Лекс. Книга I

Перечислять задания прошлых лет не было смысла, слишком обширным получался список. От дебатов о теории воображения до создания сложных составных конструктов и «вольных выступлений» с наказом удивить комиссию чем-то необычным.
Сам балл набирался примитивнейшим сложением результатов каждого этапа. Был и минимальный проходной, но настолько низкий, что его можно не учитывать.
  
«Следовательно, для некоего шанса на успех мне нужно приемлемо сдать теорию, что с моей памятью и дисциплиной – более-менее реально. Подойти к вопросу тезисно, не погружаясь в глубины истории мира. Перечень дат и имён, основные достижения человечества на пути освоения эрикс-искусств… Если получится найти подходящие источники, то дело выгорит. Допустим. Третий этап слишком расплывчат в своей сути – если мне предложат обсудить нечто, о чём я не знаю, то наберу я гордый ноль баллов. Следовательно, упор нужно делать на практику и чистую теорию. Теорию заучу. Облажаться на практике шансов тоже не так уж и много».
На примере светлячка я уже понимал, что моё воображение и мои навыки здесь должны были котироваться весьма высоко. Ведь мне не нужно было учиться с нуля – просто адаптироваться к местным реалиям и ограничениям. Хотя бы к тому, что ядра нет, а вся нагрузка ложится на бездушную железяку.
«Какова вероятность из всех миров попасть туда, где эскапист вроде меня, пропадающий в своём воображении годами напролёт, порой в ущерб реальности, окажется очень даже к месту? Минимальный. И если я потеряю этот шанс, единственный, между прочим, ведь магии тут нет, и новый «переход» я не совершу… О, надо мной все друзья и недруги на том свете смеяться будут, надрывая животы».
Я снова открыл каталог техник, пролистывая список «избранного» прежнего Лександра. В конце присутствовали заблокированные техники, которые требовали серьёзной вычислительной мощности – явно не уровень этого браслета.
Но все они были добавлены вручную, насколько я теперь мог судить. Значит, когда-то этот парень умел с ними работать. И его тело, его нейронные связи, его «мышечная память» разума – всё это никуда не делось.
«Вот только совсем не факт, что до своего падения он орудовал браслетом, а не чем-то иным…».
Спустя пять минут я нашёл в каталоге технику D-ранга из разряда «продвинутых» – «Моделирование-2». Простое, по меркам академии и магии, упражнение. Создание трёхмерной, нематериальной проекции объекта: например, куба или сферы. Допускалось вращение созданного объекта, его перемещение, смена формы и изменение параметров «на лету».
Список требований ничем меня не удивил – устойчивое воображение и минимальная вычислительная мощность. Ровно то, что мне нужно.
Я устроился в кресле поудобнее, и, не закрывая глаз, представил себе куб. Чёткий, с ровными гранями и лёгкой светотенью, привязанной к люстре под потолком и окном позади меня. В прошлой жизни мне было под силу удерживать сотни таких конструктов одновременно, меняя их форму, цвет и положение в пространстве безо всяких усилий.
Обычная иллюзия, по своей сути. Ничего сложного, но требования к воображению тем выше, чем более детализированным должен быть объект.
Здесь же, едва я нажал на кнопку активации, браслет пискнул, и на долю секунды возникло уже знакомое чувство «касания» извне.
А над ладонью повисла проекция.
Куб.
Полупрозрачный, с едва заметными голубыми контурами и прекрасно выраженным объёмом, он парил в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси. Я ускорил его вращение, остановил. Сжал до размеров игральной кости, вытянул в диск, перекроил в сферу – манипуляции проходили ровно и беспроблемно. Ни ошибок, ни уведомлений о том, что «извините, слишком сложно, мои полномочия на этом всё».
– Интересно, – прошептал я, не отрывая взгляда от конструкта.
«Объёмный полупрозрачный изменчивый объект не может быть проще десятка светлячков. Это нелогично. Налицо или серьёзный перекос устройства в сторону эффективного управления сложными объектами, или ограничение на программном уровне».
Я размножил экспериментальные объекты до пяти штук, до девяти – ничего. Десятый был также создан без малейших проблем.
А вот одиннадцатый вызвал уже знакомую реакцию.
Предупреждение, ошибка и принудительное прерывание.
В то же самое время, я преобразовал один-единственный объект в сложносоставную фигуру из множества подвижных элементов – сфер, кубов, пирамид и так далее. Увеличил, проверяя границы допустимого, анимировал конструкт– и снова не встретил ни малейших препон со стороны катализатора.
«Это необычно. Ограничение на число объектов в таком случае имеет мало смысла. Если только сам лимит – это не предохранитель от тех, кто может навредить себе. Но от человека в эрикс-искусствах требуется только мыслеобраз. Или не только? А ещё браслет сразу активировал прерывание, едва я попытался изменить форму светлячка. Значит, ограничения всё-таки есть, но касаются они не каждой техники? Любопытно…».
Прислушавшись к себе, я не обнаружил даже эха каких-то побочных эффектов. Начал дублировать сложные конструкты, постепенно заполняя ими комнату. Один. Пять. Десять. Одиннадцать – и железка на моём запястье отреагировала прерыванием.
«Новая задача. Найти в сети, на что способны мальцы «моих» лет, студенты и выпускники. Потому что сейчас я или чего-то не понимаю, или недооцениваю всё то, что принёс с собой из первой жизни. Если второе… то сложнее будет не показать лишнего, чем набрать баллы».
Я избавился от конструктов мысленным усилием, отчётливо ощутив, как браслет прекратил свою работу, превратившись в безмолвный кусок металла. Следовало сделать перерыв и убедиться в том, что откат не настигнет меня спустя часы.
«Тем более, мне есть, чем себя занять».
Я опустился в кресло перед компьютером – и начал планомерно формировать в голове картину нового для себя мира.
Глава 4. Мелкие неприятности. 
Информационный поток, хлынувший из сети, оказался одновременно и благословением, и проклятием.
Я сидел перед монитором всего второй час, а голова уже трещала под беспощадным напором настоящей, а не той, на которую я жаловался толстяку, мигрени. Мой дух и мой разум были подготовлены к восприятию и куда больших объёмов информации – это правда. Вот только тело подкачало.
Обильные возлияния его прежнего владельца, как и склонность к праздной лености, напрямую сказывались на моих физических кондициях.
Но на перерыв времени не было, так что я руководствовался тем, что лучший отдых – это смена деятельности.
От активного поиска в сети я плавно перешёл к целенаправленному анализу.
«Первый вывод, – мысленно структурировал я, делая пометки в пустом текстовом файле. – Мои текущие минимальные возможности, подтверждённые на практике, находятся на уровне студента второго-третьего годов обучения. По крайней мере, в том, что касается чистого воображения и контроля».
Потому что цифры не врали. На форумах абитуриентов и в обсуждениях на профильных ресурсах всплывали плюс-минус одни и те же ориентиры.
Средний первокурсник мог удерживать от пяти до двенадцати простых нематериальных конструктов одновременно. Перспективный – от десяти до двадцати. Гений – от двух десятков до полусотни.
И под удержанием подразумевались одновременные сложные манипуляции со всеми сразу.
Так или иначе, но моей десятки будет вполне достаточно для того, чтобы набрать хорошие баллы на втором этапе, ведь делать с этими объектами я могу всё, что только в голову взбредёт.
«И это если не жульничать и не дробить объекты на множество, сохраняя их целостность как образа. Если катализатор позволит, то я смогу создать и «сотню» объектов. Что, впрочем, всё равно нужно проверить. Но позже».
  
Второй курс в среднем поднимал планку на двадцать процентов, а на третьем начинали распределять студентов по направлениям и кафедрам.
«Причём, как и всегда, боевое направление – самое престижное. Кто бы сомневался. Люди одинаковы независимо от мира, в котором им повезло закрепиться. Если инструментом можно эффективно убивать, то не стоит даже сомневаться в том, что из него сделают оружие и возведут его в культ».