Невеста. Заберу за долги (СИ)

— Андрей, — говорит тихо. — Пришли людей в кинотеатр.
Через несколько секунд появляется двое охранников.
— Проводите этого господина, — бросает им Марк и добавляет после короткой паузы: — Аккуратно.
Мужчину поднимают и уводят через боковой коридор. Дверь закрывается.
В кинотеатре становится тихо. Меня уже трясёт не столько от страха, сколько от злости. На то, что какой-то подонок напал на меня в этом доме, на то, что гости наверняка видели, что меня как шлюху затолкнули в уединённую комнату. И на спокойствие Марка.
  
Особенно на его спокойствие. Даже сломанный нос и кровь этого Артура не подействовали на меня, не дали ощущения, что я отомщена. Он наказал партнёра или кореша за посягательство на свою территорию, но я не территория. Я человек. У меня есть чувства.
Марк снова обращается ко мне.
— Испугалась? — спрашивает участливо.
А сам не понимаешь? Во мне вскипает лавина негодования, смешанного с возмущением, обидой, и чёрт-те чего ещё.
— На меня напали в вашем доме, — цежу я злобно и сдёргиваю с плеч его пиджак. Бросаю на край дивана. — Этот человек хотел меня изнасиловать. Вы это понимаете? Он принял меня за эскорт!
— Да, — Марк кивает. — Мне жаль, что так вышло. Я не планировал такого.
— Не планировал? — я задыхаюсь от недоумённого возмущения. — Зато раньше закупали эскортниц табунами для своих гостей?
— Тут бывали девушки из службы сопровождения, — отвечает он тише и мрачнее. — Я не монах. И глупо удивляться этому, Юлианна.
Я усмехаюсь без радости. Поправляю платье на плечах.
— Меня только что пытались изнасиловать в вашем доме, Марк, — голос звенит от обиды.
— Это я вижу. — Он смотрит на меня спокойно. — И если бы я не остановил Артура, он бы достиг цели.
— Знаете, что-то уж больно экстравагантный у нас брак, — скрежещу я. — В следующий раз вы не успеете, и следующий ваш друг меня прикончит?
Марк стискивает челюсти, по скулам ползёт тень напряжения.
— Подобного больше не произойдёт, — отвечает он мрачно, но так твёрдо, что в это хочется поверить. — А сейчас ты переведёшь дыхание, поправишь причёску, и мы вернёмся к гостям.
Я на мгновение замираю, не веря, что он мне предлагает после такой встряски продолжить веселиться. Или хотя бы изображать веселье.
— Вы… сейчас серьёзно? — спрашиваю вкрадчиво, пряча под мягкостью голоса ярость и желание вцепиться ему в лицо.
— Абсолютно, Юлиана, — холодно произносит Марк. — И я тебе объясню, почему.
  
19. Шоу маст гоу он
 
Юлиана
  
Марк втыкает в меня колючий жёсткий взгляд.
— Если ты спрячешься в норку как мышка, он победит, — произносит он.
Я не верю ушам. Победит? Будто это чёртово соревнование.
— Что вы вообще такое несёте?! — взрываюсь. — Победит в чём? Вам мало того, что этот упырь меня унизил, вы хотите меня после такого ещё и гостям показывать? Смотрите, вот моя жена, которую только что приняли за шлюху. Так что ли?
Марк молчит. Придавливает меня к стене тяжёлым взглядом.
— Человек, которому небезразлично то, что чувствует его жена, удалил бы гостей из дома! — продолжаю я. — А вам важна только ваша чёртова сделка!
Мне становится так жалко себя, что к горлу снова подкатывают слёзы. Теперь от ощущения жестокости Марка и собственного одиночества в этой клетке.
— Хорошо, — он складывает руки спереди. — Предположим, я сделаю так, как ты хочешь. Прямо сейчас разгоню всех партнёров и инвесторов. Плевать на сделку. И что будет завтра?
Я молчу, не понимая, к чему он клонит.
— Завтра весь город будет говорить о том, что случилось с женой Финнского, — продолжает он. — Что в домашнем кинотеатре его дома между его женой и бывшим партнёром произошла сцена, которая заставила его выгнать всех гостей.
Я ощущаю, как от лица отливает кровь. Тут он прав.
— И мне, и особенно тебе не нужно, чтобы начались пересуды, Юлианна, — Марк сбавляет тон и говорит почти тепло. — Поэтому я и хочу, чтобы ты вышла к гостям. Если ты уйдёшь, все решат, что тебе есть чего стыдиться.
Он делает паузу, подходит, кладёт ладони мне на локти, не сжимает, просто держит.
— А ты ни в чём не виновата и ничего постыдного не сделала, — договаривает он мягко.
Обида и злость утихают. На их место приходит холодное понимание, что мне правда надо выйти к гостям и показать, что я в полном порядке. Даже если совсем не в порядке. Даже если я ненавижу Марка всей душой.
— Я не позволю одному долбану испортить тебе репутацию пьяным поступком.
— Моя репутация — ещё один ваш актив, — выдыхаю с горечью и подхожу к огромному плоскому экрану в стене.
Причёску этот гад мне конкретно подпортил. Хорошо хоть не ударил, платье порвать не успел, иначе вышла бы с фингалом и в драной одежде.
Я распускаю то, что осталось от укладки, встряхиваю волосами и замечаю жадный взгляд Марка в отражении.
— Я сейчас выйду туда и изображу вашу идеальную жену, — говорю я тихо. — Но это не значит, что я прощаю весь этот треш.
Он смотрит на меня долго.
— Я и не рассчитывал, — отвечает он. — Когда вечеринка закончится, мы вернёмся к этому разговору.
Я осматриваю себя в отражении. Прилично. Можно выходить.
— У тебя будет время, — добавляет Марк, поднимая уголки губ. — Подкопи злости и сформулируй претензии.
Я резко выдыхаю.
— По рукам, муж.
Он протягивает руку. Я секунду смотрю на неё. Потом кладу свою ладонь в его.
Мы возвращаемся в гостиную.
— Всё в порядке? — спрашивает один из мужчин.
— Тот мужчина… — начинает женщина и не договаривает.
— Всё уже под контролем, — бархатно рокочет Марк и постукивает кольцом по бокалу. — Господа.
Голоса затихают. Всё внимание мгновенно прилипает к нам. Он кладёт руку на мою талию.
— Полагаю, всем понятно, что моя жена не является предметом обсуждения, — он окидывает гостей тяжёлым взглядом. — Ни сегодня. Ни когда-либо еще.
Он делает паузу, будто даёт гостям возможность высказаться. Все молчат.
— Продолжим вечер, — добавляет он.
Разговоры снова начинают течь. Кто-то возвращается к обсуждению сделки, кто-то берёт бокал, гости ведут себя так, будто ничего не произошло.
Марк наклоняется ко мне и мягко шепчет мне на ухо.
— Вот теперь, Юлиана, если хочешь, можешь уйти.
Его тепло облизывает мне щёку.
— Теперь уже не уйду, — отвечаю я, не глядя на него. — Если играть, так по-крупному.
Он напрягается, но кивает и возвращается к разговору с инвесторами.
— Вы в порядке, Юлианна? — сбоку раздаётся женский голос.
Я оборачиваюсь. Рядом стоит жена, кажется, инвестора. Взгляд холодный, оценивающий. Идеально сидящее строгое тёмно-серое платье. Туго убранные в хвост волосы.
— Со мной всё хорошо, — отвечаю я. — Есть основания полагать иначе?
Она чуть улыбается и встаёт рядом, будто не говорит со мной, а просто тут остановилась.
— Когда лев дерётся за свою львицу, — вкрадчиво произносит эта леди, глядя вперёд на группу мужчин, в числе которых её муж. — Прайд смотрит не только на льва. Они смотрят и на то, как львица держится рядом с ним.
Она делает паузу, отпивая шампанское.
— Дело не только в силе льва, но и в достоинстве его львицы, Юлианна, — добавляет она и уходит.
Я сначала чувствую укол досады, но потом доходит. Она только что продемонстрировала мне уважение. Отметила, что я достойно держусь рядом с Марком. Способна вращаться в его кругах, не трескаясь и не рассыпаясь на части.
Но чёрт. Если для вращения в его кругах нужно обороняться от пьяных амбалов, начерта мне такой мир?
  
20. Холод
 
Юлиана
  
Вечер тянется бесконечно. Я улыбаюсь, киваю, отвечаю на вопросы, поддерживаю разговоры.
Женщины рядом со мной обсуждают благотворительность, образование, какие-то фонды. Я включаюсь в беседу, будто всю жизнь этим занималась. Мужчины продолжают бросать на меня взгляды, но уже другие. Сдержанные, уважительные, но с оценкой. Будто вся эта тусовка аккуратно проверяет, из какого я теста.