Невеста. Заберу за долги (СИ)

Я не хочу дрессировать её. Я создам условия, в которых ей самой захочется мне соответствовать. И, конечно, я её не отпущу. Ни при каких обстоятельствах.
Юлиана переводит дыхание, не уходит. Смотрит на меня пристально.
— Вы обещали мне встречу с родителями, — говорит она мягче. — Всё в силе?
Я медленно выдыхаю, на секунду прикрываю глаза. Потому что с ним всё не так просто.
    
27. Не понравилось
 
Юлиана
Марк мрачно смотрит на меня, будто не хочет соглашаться. Но мы оба помним, что он обещал. А он, вроде как, слово держит.
— Возможно, тебе не стоит с ними встречаться, — отвечает он тяжёлым тоом.
Непривычно тяжёлым. Обычно он говорит более надменно, более насмешливо или просто без эмоций. Но сейчас я прямо чувствую, как в нём всё протестует.
— Как мило! Манипуляция класс, — выпаливаю я. — Может, просто в лоб скажете, что не хотите меня пускать с ними встретиться? Чем мой отец вам угрожает?
Марк проходит в кухню, спокойно делает Мише знак, потом садится за барную стойку. Спокойный как удав. Я подхожу.
— Так что это было? — спрашиваю. — От слова не хотите отказываться, но и допустить эту встречу не можете?
Марк поворачивается ко мне с выражением на лице, будто я — назойливая муха, которая мешает ему спать.
— Встречайся на здоровье, Юлиана, водитель тебя отвезёт, — говорит он ровно. — Но я тебя предупредил.
— О чём? — я прищуриваюсь. — Мои родители внезапно стали опасными?
— О том, что тебе может не понравиться эта встреча, — выговаривает он и отворачивается в знак, что разговор окончен.
Я коротко смеюсь.
— Это вы так теперь называете контроль? — спрашиваю с вызовом.
Он не двигается.
— Это я называю последствиями, — парирует он не глядя на меня.
Меня это выбешивает.
— Вы просто не хотите меня отпускать, — бросаю я.
— Если бы я не хотел, — спокойно отвечает он, — не отпустил бы.
Прав, гад. У него есть возможность просто не выпускать меня отсюда. Я стискиваю зубы.
— Я всё равно поеду, — произношу твёрдо.
— Конечно, — кивает он. — Водитель тебя отвезёт и вернёт.
Хочется сказать, что я поеду на такси, да вот денег у меня своих нет. Соглашаюсь. Наверное, так он надеется, я не сбегу. Вообще-то именно об этом я и думаю. И почти на сто процентов уверена, что больше не вернусь в эту фешенебельную тюрьму из бетона и стекла. Просто не выйду к водителю, и пусть уезжает один.
Найти меня Марк, конечно, сможет. Но тогда это точно будет похищением, потому что самостоятельно я не пойду и устрою такой концерт, что сбежится весь дом.
Я переодеваюсь в более удобную одежду, брюки, свитер, надеваю пальто, смотрю на Хантера. По нему я буду скучать. Телефон нарочно оставляю дома. Чтобы у Марка не было номера куда мне звонить.
Водитель без слов открывает мне дверь машины и везёт по адресу, который я ему называю. Родители живут в центре, в старинном, но недавно отреставрированном доме. Четвёртый этаж, пятикомнатная квартира, собственный выход на крышу. Красота.
Я прохожу мимо консьержа, он меня узнаёт, кивает. Поднимаюсь на этаж, нажимаю на единственный звонок.
Дверь открывается почти сразу.
— Юля?! — на пороге мама. Ахает, сначала замирает, будто не верит, что я жива, а потом бросается меня обнимать.
— Господи… ты жива! — бормочет она чуть срывающимся голосом. — Мы тебя потеряли. Звонили, но ты… телефон выбросила.
Меня колет эта формулировка, но я не поправляю.
Мама долго меня обнимает.
— Всё хорошо, мам… — успокаиваю её. — Всё нормально.
Она отстраняется, всматривается в лицо, словно заново запоминает мои черты.
— Где ты была? — спрашивает, пропуская меня в квартиру. — Мы с папой волновались. Сергей Ковалёв сказал, ты со свадьбы сбежала, с каким-то…
Она запинается, потому что в коридоре появляется отец. Я не успеваю с ним поздороваться. Он смотрит на меня зло.
— Нашлась, — цедит он сквозь зубы. — Хорошо отдохнула?
Меня пробирает дрожь от его тона.
— Я не отдыхала, — выговариваю я и выпрямляю спину.
— А мне показалось, ты усвистала с каким-то хреном… отдохнуть, — скрипит отец.
Мама нервно встаёт между нами.
— Давайте спокойно… — начинает мягко.
— Где ты была? — жёстко перебивает её папа.
Я выдерживаю его взгляд.
— Жила в доме мужа, — отвечаю в тон жёстко. Потому что рассказывать, как всё было, уже нет никакого желания.
— С Марком Финским? — свирепо спрашивает отец. — С которым сбежала?
— Я вышла за него замуж, — цежу я.
Тишина становится плотной. Мама бледнеет.
— Юля… — потом поворачивается к отцу. — Давайте чаю сделаю. Поговорим нормально.
Отец медленно качает головой.
— Ты понимаешь, что ты сделала, Юлиана? — в его голосе сталь, какой я к себе никогда не слышала.
— Я вышла замуж, — отвечаю я. — Потому что у меня…
Я хочу сказать, что выбора не было, но отец не позволяет мне договорить.
— Ты сорвала сделку, — отрезает он. — Подставила семью!
Я замираю.
— Какую… сделку? — выдыхаю, в желудке поднимается холод. — Как подставила?
Он смотрит на меня, как на идиотку.
— Не прикидывайся, Юля, — бросает строго.
— Я не прикидываюсь, — холодно отвечаю. — Я правда не понимаю, о чём ты.
Мама сжимает мой локоть и прямо тащит на кухню. Отец идёт следом. Мы рассаживаемся за столом.
— Ты должна была выйти замуж за Егора Ковалёва, — чеканит отец, сжимая чайную ложку, будто хочет мне ею сердце выковырять. — Но тебе какая-то вожжа под хвост попала, и ты сорвала свадьбу, к которой вы готовились полгода.
— Ты же любила Егора, да, дочка? — спрашивает мама.
Я перестаю понимать, что вообще происходит. И не могу ответить на её вопрос утвердительно. Казалось, да, на свадьбе он сказал мне про Марка: «иди с ним, не зли». Не вступился. Просто отступил. И это убило все мои чувства к нему.
— Вроде, но… — начинаю, но не договариваю. Смотрю на отца. — А семью-то я как подставила, папа? Разве от нашей свадьбы хоть что-то зависело?
— Зависело, дочка, — выговаривает отец и топит взгляд в чашке, которую поставила перед ним мама.
— Юля… — мама ставит чашку и мне. — У папы были сложности…
— Какие сложности? — не выдерживаю я.
Она запинается. Смотрит на отца. Тот раздражённо выдыхает.
— Ковалёв дал мне кредит для бизнеса, — бросает он. — И аннулировал бы, если бы ты вышла за его сына.
Во мне что-то трескается.
— А теперь? — голос против воли глохнет.
— А теперь он отберёт мой бизнес, — срывается на крик отец. — Дура что ли? Не понимаешь простых вещей?!
Я не знаю, что сказать. Внутри всё падает.
— Ты меня… продал, — выговариваю я шокированно.
— Никто тебя не продавал! — раздражённо отбивает он. — Не ты ли за него замуж хотела? Или тебя заставили?
Я прикусываю язык. Марк меня заставил, а за Егоря я хотела сама. Но всё равно ощущение предательства не проходит, не искореняется.
— А мне сказать о том, что я стала ценным целевым активом, не хотели? — Я смотрю то на маму, то на отца.
Мама печалится, берёт меня за руку. Выглядит виноватой. Отец зло отводит взгляд.
— Ну не любил тебя Егор, — продолжает отец глядя в сторону. — Ну и развелась бы через годик-другой. Подумаешь? А я бы…
Он не договаривает. Но и так становится ясно, что он делал ставку на мой брак и был уверен, что я выйду за Егора. А теперь сделка сорвана, планы пошли коту под хвост.
— Я поняла, — выдавливаю я и отодвигаю нетронутый чай.
Становится противно находиться в этом доме. Я поднимаюсь из-за стола. Поворачиваюсь. Иду к двери.
— Юля… — мама догоняет меня в коридоре.
Я останавливаюсь на секунду.
  
— Не надо, — произношу не оборачиваясь
И выхожу.
На улице холоднее, чем я ожидала. Или это внутри. В теле поднимается дрожь. Я не хочу оставаться в этом доме. И пойти мне некуда. Больше некуда, кроме как вернуться к Марку.