я не знал про литий, — продолжает он глухо. — Узнал буквально недавно. Причина была не в редкозёмах.
Я сглатываю.
— А почему? — выдавливаю сипло.
— Мне нужна была эта земля, — продолжает он. — Ковалёв не должен был её получить.
— Как ты не понимаешь? — выкрикиваю я, и тут же сжимаю губы, злясь на себя за эти эмоции. — Дело же не в земле. А в том, что ты просил меня играть на твоей стороне, а сам строил собственную партию у меня за спиной.
Марк молчит. Кажется, наконец понимает.
Я закрываю глаза на секунду, чтобы не разреветься. Выдыхаю.
— Доверие, Марк, — добавляю я. — Теперь его нет.
Я снова выдёргиваю руку, и на этот раз он отпускает. Полностью. Больше не держит.