Лекс. Книга I

И ждать ему пришлось недолго: Альберт Лазарь ответил после второго гудка.
– Генрих? Я ожидал твоего звонка ещё час назад.
– Альберт, – Сориар выдохнул. – Долг требовал иного. Ситуация… слишком щекотлива, и многие горячие головы мне пришлось остужать лично. В этом году у троих моих вассалов наследники должны были поступить в академию, но двое мальчишек уже никогда не смогут о себе заявить.
  
– Мои соболезнования, – Альберт Лазарь ответил спустя пару секунд, куда тише, чем говорил изначально. – Информаторы меня подвели…
На несколько секунд установилось неловкое молчание. Лазарь мысленно костерил тех, кем гордился больше всего – своих людей в стане союзников и врагов. Сориар же заново переживал тяжёлые разговоры с убитыми горем родителями, готовыми разорвать первого, на кого падут подозрения в организации терактов.
– Сейчас они подводят всех, друг мой, – наконец выдохнул Сориар. – Но звоню я, чтобы лично сообщить о другом. Твой сын жив, Альберт. Ранен, но не критично. И он проявил себя с лучшей стороны. Судя по тому, что мне известно, он прикрывал отход всей группы, рискуя собой. И делал это крайне эффективно, хочу тебя заверить…
– Я знаю об этом из… своих источников, – на секунду в голосе мужчины прорезалась гордость. – Лександр изменился. Я не понимаю причин, но он больше не тот пропойца, которого все мы знали.
– Это я уже понял, – хмыкнул Сориар. – И, признаться, я рад за тебя. Но этот звонок нужен не только лишь за тем, чтобы поблагодарить за воспитание отпрыска. Альберт, то, что произошло – не случайное стечение обстоятельств. Кто-то целенаправленно ударил по нашим детям, по детям Первой Сотни. По будущему Империи. И я не верю, что Имперская Безопасность не знала о готовящихся терактах. Не те масштабы. Я могу понять – десяток боевиков, но по сотне голов в семи местах разом? Впору брать всю верхушку охранителей нашего покоя, и поочерёдно снимать с них головы, пока кто-то не начнёт говорить…
– У меня есть кое-какие наработки, Генрих, – произнёс мужчина после небольшой паузы. – Следы ведут на запад, к Федерации, но слишком уж это очевидно. Слишком прямо и топорно. Кто-то хочет, чтобы мы думали на нелюбимых соседей. Вот только все «хвостики» ведут прямиком в наше же нутро.
Генрих шумно втянул носом воздух, так, что даже аппаратура телефона зафиксировала этот звук:
– Ты уверен?
– Абсолютно, – Альберт отозвался в ту же секунду. – Не гарантирую, что виновники прячутся там, но один из слоёв этой пирамиды точно сокрыт среди нас. Но моих связей и влияния недостаточно. Промышленники слишком консервативны, и новые течения проходят мимо нас, в большинстве своём…
– Если ты поделишься этими «хвостиками», Альберт, то я окажу всю возможную поддержку. Армейские могут знать больше, а я знаю, кого можно разговорить, – ответ графа Сориар был лаконичным, цельным и однозначным. – Я предлагаю объединить усилия. Проведём собственное расследование, тихо и без лишнего шума. И без участия тех, кто уже нас подвёл…
– Согласен. «Щиты нашей родины» дискредитировали себя. Пока Его Величество не представит новых руководителей этого органа, им не будет веры, – слова, способные вызвать серьёзные неприятности даже для высшей аристократии, с глазу на глаз были произнесены без какого-либо страха. – Но ставить им палки в колёса не стоит.
– И то верно. Смутные времена настали тогда, когда их ждали меньше всего. Прямо как вещал ещё мой дед…
– Старики распивали из одной бутылки, – Альберт усмехнулся. – Потому что мне говорили ровно то же самое. Я пришлю тебе документы, как только их приведут в порядок. Через сутки-двое. И ещё одно…
– Да?
– Спасибо за то, что похлопотал о Лександре. Мне на это потребовалось бы куда больше времени…
– Не за что, Альберт. Твой сын был среди тех, кто грудью встал на защиту моих внуков и моей супруги. А род Сориар не забывает платить по счетам, – Сориар улыбнулся. – Сообщи мне, если вдруг всплывёт что-то важное.
– Незамедлительно, Генрих. До связи.
Гудки наполнили кабинет, а спустя секунду граф Сориар уже отложил телефонную трубку, вернувшись к бумагам.
Ему предстояло сделать слишком многое, и отвлекаться сверх меры он просто не имел права.
Глава 11. Заслуженная передышка. 
В палату я возвращался с чувством глубокого удовлетворения, слегка подпорченного начинающейся мигренью.
Несмотря на то, что поезде удалось хорошенько вздремнуть, пока нас транспортировали до военного госпиталя на окраине Сант-Море, и проснулся я обновлённым, проклятая бюрократия за считанные минуты довела меня до белого каления.
Я сам считал себя образчиком спокойствия и принятия – никогда не любил суетиться, ругаться и нервничать на пустом месте. Но местные медики с воинскими званиями, заправляющие в госпитале буквально всем, вполне могли довести до инсульта даже мертвеца, не то, что вашего покорного слугу.
Камнем преткновения стало их нежелание размещать Алисию в соседней палате даже на время. Местные ссылались на её происхождение, ни в какую не желая идти на уступки. И только упоминание фамилий Громовых и рода Сориар, по протекции которых мы тут и оказались, позволило добиться желаемого – девушку разместили в соседней палате.
Они вообще хотели переоборудовать для этой цели кладовую, но я не собирался идти на компромиссы даже в малом.
«Ну а скорбные и недовольные лица в лучших сердцах оскорблённых несчастных я как-нибудь переживу. Напугали ежа голым задом, п-ф-ф» – подумал я, толкая дверь своего временного обиталища.
Алисия сидела на краю моей койки, нервно теребя край выданного ей больничного халата. А едва заслышав мои шаги, вскочила, глядя на меня с немым вопросом.
– Всё в порядке, для тебя подготовят соседнюю палату. Через пятнадцать минут можно будет заселяться, если так можно сказать…
Девушка быстро приблизилась и, замерев на мгновение, порывисто меня обняла:
– Лекс… Я уже думала, они тебя там… – она запнулась, не договорив.
– Съели? – я усмехнулся, потрепав её по волосам. – Нет, обошлось без членовредительства. Я вообще удивлён, что они так долго сопротивлялись. Мы же тут даже на пару дней не останемся, ан нет…
– Правила такие, – тихо бросила Алисия, с неохотой от меня отцепившись. Не найдя, куда пристроить руки, она села на край койки, вцепившись пальцами в матрас. – Меня вообще тут не должно быть. Это же военный госпиталь. И так, вон, осмотрели, лекарства и халат дали...
– За нас похлопотал Дима, так что происхождение – последнее, что должно их волновать, – произнёс я тоном, не терпящим возражений. – И мы тут всё равно ненадолго. Максимум на одну ночь…
Алисия подняла на меня взгляд, в котором смешались облегчение и тревога.
– Ты уже что-то узнал? Насчёт академии?
– Пока нет, но очень хочу, – я качнул головой. – Врачи сказали, что моя рука вне опасности, дальше только перевязки делать. И по поводу экзаменов стоит всё-таки что-то разузнать. В сети тишина, а остаться неучем на веки вечные мне как-то не хочется…
Алисия слабо улыбнулась, но её глаза остались серьёзными, чуть прищуренными. И она уже открыла рот, чтобы наверняка посетовать на мою легкомысленность, когда в дверь постучали, и на пороге возник никто иной, как лично Дмитрий Громов.
Выглядел он, в отличие от нас, так, словно и не было никакого теракта. Подтянутый, в отутюженной форме с эмблемой своего рода на груди, с блестящим катализатором на поясе и с улыбкой, позволяющей в равной степени рассчитывать на благосклонность преподавателей и прекрасных дам.
– Не помешал? – спросил он, окинув взглядом комнату.
  
– Заходи, Дима. Как раз вовремя, – я кивнул человеку, которого, кажется, уже считал не просто знакомым, а почти другом. Или без «почти» – сам пока не разобрался.
Громов же тем временем вошёл в палату и присел на стул у окна, облокотившись на спинку и выдохнув. Пара секунд у него ушла на то, чтобы собраться с мыслями, после чего он тихо заговорил